Кто кого?

— Как это он замужем? Он разве омега?! — один из заморских гостей лидеров клана Тацубана до сих пор находился в шоке и никак не мог придти в себя. Он часто моргал своими, вдавленными в черепно-мозговую коробку, пешками, ошарашенный этой новостью и с интересом следил за грациозной фигурой молодого папы, который уже пришёл в форму и носил обтягивающие вещи, позволяющие вдоволь налюбоваться красивым атлетически сложенным телом, совсем не похожим на омежье.       Чонгук давно уже привык к этим не сдержанным эмоциональным вопросам и совсем не обращал на них внимания, продолжая заниматься своими делами. Сейчас же он перебирал бумаги в кабинете отца своего мужа, и ненароком слушал разговор, в котором о нём говорили в третьем лице, словно его тут не было вовсе. — Да, — гордо заявил глава клана. — Вот такой вот омега у моего сына. Я таких больше и не встречал. Остальные твари вечно норовят с течкой на глаза попасться, чтобы залететь и оставшуюся жизнь жить припеваючи, как у Христа за пазухой, на мои деньги. Меркантильные твари. Паразиты! Терпеть их не могу, — злобно свернул глазами мужчина и замолчал.       Чон старался как можно тише шуршать бумажками, чтобы оставаться как можно дольше незаметным для своего господина и в связи с новоприобретенным статусом — второго отца. Но пристально следящие за ним маленькие глазки раздражали донельзя и сбивали с толку. — Если бы я встретил его раньше, он сто процентов был бы мой, — мечтательно закатил глаза мужчина и сложил пухленькие ручки на круглом животике. — Сомневаюсь, — усмехнулся отец Тэхёна. — Он вам не по зубам. Посмею предположить, что даже мне не по зубам.       Гость промолчал, так ничего и не найдя в ответ на эти слова. Лишь поджатые губы дали почву для размышлений о том, что он с таким мнением был не согласен, но спорить не стал.       Чонгука этот разговор мягко говоря напрягал, но работа, есть работа. Да и его мнение особо никого не интересовало, так что парень старался не обращать внимания на липкий взгляд гостя, который ни на миг не отрывался от него. Так длилось ещё долгих сорок минут, пока мужчины наконец наговорившись не вышли из помещения.       Как только это случилось, Чон встал из-за стола и сделал пару сладких подтягух. Руки и ноги затекли, находясь в одном положении и настало время дать им отдохнуть. Он устал. Устал не физически, а морально.       Игра была в самом разгаре.       После родов молодой человек ни дня не сидел без дела. Прямиком из роддома с маленьким ребёнком на руках он отправился искать работу, чтобы не проиграть Тэхёну. Ведь если он станет домохозяйкой, то тогда его слова о значении омег в обществе и гроша ломанного не стоят. Если он будет мыть посуду, готовить еду и ждать по вечерам мужа с работы, тогда зачем ему всё это?       Он не мог!       Гордость не позволяла, а поскольку беременность и роды изрядно вывели его на время из строя, вернуться в ряды бойцов клана он не мог, да и навряд ли его бы приняли. Ведь теперь всё знали кто он такой и дороги для него, как для «альфы», были закрыты. Но Тэхён видя, как мечется ещё не пришедший от родового шока в себя Чон, подсуетился и выбил ему местечко у отца секретарём.       Работа не пыльная и платят как своему — прилично. Но Чон не считал это своей заслугой и каждый день упахивался на работе, чаще всего выполняя сверх нормы, а по ночам качал кроватку с маленьким просыпающимся свертком по имени Минхен. Так он хотя бы не считал себя обузой и с удовольствием на выходных тратил свои кровные.        Чонгук улыбнулся, вспомнив пухлое личико сына. Маленький альфа, внешне точная копия Кима: те же глаза, тот же нос, даже форма бровей и губы, словно его скопировали. От омеги ничего не прихватил, будто бы по умолчанию вторил своим родственникам, что альфа и есть центр этой вселенной, а омеги лишь пыль под их ногами. Характер у малыша тоже был весьма скверный, чуть что ни по нём, сразу в истерику до синевы и рвоты. Вот такой вот «милый» карапуз. Чон даже не знал, где больше уставал: дома или на работе. Поэтому ни там, ни там никогда не был спокоен и удовлетворён.       Близился новый год и в честь этого события должна была состояться вечеринка, в съёмном загородном коттедже какого-то безымянного графа.       Чонгук совсем про нее забыл и поэтому, когда к нему вошёл муж, с громкой репликой: «Ты почему всё ещё не собран, только тебя ждем!», то он от неожиданности вздрогнул, но не подал виду продолжив стоять на месте. — Вечеринка разве сегодня? — лениво спросил парень глядя на вплотную подошедшего к нему мужа, руки которого уже удобно устроились на упругих ягодицах. — Так и знал, что ты забудешь, — вздохнул Тэхён и кончиками пальцев провёл по позвоночнику, вызывая табун мурашек. — Может я не поеду? — попытался отвертеться от нежеланного мероприятия омега, но был пресечен на корню. — Нет, я сказал, ты поедешь! Теперь ты член моей семьи. Тем более там будут важные люди, и если вся семья не будет в сборе, то это станет признаком неуважения. Они подумают, что мы не уважаем их и у нас будут проблемы, разве ты этого хочешь? — альфа приблизился вплотную к мужу, касаясь своим лбом его. — Хорошо, я понял, — монотонно проговорил Чон и сделал шаг назад, отступая от своего мужа. — Я на стол положил одежду для вечера, надень ее и спускайся. Я буду ждать тебя в машине. У тебя ровно три минуты, не спустишься — пешком пойдешь, — сказав это Ким, ушел.       Парковка рядом с домом была переполнена, но гости не переставали прибывать. Во дворе особняка играла классическая музыка, а в самом коттедже был живой звук. Музыканты в нарядных костюмах и фраках старались понравиться элите изо всех сил, но казалось всем было не до музыки. Шум, болтовня, сплетни и интриги переполняли это огромное помещение сверху до низу.        Чонгук сидел у окна и смотрел на шикарные автомобили, что прибывали и прибывали. Он не хотел здесь быть, но должен был. Поэтому вопреки своей воле, сидел и скучал, частенько закрывая рот ладошкой, чтобы никто не увидел как он зевает.       Папарацци были везде и не дай Бог, чтобы на следующее утро его разяванный рот украшал все газеты страны. Боже упаси, вот и приходилось себя всё время контролировать.       Близилась полночь. Скоро куранты должны были пробить заветные удары и начнется новая жизнь. Новый шанс начать всё с чистого листа, для большинства, но не для него. Чон застрял и увяз по горло в этой игре, в которой он не должен проиграть. Он не любил проигрывать. Но сегодня он снова был позади своего мужа.       Тэхён привез ему из дома парадную рубашку и брюки — одежда на выход для альфы, но никак не для омеги. Ким уважал выбор Чона и не просил становиться омегой, хотя общество требовало это.       Но Ким не общество, Ким — муж.       Муж который любит и уважает своего омегу, не давит на него. Никаких вызывающих шмоток, страз, резких духов или обуви на высокой платформе. Ничего того, что носит обычная омега. Всё просто: плотно сидящая рубашка и классические брюки, но даже так, Чон всё равно выглядел сексуально. Так и притягивал к себе взгляды, не только альф, но и омег, сам этого не осознавая.        Ещё одна причина по которой Чонгук сидел тише воды, ниже травы — Чимин.       Яркая строптивая омега, которая как кость поперек горла. Чон искренне не хотел его видеть. Но если гора не идет к Магомеду, то Магомед идёт к горе. И Чимин нашёл все-таки своего вечного «конкурента».       Ощутив на себе пристальный взгляд с претензией, Чон сразу понял кто это и нехотя развернулся, всем своим видом давая понять, что не рад встрече. Он не видел Пака со свадьбы, но слухи не обошли омегу стороной. В народе говорили о бесплодии наследника семьи Пак и Чимин действительно ни капельки не изменился, разве что макияж и одежда стали менее вызывающими.  — О Боже мой! Какая безвкусица! — начал вместо приветствия парень. — Чон, неужели ты не мог на такой вечер нормально одеться? — вздыхал он. — Нет, — безразлично ответил Чонгук демонстрируя свою крайнюю незаинтересованность в их разговоре. — Ты не меняешься, — фыркнул омега. — Ты тоже, — не остался в долгу Чонгук. — Вот вы где, я вас обыскался.       Этот голос, Чон узнал сразу.       Эндрю.       Красивый, нарядный, только что подошедший альфа, стоял в метре от кресла в котором расположился омега и с восхищением рассматривал Гука. — Ты совсем не изменился, словно и не рожал вовсе, — не без восхищения высказался он. — Слышал, что уже работаешь во всю. Это правда? — глаза Эндрю блестели, он соскучился по своему другу, который после свадьбы оборвал со всеми, кроме семьи мужа, связи и исчез. — Вижу ты скучал по мне, — усмехнулся Чон и, встав с нагретого места, подошел, крепко обнимая альфу, не обращая внимания на посторонних зевак, и прошептал на ухо: — Я тоже скучал.       Это прозвучало так интимно, что когда парни отстранились друг от друга, один был смущен, а другой ехидно улыбался. Чимин не спускал глаз с друзей и то, что произошло ему явно не нравилось.       Эндрю быстро пришёл в себя после «обнимашек» и резко замахнулся на Гука, но тот ловко ушел от удара, перехватив руку. — Вижу ты в форме, — усмехнулся альфа. — Ещё в какой, — подмигнул Чонгук и засунул схваченную руку друга себе под рубашку, давая возможность пощупать упругие мышцы на поджаром животе. — Что вы творите?! — визгнул Чимин, привлекая ненужное внимание. И прежде чем Эндрю успел вынуть руку из-под рубашки Чона, вездесущие папарацци успели запечатлеть пикантный момент, который секундой позже растаял в помещении и лишь взъерошенный вид Чимина напоминал о произошедшем. — Все нормально, мы же по братски, — Эндрю попытался приобнять взбесившегося мужа, но тот сбросив руки с плеч, юркнул в поток из людей и исчез с поля зрения. — С ним всё в порядке? Он у тебя какой-то нервный, — заметил Чон и не то, чтобы ему было так интересно, просто сама ситуация требовала задать этот вопрос. — На самом деле нет, — альфа подошел к другу и приобняв за плечи повел подальше от любопытных глаз и ушей. — Думаю ты уже наслышан о нашей проблеме, — парень вопросительно посмотрел на омегу и получив утвердительный кивок продолжил. — На самом деле проблема не в Чимине. Точнее говоря проблемы вообще нет, просто я пью таблетки, которые не дают возможности Чимину залететь. Просто я не хочу детей. Ну хоть убей — не хочу. Чимин об этом не знает и сходит с ума, отбивая пороги дорогих клиник. — Скажи ему, в чём проблема? — Чонгук искренне не понимал Эндрю — Он меня не простит. Я столько времени его дурачу… И не только его, — шепелявый голос Эндрю хотелось слушать, хотя раньше он казался омеге противным.       Чон молчал, но подзадержавшуюся на своем плече руку все же убрал. Как помочь другу он не знал. Но Эндрю, не дождавшись ответа друга, снова поинтересовался: — А ты как? Ну я про твое взаимоотношение с ребенком? — Никак. Я много работаю и вижу его только ночью, когда он спит. Он просыпается часто и я стараюсь как можно быстрее его уложить обратно спать, потому что мне страшно. Я не знаю как себя с ним вести и что говорить. Я плохой отец, но я люблю своего ребенка и любого его обидчика порву на куски. Дети это неплохо, но только тогда, когда ты готов к ним. Готов отдать им себя целиком, без остатка.       Чон погрузился в себя, рассуждая на больную тему, и пока он копался в себе, понял одну простую истину — хватит врать.       И так и произнес мысль вслух: — Хватит врать. — А? — не понял альфа. — Я говорю прекрати врать своему супругу. Прямо здесь и сейчас иди скажи Чимину правду. Разве тебе его не жалко? Он страдает и в его мучении виноват самый близкий человек — ты. Новый год наступит через тридцать минут, пойди и скажи Чимину всё как есть и с чистого листа начни новый год.       Эндрю удивленно смотрел на своего друга, который ни с того, ни с сего начал ему проповеди читать, но видя как тот копался в себе приостановился, а потом и вовсе сменил курс в сторону супруга.       Чонгук, идущий машинально, погруженный полностью в свои мысли, забрел в пустой отдаленный коридор с множеством дверей в гостевые спальни. Придя в себя и осмотревшись, он хотел было вернуться обратно, как его позвал голос из-за спины. — Я видел вас с другим альфой. Вы не церемонясь флиртовали с ним на глазах у массы народа. Правильно говорят, хочешь что-то скрыть — делай это на самом видном месте. Браво! Вы талантливый содержанец. Даже глава клана поверил вам, мои поздравления.       Голос принадлежал сегодняшнему собеседнику отца Тэхёна. Этот толстенький низенький альфа с глубоко посаженными глазками-пуговками плотоядно улыбался, словно заключил удачное пари и с нескрываемой похотью смотрел на омегу. — Даже если это и так, вам то какое дело? — ощетинился Чон, напрягшийся и в любой момент готовый отразить удар. — Мне, да самое прямое, если ты такой доступный, то почему бы тебе и мою руку не запустить под свою рубашку? — срываясь на хрип, протянул мерзкий тип. — Ты недостаточно хорош для меня, — усмехнулся парень, искренне внутри возмущаясь наглости жирдяя. — Что ты сказал?! — взревел как раненый бык мужчина. Видимо проблема лишнего веса его сильно волновала. — Ничего, — развел руками Чонгук. — Просто одних денег недостаточно. Думаешь, я стану, пусть даже и за кругленькую сумму, искать в твоих складках жира усыхающий стручок старого пердуна?! Логический ответ — нет. Вот и я о том. Короче, ловелас, сначала подкачайся, — и Гук подмигнул, при этом пошло облизав верхнюю губу. — Счастливого нового года! — через плечо бросил он своему несостоявшемуся любовнику и покинул его.       Мужа Чон нашел быстро. Он сидел не в окружении красивых омег, как это здесь делали добрая половина женатых альф, в том числе и отец Кима, а в компании сына и няни беты, которая тихо сидела в сторонке, пока отец и сын наслаждались обществом друг друга. — Ты наконец-то пришёл. До нового года осталось каких-то пять минут. Иди ко мне, встретим его вместе, — Тэхён поманил свободной рукой мужа. — Я не хочу, — начал было омега. — Чего ты там не хочешь?! — возмущенно перебил альфа. — Эй, Зизи, — обратился он к нянечке, — возьми ребенка.       Освободившись от Минхена, парень в два рывка оказался перед омегой и прижал того к входной двери, схватив за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза.       Он сорвался.       Долго терпел, но за пять минут до нового года сорвался, видимо так было нужно. — Чего ты не хочешь? Чего, Чон? — выпытывал он, но омега молчал. — Ты не хочешь быть со мной? Ты устал от нас? — альфа махнул головой в сторону сына. — Сколько раз за четыре месяца ты взял его на руки? Сколько, Чон? Два? Может быть пять? Навряд ли больше… Сколько раз за это же время мы занимались сексом? Сколько? Раз? Два? Три? Да ни разу. Ни разу, блять! Может быть, ты хочешь знать сколько я раз тебе изменил? Тоже ни разу, Чон! А я — один из самых завидных самцов в городе! А теперь скажи, милый мой, чего ты не хочешь?       Глаза альфы, полные боли и обиды, смотрели в усталые глаза омеги и ждали ответа. — Я… Я не хочу больше играть, — тихо прошептал Чонгук, освобождаясь от рук мужа. — Я просто больше не хочу играть, — повторил он и уткнулся носом Тэхёну в грудь, вдыхая запах, без которого теперь не мог. — Я не хочу больше быть сильным или соревноваться. Я просто хочу быть твоим, быть с тобой и нашим ребенком. Я так долго боролся сам с собой, что чуть не сошёл с ума. Я не хочу быть омегой, но я должен им быть… Должен… Я проигрываю тебе и мне стыдно от самого себя!       Ким чувствовал как ткань водолазки в области груди становится мокрой. Он обнял своего горе супруга и прошептал: — Ты и не должен быть омегой. Просто будь собой — Чонгуком, которого я люблю. А все эти статусы: альфы, омеги — нас это не касаются. Ты не проиграл. Ты проиграешь, если перестанешь любить меня!       И это лучшее, что мог услышать в тот момент Чонгук. С последним ударом курантов, груз с плеч свалился и он вошёл в новый год с улыбкой на заплаканном лице и в объятиях любимого мужа.