Х А О С

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. — Как насчёт того, чтобы посмотреть фильм у меня вечером? Малия усмехается — знает, что они посмотрят только первые пять минут, а затем ничего, помимо скрипов кровати и глухих стонов, они не запомнят. МакКол кусает губы, жадно впивается пальцами в осиную талию девушки, сквозь тонкую ткань клетчатой рубашки чувствуя тепло её тела. Он знает: она не сумеет ему отказать; ощущает, как бешено колотится её сердце, а кулаки так и сжимаются, чтобы не схватить его за ворот рубашки и не затолкать в ближайший пустой кабинет. Скотт давно заметил эту её привычку — она так пыталась сохранять самообладание. Правда, довольно часто срывалась. — Я бы с радостью, но я уже договорилась с Лидией устроить небольшой девичник у неё дома, — Хейл наигранно дует губки и обвивает шею молодого человека, царапая чувствительную кожу альфы. Скотт приподнимает бровь и, кусая губы, томно произносит: — Я могу пробраться в шкаф и подождать, пока Лидия уснёт. Хейл игриво хлопает того по плечу и абсолютно не по-настоящему изумляется нахальности своего парня: — Какой же ты извращенец, МакКол! А Скотт смеётся и сжимает её хрупкую талию сильнее, увидев краем глаза устремлённый на них взгляд Тео. Он альфа, он собственник до мозга костей: не хочет, чтобы кто-то даже дышал её воздухом, пропитанным цитрусовыми духами девушки. Он знает: Малия совсем по-детски верна, любит до дрожи в коленках — ревность ни к чему. Но взгляды, сопровожденные фантазиями об её раздвинутых ногах и тихих стонах, преследуют её повсюду, вынуждая юного альфу показать то, что права на неё есть только у него. Даже при виде Стилински рядом с ней Скотт напрягается и не сводит с них взгляда, боясь пропустить что-то, что могло бы означать: стройные ноги волчицы всё ещё раскрываются перед бывшим парнем. И плевать, что он его друг. И плевать, что Стайлз никого кроме рыжеволосой кокетки не видит. И плевать, что Малия всецело и полностью принадлежит только ему. Абсолютно сумасшедшее и опасное чувство ревности постоянно гложет МакКола — от него ему не скрыться. Тейт такая чертовски красивая, когда загорается азартом сделать что-нибудь сумасшедшее. Такая чертовски сексуальная, когда расстроенная очередной тройкой тянет в личный кабинет тренера, прекрасно зная, что в соседнем идёт урок экономики. И она такая желанная: ему вечно не хватает её. И его выворачивает наизнанку, когда Хейл приходится делить с его давней подругой по имени Лидия Мартин. — Привет, Скотт, — весело произносит рыжеволосая, подходя к влюбленной парочке. — Привет, — отстранившись, чуть раздраженно отвечает он. Малия усмехается. — Не будь таким хмурым. Уже завтра встретишься со своей любимой, — подмигнула она. — Идём, Лия. Тейт одним взглядом просит юношу расслабиться и чмокает в щёку, поспешно удаляясь за подругой на высоченных каблуках в одном лишь коротком темно-розовом платье. МакКол раздраженно провожает парочку, внутренне гордясь за свою девочку, которая не позволяет себе таких открытых нарядов, как знаменитая на всю школу шлюха-Мартин. И Скотт искренне удивлён, почему его лучшего друга не волнует, насколько глубоко декольте и коротка юбка его подружки. Да и к чёрту эту Лидию. МакКол отводит от них взгляд — не хочет видеть, как Хейл отдаляется всё дальше и дальше от него. Заворачивает за угол, стараясь выветрить её цитрусовый аромат из своих лёгких и не думать о ней хотя бы секунду. Такой любимой и такой желанной... — Аккуратнее можно? — Дерзкий и знакомый голос раздаётся совсем близко, а сладкий запах яблок врывается в лёгкие без особого разрешения, выпихивая любимый цитрус на свободу, как того и желал их хозяин. Однако он не хотел, чтобы этот аромат хоть на одну долю секунду заменил его. Любой другой, но не этот. Это случилось в одно мгновение — и она оказалась прижатой к нему. Такая маленькая и хрупкая, что молодого волка совсем ненадолго охватило желание защитить её от всего, что может причинить ей вред. Но это лишь ненадолго. Непослушные пальцы, что от неожиданности зарылись в её мягкие локоны, тотчас же разжались, и он взглянул на неё сверху вниз, внутренне молясь, чтобы она этого не ощутила. Девушка сразу же отпрянула и взглянула с нескрываемой злобой, до побеления острых костяшек сжимая обложку учебника по геометрии. МакКол спокойно переносил тяжёлый взгляд девчонки, умея хорошо скрывать свои эмоции настолько, что даже облегчение от осознания того, что она ничего не ощутила, невозможно разглядеть при тщательном осмотре каждого мускула на его лице. Она молчит. Он знает: жалеет, что проронила хоть слово, и если бы предугадала, что за поворотом МакКол, то, скорее всего, молча затем ушла. Теперь же она ждёт, что он, как всегда, выкинет какую-нибудь колкость в ответ, безусловно, ведущую к очередной бессмысленной перепалке. Или, разве что, к сотой её мысли, что он придурок, и его клятве следующий раз промолчать. К слову, в этот раз он намеревался сдержать своё обещание. Девушка это понимает по грозному взгляду и сжатым челюстям, отводит взгляд и поспешно удаляется, цокая каблуками в пустом коридоре — занятия закончились, почти все разошлись по домам. Однако эхо дорогих туфель, привезённых в подарок матерью из Сан-Франциско, внезапно обрывается грубым насмешливым басом: — Сама в меня врезалась, а затем ещё и имеет наглость дерзить. Он жалеет, да. Не хочет проводить и секунды в компании брюнетки, которая одними своими кудрями выводит из себя, словно бешеного пса. Острые коленки и костяшки пальцев кажутся невероятно неправильными и уродливыми, а один вид её чересчур тонкого носика, чуть вздёрнутого вверх, вызывает раздражительную дрожь по всему телу. Эллисон Арджент — вот кто является причиной всех этих отнюдь не положительных эмоций юноши, который до боли сжимает кулаки, наблюдая, как высокая фигура девушки медленно оборачивается. Она жмёт губы, видимо, ищет ответ, не сводя воинственного взгляда со своего, так скажем, врага. И его этот жест бесит настолько, что он готов схватить её за эти волнистые волосы и ударить об один из этих шкафчиков, что находится на расстоянии вытянутой руки. Просто уйди. Просто уйди к чёртовой матери, пока бровь не окажется рассеченной, а безобразное лицо окрашено в кровавый цвет. Он закрывает глаза, пытается избавиться от навязчивого образа брюнетки с напуганными глазами и алыми потёками на девчачьей физиономии, который сквозь плотно сжатые зубы рычит: «Чёртов ублюдок». — Ты можешь просто оставить меня в покое? — Голос вовсе не дрожит, как, например, пару недель назад. Он пропитан таким же ядом, как и его собственный, способный отравить совсем как самый настоящий. Он раскрывает глаза, со жгучей ненавистью всматриваясь в карие омуты девушки напротив, внутренне желая напугать её одним взглядом, чтобы она вмиг исчезла. Однако та слегка вздёргивает подбородок и не сводит со Скотта глаз. Совсем таких же, как и его. И это херово сравнение, вновь пришедшее к нему голову, с новой силой ударило по воспалённому разуму, раскатывая по телу очередную волну ненависти. Чёртова Арджент. — Я бы с радостью, но одно твоё присутствие выводит меня из себя, — он хотел было ещё что-то сказать, но замолчал — не знал. Хотел ударить её побольнее, вымолвить что-то, что заставит её сломаться и зарыдать, как последнюю суку, однако в голову, словно на зло, ничего не шло. А она стояла, удивлённо приподняв бровь с лёгкой усмешкой на губах, словно не ожидала, что он скажет только это, а не очередное:«Ты пустое место, Арджент». Такая безобразно неправильная, чужая и вовсе не нужная, как старая и забытая всеми кукла. МакКол презрительно морщит нос, как только вспоминает, что когда-то был причиной её искренних улыбок по утрам, когда встречал у двери двухэтажного дома, чтобы вместе отправиться в школу; весёлых чертинок в глазах, когда предлагал сбежать с экономики в лес и провести время у озера. Хотелось стереть эту её ухмылку с лица, а из памяти выкинуть все эти счастливые воспоминания с Эллисон в главной роли. Чёртова Арджент. Он ждёт. Пытливо вглядывается, ожидая ответа, в голове придумывает разный исход перепалки и уже готовые фразы, желая садануть как можно глубже. Однако та вытворяет то, чего он вообще не ожидает — она так же медленно отворачивается и уходит, бросив напоследок: «Что за детские игры?». Это было сказано, скорее, самой себе, чем ему, но чуткий слух никогда не подводил волчонка. Это бросает в адский жар. Она впервые, наверное, за прошедший октябрь сумела заткнуть его без особых усилий, решив просто не ввязываться в очередную ссору. Он был готов придушить её на месте, хорошенько перед этим ударив о дверь, от которой она находилась в нескольких сантиметрах. Не мог поверить, что она так легко, без тени сожаления или прежней обиды, грусти просто так оставляла его одного посреди длинного коридора, в полной растерянности. Он слова вымолвить не мог, смотрел на удаляющуюся ровную — до бешенства идеально ровную — спину и едва держал себя в руках, чтобы не догнать, садануть посильнее, и из неё хлынули слёзы/кровь, которых катастрофически не хватает. Настолько, что острые когти волчьей натуры оставляют глубокие кровавые раны на ладонях, а тёмно-красные капли медленно оседают на холодный паркет. Хлопок — удар. В ту же секунду, как кудри брюнетки исчезают за школьной дверью, рука молодого альфы ударяет по соседнему шкафчику. Хотелось рычать, сломать всю школу, чтобы вымести эту злость, что дрожью отдаётся по всему телу. Чувство поражения, чувство её — не его — триумфа набатом били по вискам, заставляя злиться ещё сильнее. Ненависть пробиралась глубже, полностью овладевая разумом, разрушая последние частички чего-то того светлого, чего он зачем-то хранил для самого себя. Тех ярких и таких правильных воспоминаний, что иногда жалобно скребли по рёбрам, заставляя глядеть на хрупкую брюнетку с хорошо скрытой от посторонних глаз грустью. Нет, нихера они не правильные. Арджент от макушки до пят неправильная, от хриплого голоса до привычки кусать губы безобразная. И он вовсе не скучает, вовсе не жалеет, когда на её попытку поговорить, он злобно произнёс:«Какого чёрта тебе надо?». Она и эти её молящие объясниться глаза вовсе не нужны ему. Эллисон никогда не была той самой, которая ему нужна. Даже тогда, когда ему казалось, что кроме неё он не хотел видеть никого в роли своего лучшего друга детства. Стилински, хоть и был уверен в своём статусе близкого друга МакКола, не мог и подумать, что кудрявая брюнетка знала о юном волке всё, включая страха высоты, в то время как Стайлз даже и помыслить об этом не мог. Теперь Арджент не та — она грязная и жалкая, и ничего кроме презрения не вызывает. И эти мысли успокаивают. Резкий приступ гнева отступает, а окровавленные пальцы разжимаются. Вот уже сбивчивое дыхание восстанавливается, а ноги послушно идут в нужном направлении. Скотту тут же приходит мысль позвонить Малии и забыться в её грубых объятьях на ближайшие пару часов, однако воспоминание о ворчливой Мартин, которая ненавидит, когда кто-то рушит её заранее спланированные планы, напрочь отбивает это желание. И спустя секунду МакКол почти с раздражением делает вывод: если бы он настолько хотел, то послал бы клубничную королеву нахуй. Кажется, Малия сейчас вовсе не нужна ему. Свежий воздух отрезвляет юношу почти сразу. Он глубоко вдыхает его, а затем, медленно выдохнув, направляется к пришкольной парковке. МакКол замечает краем глаза, как новенькая Toyota Арджент выезжает за ворота школы, и как-то зло ухмыляется: «Интересно, насколько грязную работу тебе пришлось сделать ради автомобиля, шлюха?». Как же он её ненавидит!.. Он нарушает с десяток правил дорожного движения, обгоняя автомобили в недопустимых местах и пренебрегая красным светом на перекрёстках. Ему, если честно, как-то похуй: он до остервенения не может избавиться от непрошенных мыслей, которые мешают наслаждаться любимым занятием. Знакомый образ отказывается ускользать, с презрением морща нос и сжимая тонкую сигарету в зубах. Он готов зарычать просто потому, что грёбаная брюнетка снова даёт о себе знать: не просто мелькает перед глазами в школе, а продолжает появляться в воспаленном разуме, вынуждая давить на газ вновь. Скотт набирает скорость, словно не замечая маячащий знак «40», и резко сворачивает на парковку ветеринарной клиники. Привычные запахи домашних животных и медикаментов тут же наполняют лёгкие юноши. И вот именно в этот момент он окончательно успокаивается: ближайшие пару часов он будет занят работой, и времени для ненужных мыслей у него попусту не будет. К чёрту вообще всех!.. МакКол приходит как раз вовремя — Дитон справляется с последней клиенткой и её заболевшим терьером. Он кивает в знак приветствия Скотту и, подозвав рукой, начинает объяснять работу, настоятельно рекомендованную сделать именно сегодня. — В коридоре сидит девочка со шпицем. Там перелом, поэтому аккуратнее. К тому же, животное кусается, так что не забудь сделать ему укол, — мужчина указывает на уже заранее подготовленный шприц с прозрачной жидкостью в нём, — и ещё, будь добр, почисть клетки с кошками. МакКол недовольно морщится, но обещает выполнить просьбы Дитона. Ветеринар благодарно улыбается и поспешно начинает собираться. Насколько помнит Скотт, очередная конференция в Нью-Йорке ждёт Дитона уже завтра вечером. МакКол почти радуется, когда понимает, что в клинике остаётся он один и наконец-то сможет показать на что горазд. Однако упоминание о большом городе тут же сковывает грустью. Скотт мечтает о Нью-Йорке. Он хочет забыться и начать всё заново именно в этом городе. МакКол не впервые задумывается о том, чтобы оставить всё позади и уехать в призрачный город. Но заботливое «люблю тебя», сказанное матерью, возвращает на землю каждый раз, не забыв при этом одарить зудящим чувством вины. Он может оставить позади всех, но только не мать. На душе становится неспокойно при воспоминании о недавней ссоре с волчицей. Блять! Такой идиот!... Скотт прощается с ветеринаром и начинает работать со шпицем, отгоняя непрошенные мысли куда-нибудь на дальние задворки мозга. Юноша как-то отстраненно задаётся вопросом, почему девчонка около семи лет решила наведаться в ветеринарную клинику одной. Однако напряжение тут же сходит уже спустя мгновенье, когда в коридоре появляется женщина со слегка подмокшими волосами чёрного цвета. Скотт бегло глядит в окно, на миг отвлекаясь от счастливой девочки, — снаружи накрапывает дождь. И только теперь он распознаёт звук падающих на крышу капель. В такие моменты МакКол не особо радовался своим сверхъестественным способностям — со временем надоедает звучание, а от него уже никак не избавиться. Юноша участливо отвечает на вопросы женщины о следующем приёме, вдруг погрузившись в собственные мысли о тёплой постельке и Малии рядом. Сейчас, кажется, он был бы не против такого окончания вечера. Вот такого спокойного и уютного времяпровождения...Однако тихо закрытая дверь и жалобное мяуканье за стеной тут же напоминают о месте нахождения, заставляя раздраженно выдохнуть. Скотт недовольно морщится при ощущении резко вдыхаемого запаха животных и решает поскорее расправиться с работой, чтобы избавиться от неприятного аромата побыстрее. К слову, задуманное даётся без происшествий. Если не учитывать, конечно же, внезапного гнева Фис — шотландской прямоухой кошки, — которая вцепилась когтями прямо в руку парня. Но одного проблеска алых глаз хватило, и несчастное животное забилось в угол клетки, недовольно что-то мурлыча. Спустя около получаса возни Скотт выбирается с «кошачьей территории» и выходит на улицу, быстро ориентируясь по времени. До конца рабочего дня остаётся всего час, который быстро пройдёт за аккуратным раскладыванием использованных Дитоном препаратов. Конечно, ветеринар отличался своей чистоплотностью, не позволяя присутствовать беспорядку на рабочем месте. Однако сегодня он в спешке оставил кое-какие бумаги на неположенном месте и использованные шприцы с ватами. Парень решил, что по возвращении тут же примется за них. Скотт быстро закуривает и, глянув на пустующую улицу, облокачивается о дверной косяк. МакКол не питал любви к дождю, поэтому почувствовал внутреннее удовлетворение от того, что крыша над крыльцом спасает в эту непогоду. Где-то вдалеке послышался раскат грома. Юноша невольно напрягся и внимательно пригляделся к свету фонаря, который начал безостановочно моргать. Вспомнилось прощание с давно позабытой Кирой, и Скотт скрипнул зубами. Да, кажется, иногда он по ней скучал. Причём, довольно существенно и до боли сильно — пытливо смотрел вслед каждой девушке, похожей на Юкимуру, внутренне желая, чтобы это оказалась она. Вот только каждый раз поворачивается абсолютно незнакомая девица, заставляя юношу разочарованно выдыхать и ощущать всепоглощающее чувство вины. Кира, Малия. Малия, Кира. Кира-Малия-Малия-Кира... Эллисон. Блять! Юноша затягивается слишком резко и глубоко, почти ощущая мёртвую хватку сигаретного дыма, однако не замечает этого и раздражённо выдыхает. Блять, только не она! Но парень словно погружается в какое-то небытие, и вот он слышит знакомый запах яблок, вынуждающий с остервенением рыкнуть. Как же его это бесит! Эти вечно приходящие из ниоткуда мысли постоянно выбивают из колеи, заставляя зло сверлить глазами чёрную макушку девчонки. Его тошнит от самого себя за каждую мысль о ней, за каждый взгляд и каждое невольное касание, щедро преподносимое случаями. Чёрт бы её побрал! Скотт, настолько увлечённый внутренними терзаниями, даже не заметил внезапно стихнувшего дождя и мелькнувшей тени где-то впереди. На миг подумалось, что ему просто показалось, однако тихий треск ветки громко отозвался в голове. Здесь кто-то есть — это определённо. Уже спустя секунду юноша различил среди мелко накрапывающего дождя и жалобного мяуканья кошек другое сердцебиение, помимо собственного. А через ещё мгновение МакКол прищурился и разглядел в полумраке несмелую фигуру, направляющуюся прямо к нему. — Привет, — бросает улыбчивая девушка, переступая жёлтый диск аккуратно подвешенного на крыльце светильника. Юноша выпрямляется и внимательно осматривает незнакомку: острые скулы и невероятно светлые волосы — это первое, что бросается в глаза. Красивая, думает он. — Привет, — отзывается Скотт с лёгкой усмешкой, затягиваясь. Интересно, что привело её к ветеринарной клинике в грозу? Конечно, ему встречались хозяйки, ужасно любившие своих питомцев, но не настолько ведь! Девушка, потоптавшись на месте, сделала шаг к крыльцу и неуверенно глянула назад: — Я немного заблудилась, — говорит она, махнув руками. На руке незнакомки блеснула золотая цепочка, привлёкшая внимание волка. Кажется, даже шарм прилагался — что-то белое. Очаровательно! Белые джинсы, топ и, должно быть, ангельские крылья за спиной. Юноше она показалась чересчур чистой, невинной для этого города. А произнесенные слова лишь подкрепили догадку — она не отсюда. — Ты откуда? — Бросив тлеющий окурок на асфальт, задаёт вопрос он. Девушка, кажется, поняла его — парень спрашивал в прямом смысле слова. Он внимательно проследил, как незнакомка усмехнулась, взглянув куда-то в сторону. — Можно было бы и по-другому познакомиться, — говорит она, поворачивая к нему голову и делая ещё шаг вперед. Парень только сейчас ощутил какой-то чересчур слащавый аромат парфюма, невольно сравнив его с цитрусовым запахом своей волчицы. Цитрус явно был ему по душе. К слову, ответ девушки заставил криво улыбнуться — не было особого желания. — Алисия. Я из Испании, — продолжает девушка, заставив юношу удивиться и спуститься на ступеньку ниже. Слишком уж она по-английски говорит для испанки. Он тут же озвучил свои мысли, выделяя паузами слова: — У тебя какая-та способность? Ладишь с языками? — Отнюдь, — улыбается она, делая ещё шаг по направлению к нему. Его это даже позабавило — интересная эта Алисия личность. — Моя мать родилась в Америке, поэтому с детства знаю английский, — поясняет девушка, смело протягивая руку. Юноша медленно опускает взгляд на протянутую ладонь, с лёгкой усмешкой отмечая её бешено колотящееся сердце. Интересно, чего она боится? Скотт был уверен, что это страх — этим чувством несло сильнее, чем резким запахом парфюма. Наверное, быть отвергнутой. Всё-таки новый город и другие люди. С минуту подумав, юноша медленно спускается с крыльца, подходит ближе и заключает ладонь в рукопожатие. На удивление, рука Алисии была настолько холодной, что на миг он подумал: она мертва. Однако юноша тут же почувствовал пульс и с каким-то облегчением выдохнул: — Скотт. Скотт МакКол, — и он тут же выпустил хрупкую руку девушки. Она улыбнулась шире: — Будем знакомы, — произносит Алисия, внимательно рассматривая юношу. Скотт напрягся — настолько проницательным казался взгляд светловолосой. Однако уже спустя мгновение она отвела глаза и, словно выйдя из оцепенения, вздохнула и на выдохе выдала: — Ну так что? Поможешь мне найти дорогу? — Как ты тут вообще оказалась? — Задал встречный вопрос юноша, бегло глянув за спину девушки. Деревья зловеще кренились под порывами ветра; дождь остановился, и только немногочисленные капли спадали с крыши клиники. Улицу окутала какая-та тишина, отчего стало не по себе. И как только девушка осмелилась выбраться из дома в такую погоду и темноту? — Решила прогуляться, задумалась и даже не заметила, как оказалась здесь,— тут же нашлась с ответом Алисия. —И ещё этот дождь, — она помедлила, а затем продолжила, — возможно, дом где-то рядом, но я плохо ориентируюсь в темноте. Она как-то виновато улыбнулась и укуталась в тоненькую олимпийку цвета бордо. Юноша только сейчас обратил внимание, что светлые волосы Алисии насквозь вымокли. Должно быть, ей холодно, решил он и, стянув джинсовую куртку, накрыл поверх плечей девушки. В ней девушка заметно уменьшилась — настолько была ей большой. Он непроизвольно сравнил её с Малией, на которой куртка не так сильно висела, и вдруг поморщился, предугадав, что девушка непременно ощутит чужой запах уже завтра. Ну пиздец! — Спасибо, — прерывает его мысли девушка и смущенно улыбается. Милая, думает он. — Так, на какой улице ты живёшь? — Сменяет тему Скотт, возвращаясь к двери, чтобы закрыть её. Конечно, ничего плохого случиться не может, однако осторожность не помешает. Это МакКол уже давно уяснил по вполне себе необычной жизни юного альфы. — На Грин-Стрит, — робко бросает Алисия, направившись вслед за парнем, который довольно быстро справился с замком и отправился в темноту. Он, быстро сориентировавшись во мраке — способности волка прекрасно справлялись с ней, — прошёл к тротуару и повернул налево. Он отчётливо слышал, как Алисия поспешно переставляла ногами, чтобы сравняться с юношей. — Ты учишься в школе Бейкона? — Любопытствует девушка. Скотт утвердительно кивает и, засунув руки в карманы, решает узнать о незнакомке больше. Всё-таки странное и подозрительное чувство никак не хотело покидать парня. — А ты? Собираешься учиться? — Да, — тут же выдаёт девушка и, тяжело вздохнув, продолжает, — и поскорее бы. Хочу отучиться и уехать обратно в Испанию. — Зачем же ты приехала сюда? — Недоуменно спросил Скотт, сводя брови к переносице. Однако вполне себе возможный ответ почти сразу же пришёл в голову — наверное, родители по работе. — Папе захотелось сменить обстановку, а большие города — это как-то не для него, — ладно, не по работе, подумал он легкомысленно. А Алисия тем временем продолжила: —Если честно, до сих пор не понимаю, почему именно Бейкон Хиллз. Странное местечко. — Почему? — Выдавив смешок, спрашивает юноша. Наверное, девчонка неплохо так пробежалась в интернете по истории города и необычных случаях. Интересно. — Да просто люди какие-то неординарные, так скажем, — она на миг задумалась, а затем воскликнула, —даже видела одного полуголого парня, который невозмутимо одевался у обочины трассы, около леса! Девушка захихикала, а Скотт вперемешку со злостью и раздражением подумал о Рейкене. Долбаёб — это уже как диагноз. Мысли о Тео привели к утренней встрече с девушкой, а затем и последующих событиях — парень напрягся. Как же его заебали эти грёбаные мысли! Если бы их только можно было стереть, то он бы непременно оказался первым в очереди — настолько он ненавидел эти помыслы. Скотт задал ещё пару вопросов Алисии об Испании, её прежней жизни и профиле, выбранном при поступлении. Физико-математический. Как оказалось, эта хрупкая девица — будущий архитектор. На его слова о совершенно другом направлении девушка как-то поникла, и от неё повеяло еле уловимой грустью. Ну, или ему так только показалось. За разговором он и не заметил, как оказался на нужной улице. Девушка быстро различила контуры своего дома и бросилась к воротам: — Большое спасибо! — Благодарно заулыбалась девушка, вдруг остановившись и повернувшись к парню. — Я бы ещё всю ночь бродила, если бы не ты! — Пустяки, — бросает он и, взглянув на кирпичный дом в полумраке, замечает лишь задёрнутые шторы и ни намёка на включенный свет внутри. Неужели родители девушки легли спать, не дождавшись возвращения дочери? И только сейчас парень внезапно спросил самого себя:«Почему она не позвонила им, когда потерялась?». Телефон был при ней — она доставала его несколько раз, проверяя время. Юноше стало не по себе, и он непроизвольно огляделся по сторонам. Ни души. Конечно, уже поздно, однако вокруг всегда сновали подростки, возвращаясь от своих друзей или вторых половинок. Особенно по пятницам. Что-то не так — он это чувствует, вот только что именно МакКол не может понять. Юноша поспешно прощается с Алисией и на её попытку вернуть куртку лишь качает головой, давая понять, что сделать она это может в другой раз. Он подумал, что девушка как-то по-своему приняла эти слова и действия, однако парень знал точно — девушка вовсе не его типаж. Даже по внешности. Она красивая — этого он не может отрицать. По-особенному милая, интересная и загадочная, вот только уютной волчицей и этим её тихим «люблю» в солнечное сплетение он невероятно дорожит. И тут же вспоминается недавняя сцена за школой, а затем и всплывает вопрос:« Как он, блять, мог ей такое сказать?». Видимо, ты не так уж и далеко ушёл от Рейкена, парень. Дорога назад оказалась ещё быстрее, и Скотт уже ближе к десяти приблизился к тускло освещенному крыльцу клиники. К слову, всю дорогу парню казалось, что за ним следят, а зудящее чувство страха не покидало его. Наверное, это глупо — бояться чего-либо, имея кое-что получше, чем той же самой биты Стайлза или оружия Арджентов; но кто говорил, что сильные храбрецы совсем никогда не боятся? Да, возможно, не так сильно и всепоглощающе, но боятся. Всплывшая фамилия в голове снова разозлила юношу — сколько-уже-блять-можно?! Парень резко раскрыл дверь и позволил запаху медикаментов пробраться в лёгкие вновь, вытесняя слащавый парфюм Алисии и оставшийся запах сигаретного дыма. Он быстро прошёл к металлическому столу около стены, с какой-то злобой схватил преспокойно лежащие на холодной поверхности шприцы и выбросил в абсолютно пустую урну. МакКол лихорадочно перебирал мысли в голове: Дитон только послезавтра вернётся из Нью-Йорка, уже в понедельник зачёт по биологии за пройденный материал, мама просила купить бананы и яблоки... Она пахнет яблоками. Да блять, Арджент, уберись из головы нахуй!.. Он упирается руками о металлический стол и опускает голову, ощущая мелкую дрожь по всему телу. Какой ужас творится в голове! Даже не так — х а о с. Он уже давно позабыл, когда сердце начало отчаянно метаться между тремя разными девушками, вымораживая парня до животного свирепства. Он прикрыл глаза и перед собой точно увидел улыбающуюся девицу с иссиня-чёрными волосами и смущённо опущенными глазами-хитринками. Лисичка — прозвище, дарованное юношей, которое прекрасно описывает сущность Юкимуры. Она заправляет за ухо прядь волос, поднимает глаза, и юноша вдруг видит самый настоящий пожар. Пожар, топливом которого является жгучая ненависть. Он различает острые черты брюнетки, вздёрнутый носик и приподнятый подбородок, отчего тепло, разлившееся при образе лисички, тут же ускользает, сменяясь неимоверной холодностью. Шипит, что ненавидит. Призрачная копия девчонки ухмыляется, а затем начинает издевательски смеяться, запрокидывая голову назад. Юноша не замечает, как кудри девушки внезапно выпрямляются, заметно осветляясь, а злобный смех напоминает другой — знакомый, весёлый и уютный. Девушка возвращает голову в исходное положение и, успокоившись, тихо произносит:«люблю тебя». Люблю тебя. Юноша открывает глаза, тянется к телефону в кармане и быстро набирает короткое сообщение Лии. Спустя мгновенье сотовый сообщил об успешной отправке. Кажется, даже стало легче дышать. МакКол медленно выдохнул и, отойдя от стола направился к противоположному, намереваясь отправить и бумаги Дитона на положенное им место. Скотт быстро расправился с этой задачей тоже, ещё и рассортировав документы по датам. Наверное, ветеринар обрадуется, подумал он. Быстро оглядев помещение, МакКол удовлетворенно кивнул самому себе. Он обогнул всё тот же металлический стол, на котором лечился не один десяток домашних животных, выключил свет, прошёл мимо «кошачьей территории» и направился к выходу. На часах, кажется, уже полдесятого — пора домой. И как только юноша прикоснулся к ручке двери, он резко замер. Да, чувство беспокойства не покидало парня ещё с момента нового знакомства, однако теперь это было гораздо существеннее. Если так рассудить, то до этого не было особых на то причин, но теперь стало действительно жутко — гробовая тишина окутала помещение, а мяуканья или даже негромкого сопения не было слышно. Скотт пытался вспомнить хотя бы один такой случай, когда вечно беспокойные создания вдруг утихали все разом, однако к своему ужасу осознал, что не помнит ни одной подобной ситуации. В горле пересохло, а в голове стояло одно:«Что-то не так!». Скотт бесшумно опустил руку и медленно обернулся к двери, скрывающей пушистых питомцев в клетках. Он не знал, чего ожидать, правда, — мысли как ветром сдуло. Однако теперь, к удивлению парня, страха не было. Возможно, его лимит на сегодня просто исчерпан; возможно, он уже просто притерпелся этого беспокойства, поэтому не может, так сказать, настроиться на «кошачью волну» и услышать их присутствие. И когда парень оказывается к двери слишком близко, он тут же ощущает ужасающую смесь запахом — страх и...смерть? Он резко распахивает дверь, включает свет и с ужасом осознаёт: каждое животное семейства кошачьих бездыханно лежит в клетки. Они мертвы.