Double Trouble.

- Я тебя ненавижу. Его рык отчетливо слышен. Гудит, срывается, пышет недовольство в легких, накатываясь, густеет, а она в ответ лишь виновато улыбается, ведет плечами, как то по-своему невесомо, и пытается его успокоить. - Это лишь на время. Не выходит. Потому что он рвано вскидывает подбородок и отворачивается. Уязвлен, обижен и… растерян. От нее не укроешь. Он не понимает, почему она снова лжет, оправдывается, кроет непринуждённые слова поверх других, что едва не слетают с ее языка. Я боюсь. Я опять вляпалась. Я так хочу спрятаться. И мне страшнострашнострашно, пожалуйста, хватит. Но сказать «Я больше так не могу» не осмеливается. Улыбается через силу, продолжая бессовестно врать. То ли ему, то ли себе, она уже не понимает. Для кого? На ее руках сонно заворочались. - Я не записывался в няньки. – ворчит, верхняя губа приподнимается, обнажая клыки, он кривится, ему неприятно, уж давно знает этот жест. – Так что будь добра, убери этот крылатую мразоту обратно, откуда подобрала. - Я не могу. – щеки сводит болью, кусает губы, требовательно ищет его взгляд. – Нужно спрятать. Это ненадолго, ты просто присмотри, пока… - Пока ты разбираешься с очередным дерьмом вселенского масштаба, который, по сути, тебе нахер не сдался?! – не выдерживает, срывается, она видит, как его кожу на щеках прорезает чешуя, действительно зол, - вот же, довела до ручки, дура, и как теперь? – пальцы плотным кольцом, больно впиваются в плечи. – Какого черта ты вечно лезешь? А, действительно, зачем? Для чего? Слава и почести? Да глупости. Давно вышла из возраста грез о прекрасном принце и волшебных мирах, хотя «принц» то, вот он, пытается взглядом испепелить, губы сами по себе растягиваются. Воздух в глотке вибрирует, слетает скатывается. Она смотрит почти жалобно. - Мэтт, пожалуйста. Я не могу оставить, не могу прекратить. Это нужно мне, иначе, я перестану чувствовать себя живой. Чувствовать нужной. Нужной? Кожа рвется от его пальцев, - все же, не смог держаться, - проступившие когти больно, вязко, дробят руки, но она не заостряет внимание, замок стягивается сильнее, лазурь в его глазах опасно темнеет до грозовых туч. Борется, сомневается, неотрывно смотря на нее, губы плотно сжаты и, кажется, совсем не дышит. Сопротивляться ей не удается. Он сдается. Снова. Склонив голову и рвано выдохнув. Отпускает, виновато проведя ладонью по алым разводам. - Для чего все это? – явственно чувствует в его словах детскую обиду. – В каждой бочке затычка. Могла бы давно это оставить и жить спокойно. Могла бы… «остаться со мной» он сглатывает тысячью раскаленных игл. Не осмелится, не сможет и никогда такого не будет. Они оба это знают, но по правде говоря, от этого не легче. - Знаю. – хмыкает она. – Поэтому, - его растерянный взгляд надо было видеть, когда увесистый сверток переместился ему на руки. – ты просто за ним присмотришь, ладно? - Эдэя. - Ты справишься. – ага, конечно, змеей отпрыгивает, а за спиной уже искрится воронка портала. Эдэя примирительно поднимает руки и тут же прячет их за спину, отступая. – Удачи. Портал схлопывается, оставляя после себя крупицы пепла. Ушла. У него на руках зашевелились и Мэтт недовольно морщится, хмурит брови, с вялым интересом наблюдая, как сонно елозит существо сквозь ворох покрывал. Светлые кудри запутаны, выцветшие ресницы подрагивали, клюет носом и нагло прячется лицом в ворот рубашки. Это чудо еще не проснулось, а уже раздражает. Чую… будет геморно. Эль был растерян. Жесткий матрац, рваное одеяло, скомканной кучей лежит в ногах, а поднявшаяся пыль настойчиво лезет в нос. Мальчишка трет глаза, жмурится, а после испуганно озирается – комната ему не знакома, пыльная и грязная. Где он? Где мама? - Очнулся наконец. – голос с дальнего угла хриплый и заспанный, Эль вскидывается, сжимается в комок, поджимает к себе ноги, во все глаза таращится. Ему в ответ усмехаются, лениво приподнимаются со стула и подходят ближе. Эль забыл как дышать. Опускаются, внимательно изучая перепуганное детское лицо. - Кто Вы? – Эль пищит, срывается, а губы дрожат. – Мама. Где моя мама? - Мама? – брови поползли вверх, а голова склонилась набок. Мальчик активно закивал. Тишина. Еще немного и шестеренки в голове заскрипят. - Твоя мама… Эдэя? – слова дались с трудом. - Нет! – Эль покачал головой, но все же улыбнулся. – Мою маму зовут Жанна. А ты знаешь Эдэю? Она с тобой? - Сбагрила тебя мне и свинтила. – Мэтт вздохнул, его ладонь легла на кудрявую макушку. – Ну? Как звать то тебя? - Эль. – мальчик заулыбался настолько искренне, что Мэтта коротнуло. – А тебя? - Маттиас. – юноша кивнул и плавным движением взял мальца за подбородок. Эль молчал, широко раскрыв глазенки. Абсолютно разного цвета. Кроваво-бурый рубин и иссиня черный сапфир. Округлое лицо, пухлые щеки, приоткрытые детские губы – истинно ангельская внешность, да она и подтверждается, на лопатках через прорезы в рубахе топорощатся белые перья. Крылья толком не сформированы, но Маттиасу кажется, что это лишь вопрос времени. Странный, странный ребенок с уж очень странной судьбой. Чем это дитя так особенно, что Эдэя порвалась спрятать его в чужом мире? - Маттиас. Я есть хочу. Впрочем, эти вопросы останутся на потом. Кажется, Маттиас Рэтэрий станет папочкой.