Первое впечатление - самое важное

      Мучительно медленно Джей открыл свои темно-карие, почти черные глаза. Белый натяжной потолок в спальне за ночь не поменялся, что и не удивительно. Правой рукой, сонно протерев глаза, парень потихоньку перевернулся на бок, под нос тихо ухнув, когда случайно задел тканью простыни особенно глубокие царапины от ногтей на собственной спине. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки лежал его любимый человек. Утонченное лицо было так близко, что Джей не удержался и приблизился к спящему парню вплотную. Черные волоски на челке немного двигались из-за размеренного дыхания спящего человека, сам засоня за ночь, как обычно перетянул почти все одеяло на себя. Серые глаза сейчас были закрыты, поэтому Джей не мог полюбоваться на них, это его немного расстраивало. Единственная радость, доступная ему сейчас — это маленькая кокетливая родинка под левым глазом. Стараясь сильно не шуметь, молодой человек ненадолго прижался губами к небольшому участку кожи, с которого он не сводил взгляда. Ох, чего и говорить, Джей со своих пятнадцати лет готов петь восхваляющие серенады внешности своего Тацуи. Да и не только внешности, если уж быть до конца откровенным. В Химуро ему нравилось все: его характер и привычки, и даже беспорядок, который он устраивает, стоит ему начать готовить что-то на кухне.       Химуро во сне немного нахмурился, закопошился под одеялом, и прижался ледяными стопами к разгоряченному, поджарому телу Джея.       — Ледышка, — тихо шепнул бодрствующий парень и ласково притянул спящего старшеклассника в свои объятья. Хоть Джей и пытался сделать все это без лишних активных движений, однако он все равно разбудил Тацую, так как тот спал достаточно чутко, чтобы почувствовать, как его затягивают в «медвежьи» объятья. Японец потянулся в чужих руках и смачно зевнул, воспитанно прикрывая рот ладонью, однако выбираться парень не поспешил. Так и не разлепляя глаза, он с некими старческими бурчащими нотками потребовал еще пять минут сна и завтрак в постель. Не смея сдержать счастливую улыбку, Джей поцеловал черную макушку.       В груди бушевали несколько противоречивые чувства. С одной стороны на него накатывала печаль и тоска из-за скорого окончания рождественских каникул, с другой же, в сердце теплились умиротворенность и удовлетворение, которых он уже давно не испытывал. Пожалуй, с тех пор, как Тацуя решил переехать в Японию, и они начали встречаться лишь по праздникам и каникулам, остальное время, общаясь в мессенджерах и по видео звонкам.       Задумавшись, американец дальше так и не предпринял никаких действий, что заставило Химуро заинтересованно выкарабкаться из объятий, и уставиться на своего парня. Обычно тот всегда был очень болтливым с утра и буквально не затыкался ни на минуту, но в последнее время он был тревожным и тихим. По беззащитному выражению лица Тацуя догадался о его мыслях, в конце концов, он знает этого парня с давних пор и уже успел выучить все его «невербальные» сигналы. С тяжелым вздохом обладатель длинной челки придвинул загорелое лицо ближе к себе, с каплей самодовольства отмечая, что зрачки Джея увеличились, прикоснулся губами сначала к гладкой щеке, а затем уже поцеловал по-настоящему. Тацуя на самом деле не любитель целоваться по утрам, потому что запах не всегда бывает приятным, но в этот раз он плюнул на все свои предрассудки, сегодня, точнее именно сейчас это то, что нужно сделать. Медленно двигаясь с Джеем в ласковом, отчасти ленивом поцелуе, через раз используя язык, Тацуя навис над распластавшимся и немного раскрасневшимся парнем, по которому пришлось немного прокатиться, чтобы оказаться сверху. Руки того так привычно легли на талию, начали поглаживать, как обычно гладят котов, что Тацуя мог признаться себе, он любит такие вещи. Когда все неспешно и мягко, ему были важны чувства, которые он сполна мог видеть в одурманивающих глазах напротив.       — Хей… — когда воздуха в легких начало не хватать Тацуя оторвался от таких притягательных, припухших губ и, расставив ладони по обе стороны от головы молодого человека, большим пальцем задевая разметавшиеся темные локоны американца, спросил, с придыханием, — Джей Аддамс, ты отвезешь меня в Калифорнию?       Растерянный вид оппонента говорил сам за себя. Химуро обожал вот так выводить из равновесия людей. Руки Джея замерли, правая на пояснице Тацуи, а левая на его лопатке, инстинктивно облизав чуть влажные губы, парень отвёл взгляд в сторону, уходя от ответа. Такое поведение в последнее время было частым, от этого Химуро больше старался вывести на контакт Аддамса, добиться от него признания, хоть чего-то. Тацуя ни в коем случае не паниковал и не надумывал ничего ужасного, но ему было невыносимо не знать причину замкнутости и неуверенности своего возлюбленного. Пытаясь привлечь к себе внимание, Химуро наклонился к уху Джея, отмечая, как оно миленько покраснело, и едва ощутимо прикусил мочку, добившись тем самым вздоха и возобновления поглаживаний по спине.       — Ты хочешь в этот штат потому что…? — Химуро готов был замурчать, слыша такой родной английский, считай в самом центре Японии, где все местные жители говорят либо с диким акцентом, что порой уши кровью хлещут, либо не говорят вовсе. Голос Джея был его отдельным кинком, поэтому Химуро открыто наслаждался, слушая, как его половинка напевает себе что-то под нос, или как рассказывает что-то смешное из универа. Но он зря отвлекся, парень лежащий под ним изогнул бровь и терпеливо ждал ответа. Немного цокнув языком, Химуро игриво боднул парня головой в плечо, и немного хриплым после сна голосом пропел строчку из одной известной, но немного старой песни:       — California dreaming' on such a winter's day… * — одно удовольствие было наблюдать за тем, как Джей заинтересованно приподнял голову, вслушиваясь в слова Химуро, однако в его глазах не отразилось понимания. Слова Тацуи никак не объяснили его прошлое заявление.       — Ммм…поёшь ты конечно восхитительно, но какая тут связь с тем, что ты сказал раньше? — Химуро фыркнул на парня, а затем, стараясь подготовить лучшую почву для своих следующих слов, он нежно убрал пару прядок, которые словно нарочно лезли в глаза Аддамса, закрывая ему обзор.       — Я заговорил о Калифорнии, потому что там мы можем узаконить наши отношения, — с какими-то деловыми нотками ответил Тацуя, теплые руки внезапно исчезли с его тела, с тихим «плюх» падая на одеяло. Темные брови метнулись вверх, показывая удивление, Тацуя немного сощурил глаза, интуитивно чувствуя надвигающуюся бурю и отнюдь не со стороны Джея, и ожидая реакции, напористо отыскал бегающий взгляд карих глаз, заставляя парня под собой собраться с мыслями.       — Спроси меня об этом… позже, — тихо, неохотно покидая горло, вырвались нервные слова из-за рта Джея. Не в силах терпеть серые глаза, на дне которых клубилось что-то недосягаемое, загорелый молодой человек неловко отвел голову в бок, с какой-то мнимой надеждой рассматривая прикроватную тумбочку, вместо нависшего над собой старшеклассника. Немного жестче, чем нужно было, Химуро повернул голову Аддамса к себе, чтобы тот, наконец, посмотрел ему в лицо.       Джей Аддамс, его верный, взрослый Джей, сейчас выглядел ничуть не хуже стереотипных героинь из сёдзе манги. Глаза словно светились изнутри, излучая обреченную влюбленность, которую можно было хоть руками потрогать. Химуро никогда не смог бы передать это ощущение в полной мере, но он точно знал, что это чувство восхитительно. Когда смотришь в глаза человека и видишь в них только себя, расширенные зрачки и целый океан мыслей и желаний, человека, который не может отвести от тебя взгляда, да что уж там, даже моргает с неохотой. Темные брови в надломленном жесте делали выражение лица Джея немного беспомощным и словно покорным, но на самом деле он не был таковым, потом что на щеках, верхней части шеи и на кончиках ушей, прихваченная солнцем кожа стала пунцовой и прямо-таки горела. Ох, его Джей всегда был таким легко смущающимся или же это из-за того, что они долго не виделись?       — Почему ты не хочешь обсудить это сейчас? — требовательно, спросил Тацуя, специально больно растягивая щеки Джея, как это обычно делают в аниме. На своем опыте он знал, что это ни черта не миленько, а очень даже неприятно. Аддамс поспешил объясниться, так как по жизни был тем еще неженкой и слабо переносил любую боль, хотя по его внешнему виду такого нельзя было бы даже предположить. Конечно, кто видел здоровенного парня почти под два метра ростом, который будет хныкать, как маленький щенок, если порежется пальцем о бумагу? По его интонации было слышно, что парню нелегко говорить, но Химуро тянул щеки не в шутку, он словно хотел отодрать кусок мягкой плоти:       — По-погоди, стой! Малыш, пре-кк-ращай… ай, бля да больно же! — некрепко схватив, до этого безвольными конечностями за тонкие, по сравнению с его собственными руками, кисти, Джей насупился и буркнул: — Окей, тайм-аут, я скажу тебе, в чем дело, но только когда ты меня выпустишь, — Химуро показательно разжал ладони, высвобождая немного распухшие щеки из плена, и даже приподнял кисти, всем своим видом показывая, что больше так делать не будет, показывая, как внимательно он слушает.       — Мы видимся так редко, да я знаю, что на то есть причины, но… черт, Тацуя, я… — Химуро напрягся всем телом, интуитивно поджидая что-то неприятное. Джей провел рукой по спутавшимся за ночь темным волосам, показывая свою неуверенность и замешательство и тщательно подбирая слова, он продолжил: — Я так устал от этих отношений на расстоянии…       Казалось весь мир ушел из-под ног Химуро, даже после проигрыша Сейрин он не чувствовал себя настолько разрушенным, как в этот момент. Недвусмысленные слова прямо намекали на то, что Джей хочет расстаться. Зачем он тогда вообще проводил все эти дни и ночи с ним? Хотел поиздеваться, прежде чем так унизительно с ним порвать? Не в силах и произнести и слова, Тацуя предпринял попытку стремительно подняться с тела Аддамса, но внезапно парень взял его руки в свои и преподнёс их к своему лицу.       — Я … безумно скучаю по тебе… и я просто, х-ха, — кареглазый удрученно ткнулся, словно слепой котенок в руки Химуро, на которых местами остались стертые мозоли от ежедневных тренировок с баскетбольным мячом: — хах, я опять завожу эту тему, да? Прости.       Химуро переместил свои ладони, притягивая Джея за шею к себе. Теперь они вместе сидели на постели, совсем близко, но Тацуи было неудобно тянуться к нему, поэтому он уже успокоившись, поняв, что разрывать с ним никто и не собирается, перелез к американцу на колени. Тот удрученно вздохнул и привычно обнял ноги своего парня, ласково прикрыв перед этим их одеялом, зная, что они наверняка замерзли. Химуро прильнул к своему придурку, который мало того, что подобрал крайне двусмысленные слова и преподнес их так драматично, так еще и внезапно включил режим ванильного паренька из подземного перехода, каким он был в их первую встречу.       Химуро цокнул, таким образом, отпуская частичку своего раздражения, а затем, уверенно обхватив Аддамса под затылок, притянул его для смазанного поцелуя. Вновь и вновь натыкаясь на его отзывчивые движения, Химуро помогает американцу замолчать и перестать говорить так неуверенно и встревоженно. Баскетболист чувствует, как внутри все стало легким-легким, почти невесомым, черноволосый молодой человек искренне отвечает, когда воздуха у них в легких уже не хватает и им приходится оторваться друг от друга:       — Я закончу этот год, а потом вернусь обратно в штаты и останусь с тобой, уже скоро совсем скоро, Джей, — будучи человеком настроения, Аддамс недоверчиво фыркнул, скорее из вредности, когда заласканный уже не мог продолжать грустить. Кареглазый расслабился и, откинувшись удобнее на подушки притянул к себе Химуро. Тот лениво растекся лужицей, полностью опираясь всем весом на парня, зная, что для американца его вес — пушинка и при желании он мог бы его на руках таскать. Черноволосый прислонился ухом к груди Аддамса, впитывая и запоминая каждый вздох с которым поднимается грудь лежащего под ним человека.       — Я тоже чувствую себя одиноко, когда тебя нет рядом… Просто держи в мыслях, что я люблю тебя, доверься мне, как и в тот раз, — ответом ему слышится лишь тихий смущенный писк, который Джей старается заглушить, пряча полыхающее лицо в шее Тацуи. Он бормочет что-то неразборчиво, Химуро чувствует лишь горячие следы от его дыхания, которое опаляет его шею, однако более уверенное и твердое «Уж я-то дождусь» он слышит очень отчетливо.