Другая принцесса Лея

      Соня была там, где и предположил Соколов — в парке. Она сидела в ракушке, подогнув под себя ноги, и читала. В наушниках играла музыка, и девушка не сразу заприметила отца, пока тот не постучал легонько ладонью по деревянной обшивке, привлекая её внимание. Соня подняла взгляд и спустила ободок наушников.       — Привет, — Соколов глянул на дочь, пытаясь понять, разыграла ли она всё это или действительно была увлечена чтением. Соня сунула травинку между страниц и захлопнула книгу.       — Привет, — отозвалась она с опозданием.       — Что читаешь? — Соколов взял книгу в руки. — М-м, Звездные войны. Кеноби. Интересно?       — Да.       — О чём книга?       — О Звёздных войнах, — Соня вытянула плеер из кармана джинсов и нажала на паузу. — Хочешь об этом поговорить?       — Можно и об этом, — Соколов кивнул охране, чтобы те перестали разводить панику. Пропажа нашлась.       — А если по правде?       Соня выглядела уставшей, её что-то угнетало и это не скрылось от цепкого взгляда её отца. К тому же тот знал свою дочь очень хорошо и если бы не вся эта история с перемещением, то сейчас она бы была дома и снова бы влипала в какие-нибудь неприятности или заводила новые знакомства. Но тот злополучный вечер перевернул её и его мир. А доклад Быкова и вовсе заставил пересмотреть многое и взять всё под контроль. Теперь о Соне знало больше людей, и это большинство имело некоторые козыри. Соколов должен был опередить их, а для этого предстоял не простой разговор с дочерью.       Соня выбралась из ракушки, слегка потянулась и, взяв свою книгу из рук отца, направилась к лавке. Соколов присоединился к ней и сел рядом.       — Как там Родни поживает? — Соня умела находить нейтральные темы непринуждённо и Соколову нравилась эта черта в своей дочери.       — Скучает по тебе, — ответил он.       — Я тоже по нему скучаю. — Соня кинула взгляд к небу, — Очень.       — Я обещал тебе, что к четвергу тебя выпишут.       — И? — Соня в упор посмотрела на отца. Тот ей улыбнулся.       — И обещание сдержу.       — Значит, ещё два дня.       Соня поежилась. На улице было тепло, но её словно обдуло холодным ветром. Она на миг изменилась в лице, но быстро взяла себя в руки.       — Что такое? — Соколов поздно протянул руку, касаясь руки дочери. Она пожала плечами.       — Просто два дня, это так долго, — выкрутилась она, но подумала явно про что-то другое, решил про себя Соколов и был прав. Соня содрогнулась при мысли о тех двух днях, которые она провела с двумя бойцами неизвестно где. И голос Раёка возвращал её снова в прошлое, где была Лея. Её нужно было найти. То, что она не была теперь частью Сони, девушка это чувствовала.       — Борис Сергеевич тебя пока понаблюдает, — Соколов все никак не мог подобрать нужный ключ к беседе.       — Но зачем? Я прекрасно себя чувствую. В той стерильной капсуле не было ни радиации, не вирусов. От чего меня лечить?       Интонация Сони взлетела вверх. Она начинала злиться и имела на это все права. Отец всегда появлялся на несколько минут, не каждый день, расспрашивая её о здоровье и ссылаясь на неотложные дела, уходил. Обещал, что её выпишут, а Соню снова оставляли на день, два дня, три дня. И ей не нравился этот глав врач. Он был каким-то скользким типом, как решила про себя Соня. Внешне был симпатичный, но внутри противный и Соня не могла понять, почему она себя так ощущает рядом с ним. Интуиция.       — Пап.       Соня сжала руку в кулак под отцовской широкой ладонью, и развернулась всем корпусом к нему.       — Пап, ты ведь курируешь одарённых, — начала она с разбега. Соколов внутренне натянулся, как струна.       — Да.       — Откуда «одарённые» появляются? Ну. Такими. Со способностями?       — Предположительно, это заложено в генах и передаётся по наследству, — Соколов подбирал каждое слово. Соня сама начала задавать нужные вопросы.       — Ты, получается, тоже владеешь Силой?       — Силой? — переспросил её Соколов, но точно знал, что она имеет в виду. Он должен был понять степень её осведомлённости. Соня всё ближе подбиралась к теме.       — Я тоже читаю мысли, — сказал он непринуждённо и увидел в глазах дочери разочарование.       — И всё?       — Разве этого мало? — улыбнулся Соколов.       — Я, наверное, могу и не спрашивать, что все те, кто с тобой работает, тоже одарённые?       Соколов, наконец, выдохнул. Теперь разговор строить было проще. Он взял напряжённую руку дочери, сжатую в кулак и погладил. Соня разжала пальцы.       — В мире много людей со способностями, но не у всех они ярко выражены и далеко не все в течение жизни их могут развить. С тобой же всё иначе. Ты обладаешь целым перечнем редких качеств, которыми обладали наши предки, по легенде прибывшие на космических кораблях из глубин космоса.       — Папа. Ты говоришь о пришельцах? — Соня пробовала пошутить, но её отец отрицательно качнул головой.       — Я говорю о твоём далёком предке с теми же способностями, что у тебя. Прилетали они или не прилетали, это уже как часть истории. По крайней мере, они более известны как жители Атлантиды.       — В атлантическом океане?       — М? — Соколов воззрился на Соню, а та принялась что-то водить пальцем в воздухе и её плечи напряглись.       — Пап, а мы там, в океане, угрохали их технологию? — Соня резко поднялась, Соколов от неожиданности вздрогнул. — Жители Атлантиды, Атлантический океан. Ты читаешь между строк?       Соня развела руками, глядя на отца. Тот ей лишь улыбнулся, но она свою мысль продолжила.       — Еще где-то в пятом веке Геродот называл этот океан Атлантисом, что в переводе с древнегреческого значило Атлантида.       Соколов взял книгу со скамьи и снял с неё суперобложку. Под глянцем он обнаружил совсем не Звездные войны, а исторические труды немецкого ученого, описывающего легенды об океане, с современным обоснованием и картами на тонких листах, которые были вложены в книгу.       — И давно ты увлечена мифами и легендами об Атлантиде? — просил Соколов совсем не то, о чем хотел спросить, и Соня лишь пожала плечами.       — Иногда на меня находит.       — Это хорошее увлечение. История очень развивает кругозор. Не то, что эти твои Звездные войны.       — Не начинай, ладно? — Соня отняла книгу и села на скамью, — Ты подарил мне Кайло Рена и спасибо тебе.       — Но я не говорил, что это плохо, я лишь сказал, что история Земли не менее увлекательна и она реальна.       — Что есть реальность? — фыркнула девушка, — У каждого она своя.       — В моей дочери проснулся философ, — Соколов обнял Соню за плечи, привлекая к себе. Она сжалась, как воробушек. Пришлось отпустить и пожурить родного ребенка по голове, как маленькую.       — Ну, пап, — выкрутилась она. Потёрла корешок книги и вздохнула.       Наступила затяжная пауза. Было слышно городской шум за стенами здания. В ветвях деревьев чирикали воробьи.       — Ладно. Давай пообедаем где-нибудь. Не здесь. — Соколов встал. — Как на счёт пиццы?       Соня удивлённо посмотрела на отца.       — А как же все эти правила не нарушать карантин, и не выходить в город?       — Тебе можно, — он протянул руку дочери. Та поднялась и взяла отца под руку.       — Ну, окей. Я за любой кипиш. А куда пойдём?       — Есть одно спокойное место. Пицца, горячий шоколад, как ты любишь.       — Звучит вкусно.       — Значит, решено.

***

      Черная машина с правительственными номерами, за рулём которой сидел мой отец, рассекала по пустой автостраде. Я сидела впереди и поглядывала в зеркало заднего вида. Две черные машины ехали позади нас, не давая никому нас обогнать.       — Как президентский кортеж, прям, — усмехнулась я. И дорога впереди была расчищенная. Даже неловко было как-то. Как важная птица какая-то, не иначе.       — Всё ж лучше, чем стоять в пробке? — подмигнул мне отец. Я кивнула. С этим не поспоришь.       Мы прибыли к ресторанчику, припарковались и в окружении охраны вошли в здание. Нас встретил приветливый администратор, здороваясь с моим отцом, как со старым знакомым, но учтиво. Поднимались по лестнице на второй этаж, прошли коридор и оказались в комнате с мягкими диванами. Всё было мило и по-домашнему. Я чуть было не ляпнула, что давно ли тут кушает мой отец, но вовремя прикусила язык, потому что по следующей фразе: «Мне как всегда, а дочери то, что она заказывала в прошлый раз», поняла, что я должна знать это место, но воспоминаний на этот счет не было никаких. На стене висела фотография меня, отца, мамы и ещё одной женщины и именно за этим столом. Если бы я знала, что будет такая постава, не поехала бы. В отдельной кабинке я помыла руки и взглянула на себя в зеркало.       — Так. Давай глаза менее удивлёнными сделай, — сказала я самой себе и, смахнув прядь за плечо, вышла в комнату. Пиццу уже принесли. Столовые приборы, воду.       Я сбросила с ног кеды и по-свойски залезла с ногами на диванчик. Отец сидел в отдельном кресле. Себе он заказал салат. Я, мило улыбаясь, ела пиццу руками. Не важно, что я там делала раньше, сидела ли как школьница с прямой спиной и пилила кусок ножом, сейчас я хотела так. И мне было всё равно, что обо мне подумают. Охрана осталась снаружи.       — Как у тебя сегодня прошел день? — спросил отец.       — День, как день, — ответила я, дожёвывая кусок, — Ничего интересного. А у тебя что-то было интересного?       — В целом нет.       Я поняла, что отец подводит к чему-то, но всё ищет повод.       — Чем хочешь заняться этим летом? — спросил он.       Я пожала плечами.       — Раньше я знала. Теперь даже не знаю. Наверное, пересмотрю свои увлечения. Запишусь в космическую программу.       — Что? — улыбнулся отец. Он подумал, что я пошутила.       — А что?       — Ох, Сонька. Снова тебя на приключения тянет.       Он рассмеялся.       — У тебя есть варианты?       — Предположим, есть. Услышать хочешь?       Он кивнул официанту, который принёс мне горячий шоколад, а ему чай с лимоном. Ещё всякие пирожные. Пиццу я не одолела. Как всегда.       Когда посторонний человек вышел, а отец с наслаждением сделал пару глотков напитка, то продолжил.       — У нас есть программа для юных гениев, где есть возможность развить свои таланты и выбрать для себя интересную профессию будущего. В разы интереснее программы НАСА, гарантирую.       — То есть я могу закинуть учёбу в колледже и учиться в школе для одарённых подростков? — уточнила я.       — Да. Думаю, Надя не будет против того, чтобы ты сменила сферу деятельности.       — И что такого интересного в этой школе? — я смаковала печенье, обмакивая его в чашку с шоколадным напитком. Любимое занятие.       — Каждый ученик выбирает сам те направления, которые ему интересны. Есть общие дисциплины, которые нужно посещать. Дается личный наставник. Учат стрельбе из лука, фехтованию, плаванью, другим спортивным дисциплинам.       — А стрельбе из тактического оружия? — переспросила я.       — По истечении какого-то времени, но дисциплина закрытая.       — То есть кандидат должен подтвердить свою адекватность?       — Вроде того.       — И где эта школа находится?       — Где именно, я не могу сказать. Маршрут засекречен и разглашению не подлежит. К месту учебы доставляет специальный вагон в метро.       — Какие сложности, — вставила я свои пять копеек.       — Простая предосторожность, — непринужденно пожал плечами отец и вытер губы салфеткой. — Ну, так что, Соня, подумаешь над моим предложением?       — А это было предложение? — наигранно удивилась я.       — Да. К тому же мне спокойнее, когда ты под моей защитой, а не слоняешься по городу в поиске новых неприятностей.       — Давай я дам ответ, когда меня отпустят уже домой? Я причешу свои мысли в порядок. Там многое нужно поменять. Согласен?       — Хорошо. Это твоя жизнь и твои правила.       — А есть буклеты или сайт этой школы?       — Есть. В машине покажу.       Он вызвал официанта, расплатился картой.       — Ты поела?       — Да, спасибо. А пиццу пусть завернут. Я её потом доем, — попросила я упаковать три куска в контейнер. Официант мигом всё организовал и уже на выходе мне вручил пакетом со сладким подарком от ресторана, с пожеланиями хорошего вечера. Я с отцом в окружении охраны спускалась по лестнице к машине.       В салоне папа взял в руки планшет, набрал код и показал мне эту самую школу. Классы, залы, зона отдыха, тир и прочее. Я не особо впечатлилась, но вот истребитель в ангаре привлёк моё внимание.       — Это симулятор? — спросила я.       — Нет. Боевая машина. Он для наглядной демонстрации.       — И там всё такое же натуральное? Не муляж? — спросила я.       — Да.       — А инструктора кто?       — Специалисты высокого класса, ученые, инженеры, врачи, военные.       — То есть это такой маленький пентагон, нашинкованный боевой техникой? — улыбнулась я.       — Нет. Это так скажем «песочница» для юных умов, откуда выходят профессионалами своего дела.       — И руки не связывают в выборе специальности? — решила уточнить я.       — Нет. Свобода воли, свобода слова, если всё в рамках российской конституции, — ответил отец. — Ты уже решила, какое направление выберешь?       — Нет. Я пока просто интересуюсь.       — Понял тебя.       Отец свернул страницу на планшете и пристегнулся.       — Ну что, едем назад?       — Ага, — вздохнула я, перекидывая через себя ремень безопасности.       — Потерпи, зайчик. Всего два дня и тебя выписывают.       — Ловлю тебя на слове, — глянула я на отца.       — Слово офицера. — Он сделал шутливый жест, будто запирает свой рот на ключ и выбрасывает его в окно. Так всегда раньше делала мама. В моей реальности.       Я в чужой реальности, — напомнила я себе вовремя, чтобы не проникнуться любовью к другим родным.