Растворяясь в море

      Портал с тихим треском закрылся. Песок сыпался в шлепки, обжигая пальцы. Алек подставил лицо солнцу, наслаждаясь его теплыми лучами. Даже с опущенными веками глаза все равно болели, и это было на удивление приятно. Лайтвуд так давно не выбирался куда-то, так давно безвылазно сидел в Институте, что сейчас, ощущая на коже приятный теплый ветерок Майорки, Алек был счастлив.       — Добро пожаловать в рай, Александр! — Магнус похлопал Лайтвуда по плечу. — Обжигающе горячее солнце, соленое море и укромная бухта только для нас двоих! — Маг обвел рукой пляж и потянулся.       — Здесь невероятно, Магнус. Просто невероятно!       — Уж всяко лучше твоего мрачного Института. Ты еще не видел закат, Алек, вот тогда ты скажешь «невероятно», а потом может и отблагодаришь меня не только словами, — Магнус поднял взгляд на возлюбленного и улыбнулся. Алек же смущенно посмотрел на море.       За все то время, что они были вместе, Магнус успел подарить Алеку целый мир: вершину Эвереста, пляжи Греции, римский Коллизий, вулканы Камчатки, технологичные улочки Токио — они побывали в самых лучших местах мира, но это было прекраснее всех. Бледно-желтый мягкий песок под ногами, палящее солнце в небе и бесконечное голубое море перед глазами.       — Здесь невероятно, — повторил Алек, наклонился и прижался сухими губами к щеке Магнуса.       — Идем, нам необходимо максимально расслабить тебя. Ты хочешь хоть немного отвлечься от охотничьей суеты?       Здесь, в бухте Торрент-де-Парейс, не было ни души. Одинокое бунгало и пара километров личного пляжа гарантировали уединение и полный наслаждения день. Алек и Магнус развалилась на шезлонгах под раскидистым зонтиком из сухих пальмовых листьев.       — Ты живешь сотни лет, Магнус, ты привык к этому?       — К чему именно?       — К этому, — Алек обвел рукой чистейшее ярко-голубое море и пляж. — К таким видам, ощущениям… Море, солнце, одиночество, — Лайтвуд замолчал и снова обратил взгляд к морю.       — Я видел сотни бухт и берегов, Алек. Тысячи раз наблюдал, как солнце поднимается из-за края воды, а затем в нее опускается. Смотрел на бесчисленное количество звезд в южном небе. Слышал крики тысячи чаек, — он замолчал на несколько секунд, слово в одно мгновение вспоминая все, что когда-либо видел, — но каждый раз, смотря на море, вижу его будто впервые. Ничто так не действует на меня, как оно: ни горы, ни склоны, ни лес — ничто. Есть что-то притягательное в морях. Шум, волны, цвет, даже запах.       Алек втянул носом воздух так, что соль и морской бриз защекотали ноздри. Лайтвуд чихнул, прикрыв рот кулаком.       — Есть что-то в нем завораживающее, — Алек все никак не мог оторвать взгляд от мирно бьющихся о берег волн, от белых барашков пены. — Что-то… волшебное.       — Что-то волшебное, — повторил Магнус и сжал пальцы Алек. — Волшебное.       Они просидели так до самого вечера. Смотрели на море и тихо переговаривались, наслаждаясь обществом друг друга. К тому времени солнце медленно начало опускаться за горизонт, тонуло в воде, окрашивая небо в ярко-красный и оранжевый, оставляя фиолетовые разводы.       Они перебрались на песок, сидели у самой кромки воды так, что волны ударялись о ноги, щекоча их крупинками песка. Шум воды успокаивал и уносил сознание куда-то далеко-далеко. Тело расслаблялось, а все существо словно сливалось с окружающим миром, воссоединялось с человеческим началом, растворялось в море и сливалось с солнцем.       Магнус положил голову Алеку на плечо.       — Я видел столько закатов, Александр. С тобой и без тебя. Но этот самый красивый. Самый настоящий и самый…       — Волшебный.       — Волшебный.       — Спасибо, что перенес нас сюда, — Алек посмотрел на Бейна. — Правда, большое спасибо, Магнус.       — Тебе не стоит меня благодарить, Александр, потому что… — он не успел договорить, как губы Алека встретились с его. Они забылись в мягком и теплом поцелуе, пропустив, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Забылись в нежном и сладком поцелуе, пропустив момент, когда на небе зажглись первые звезды. Они пропустили все, растворившись друг в друге.