Шрамы судьбы.

Мы, беты, самые несчастные существа на свете. Всем мы должны, беспрекословное послушание в первую очередь. Родителям за то, что не выкинули на съедение волкам, братьям за то, что позволяют есть с общего стола, клану за то, что не продали чужакам. Постоянная работа и грубые приставания свободных альф, а бетам не позволено отказывать им, оказывается ещё не самое страшное. Страшное происходит сейчас. Началось всё с нелепой ссоры нашего престарелого вождя с братьями предводителями соседних кланов. Точнее он поссорился с одним из молодых вожаков. Идиотская привычка старого альфы находить малейший предлог для конфликтов с соседями, не раз и не два приносила селению проблемы. Бывали и успешные для нас стычки, но со времени последней прошло слишком много времени. Однако память о великой победе и жажда реванша поддерживались всеми силами. Это и сослужило плохую службу нашему небольшому клану, все дружно предпочли не вспоминать о численном превосходстве соседей и кровном союзе между их вождями. Мы им тоже родня, хоть и дальняя, но скидок на это делать никто не стал. Нашего вождя обезглавили, а селение захватили. И вот сейчас всех альф, способных держать оружие убили или изгнали, всех омег, способных родить, разделили между победителями. А бетам, как всегда, повезло меньше всех. Нас пинками и тычками согнали на площадь посреди селения, велели раздеться догола и оставили под открытым небом. Мы сбились в плотную кучу и молча ждали своей участи, пока победителям было не до нас. Дальнейшее не вызывало у меня сомнений. Беты для альф прислуга или постельные игрушки, нас не берегут, как омег-родителей, наша жизнь ничего не стоит. Не удивительно, что продолжительность жизни бет не больше 50 лет. Альфы, которые по молодости не гибнут в боях, и омеги, что благополучно пережили рождение своих детей, часто доживают до 70. Солнце уже садилось, когда на нашу измученную группу обратили внимание. Альфы и беты победители окружили нас и под смех и пошлые шуточки стали выдёргивать по одному и осматривать, крутить, как кукол, заставляя наклоняться и вставать на четвереньки. Смотреть на это невыносимо, меня скручивает страх, ноги подкашиваются. Как можно незаметнее, пробрался в самый центр толпы, едва ли это спасёт, но оставаться на месте не могу. Я закрываю глаза и начинаю молиться… - На колени, подстилки! — громкий окрик возвращает в реальность. Очевидно, это нам, на площади я остался вместе с тремя заплаканными бетами помоложе. Чувствую себя выставленным на продажу, да так и есть, на самом деле. С трудом владея своим телом опускаюсь на землю. - Ого! Один обоссался. На четвереньки встали, подстилки тупые! Я присел на корточки, мои пальцы касаются твердой, как камень земли, голова кружится, мысли путаются. - Глядите, Шрам пожаловал! Спорим, ни один с ним не пойдёт? - Его рожа пугает пленных посильнее огня и меча вместе взятых! - Да уж, морда страха! Поднимаю взгляд. Среди немногих оставшихся захватчиков, один альфа выделяется исполосованным шрамами лицом. И смотрит он прямо на меня. Кажется альфа уже видит, как сладко будет поставить пленного бету на четвереньки, чтобы грубо овладеть и довольно рыча, кончить. - Пойдёшь со мной, беленький? — протягивает руку, а по моему телу пробегает волна дрожи. Несколько секунд всматриваюсь в его обезображенное лицо, в серьезные внимательные глаза и киваю. Он помогает мне встать и берет за руку. Хватка крепкая, пальцы грубые, жесткие. - Всех забираю, — возражений не слышно, и уже нам: — за мной, мелкие. Так и идём через всё селение - альфа в боевой экипировке впереди, а за ним четверо голых испуганных бет. Меня, самого тощего и высокого из нас, альфа тащит на буксире. На окраине селения раскинулся бивак победителей: несколько шатров, костры и наскоро сооруженные загоны для лошадей. В большой полотняный шатёр, стоящий с краю, альфа завёл трёх пленников, оставив их под охраной пары воинов. Со мной же двинулся в сторону ручья. На берегу встал ко мне боком, поднял руку и кивнул, мол приступай. Дрожащими руками я расстёгиваю крепления его амуниции. Вблизи оказалось, что мы почти одного роста, альфа тяжелее в кости, но ещё не матёрый, не взрослый. Сильный запах пота, кожаных ремней и металла забивает природный его аромат. Справившись с одной стороны, я перешёл к другому боку, дрожь в руках унялась и дело пошло быстрее. Воин молча подал мне ведро с водой и без смущения разделся. Стараясь не смотреть на поджарое тело перед собой, я аккуратно поливаю голову и спину альфы. На его боках виднеется несколько коротких шрамов, видно меч или кинжал когда-то проникли в зазоры брони. Взяв у меня ведро, он набрал воды, кивнул на мыло и приказал: - Мойся. В шатре полумрак, пламя очага кажется ярким живым пятном. Пол застелен травяными коврами и шкурами. Вокруг огня расселись чужие воины, они не просто солдаты, те спят под открытым небом у костров, скорее младшие командиры. Молодые беты пленники тоже здесь, сидят у входа, по прежнему нагие. В таком же виде сижу на пятках за левым плечом забравшего нас альфы. В шатре тепло, но меня всё равно трясёт от страха и беспомощности. Подливаю захватчику горячий взвар из кувшина, забираю объедки и складываю на небольшое блюдо, наверняка это мой будущий ужин, если доведётся ещё поесть. Шрам говорит что-то и поворачивается ко мне, держа в руке ломоть хлеба. Смех смолк и я кожей ощущаю пристальные взгляды на своём беззащитном теле. Что это? Какая-то проверка? Жестокая шутка, когда жертву бьют за каждое неверное движение? Поднимаю глаза и натыкаюсь на спокойный взгляд альфы, он еле заметно кивает и протягивает хлеб мне. Немного приподнимаюсь, подаюсь вперёд, почти вплотную к его плечу, и осторожно забираю кусок. Мои действия вызывают дружный смех и улюлюканье. Поймав мой испуганный взгляд, возможный хозяин довольно улыбается и отворачивается. Спустя несколько минут он снова протягивает мне еду, теперь это мясо. Осторожно забираю кусок и собираюсь положить на блюдо с объедками, где уже лежит хлеб. Шрам замечает и нахмурившись произносит: - Ешь. Что мне остаётся? В одной руке хлеб, в другой мясо, боюсь в меня сейчас ни кусочка не влезет, но начинаю понемногу откусывать и через силу жевать. Тем временем остальные альфы вспоминают про бет и толкают их ближе к очагу, начинают похотливо осматривать и обсуждать. Дело явно идёт к оргии. Мой альфа снова оборачивается и тянет меня вперёд, усаживает у себя между коленей. Я на самом виду, огонь так близко, что волны жара проходят по лицу и плечам. Мне отлично видно происходящее: чужаки лапают испуганных пленников между ног, без стеснения тискают за жопы. Самцов там пятеро, а бет трое. Эти игрища вгоняют меня в ступор, такого я никогда не видел. - А ты, что зажал? Делиться не будешь? — понимаю, что это про меня, когда над моей макушкой раздается насмешливое: - Сходили бы сами, больше б досталось. - Ну, вместе-то веселей засаживать! - Ага, я вам не мешаю веселиться. - Спорим, Шрам, целоваться всё равно не будет! — вмешивается другой вояка. - На рожу твою и взглянуть боится! — подначивает первый. Меня разворачивают сильные руки и я оказываюсь лицом к лицу со своим новым хозяином. Исполосованные щёки и лоб прямо перед глазами, левая бровь грубо рассечена в двух местах, ухо тоже задето, нетронутыми остались только губы и подбородок. Шрамы красные, не старые, но хорошо чисто зажили, кое-где видны следы поперечных стежков. Этот вид меня совсем не пугает, в отличии от того, что происходит за спиной. Приподнимаюсь и коротко целую альфу в губы. Помогите мне, Боги! Он не ожидал, замер, а потом крепко прижал к себе. - Жадина ты, — комментируют рядом, — а жаль, жопа у него годная. До меня доходит, что я повернут голой попой к источнику света, тут же сажусь на пятки и утыкаюсь носом в грудь альфы. Аромат его для меня едва ощутим, обоняние бет не такое острое, как у дающих жизнь омег и альф, но никто не мешает мне вдыхать этот едва ощутимый запах здорового тела. Шрам не торопясь допивает взвар, вытирает руки и легко подняв меня, отходит в тень. Я мельком вижу, что кого-то уже поставили на четвереньки и начали трахать у всех на виду. Дрожь проходит по спине, не замечаю, как вцепился в плечи воина, пока он не кладёт меня на низкую лежанку. - Отпусти, мелкий. Шрам снимает пояс с ножнами и кладёт у изголовья, стягивает штаны и сапоги. Наклоняется и накрывает меня своим телом, втягивает воздух у моего уха, зарывшись носом в волосы. Что он хочет там почувствовать? Не чудесный аромат омеги уж точно. - Хорошо пахнешь, не чужими. - Я свободно жил, меня не часто брали, господин, — на самом деле, не брали меня потому что тощий и в постели холодный, но не говорить же такое о себе. - Теперь мой. Перевернул меня на живот, вздёрнул за бедра. Действует быстро, хочет поскорее взять, настоящий победитель. Ощущаю как что-то скользкое и прохладное капает на мою дырочку, твёрдые пальцы настойчиво ласкают, пытаясь подготовить. Вот это неожиданно. С моим темпераментом возбудится в таких условиях невозможно, поэтому расслабляюсь, стараясь подладиться под его движения. Горячая плоть альфы тычется в моё бедро. Большая грубая ладонь скользит по животу, оглаживает пах, путается в завитках паховых волос, ощущая очевидное - мой член и яйца уныло болтаются, совершенно не заинтересованные в предстоящем соитии. Слышу у самого уха: - У тебя всегда так? - Боязно, господин, я давно ни с кем не… Альфа покрывает короткими поцелуеями и слегка прикусывает мой загривок, шею, плечи. Это не особо помогает, и я сам трусь о его твёрдый член, понуждая к проникновению. Больно, я всхлипываю и Шрам замирает на пару мгновений, тяжело дыша. Звуки со стороны очага доносятся отчетливее, различаю чьи-то захлёбывающиеся стоны, рычание, хрип. Не смотреть, не смотреть, закрыть глаза. Уже не важно, что меня берут на виду у всех, только не там, только не с ними. Альфа начинает двигаться и отвлекает меня от происходящего в двух шагах непотребства. Берёт сильно, крепко вцепившись в бедра, наверняка синяки останутся, иногда замирает, войдя на всю длину. Чувствую каждое его движение внутри, слышу каждый вздох, всё это как-будто знакомо и одновременно необычно, не как с другими. Шрам довольно быстро кончает, проверяет мой вялый член, и расслабленно откинувшись на бок, наблюдает за оргией, где кого-то из пленников уже пустили по кругу. Я лежу тихонько, как мышь, не смотрю в ту сторону, стараясь спрятаться за широкими, покрытыми татуировками плечами воина. Наваливается дрёма. Просыпаюсь от того, что Шрам встал и ненадолго отошёл. Возвращается не один. Другой вояка, голый и очевидно возбуждённый что-то настойчиво говорит ему, указывая на меня. Волна паники накатывает в одно мгновение, парализует, лишает воли. Нет, нет, только не к ним. Ему же понравилось, правда? - Господин, не отдавайте! Позвольте доставить вам удовольствие ртом, господин. Я умею, только не отдавайте пожалуйста! Я хороший слуга и готовить умею, и брить, и раны перевязывать, я вам пригожусь! Прошу, не отдавайте! - сам не понимаю, что несу. Шрам смотрит удивленно, а я смелею и на коленях ползу к нему. Прикасаюсь к его бедру, осторожно глажу, полувставший член прямо перед моим лицом, висит немного налево. Правша, машинально отмечаю я. Облизываю губы, ублажение альф ртом никогда не было моим лучшим навыком, стремление самцов запихнуть до самой глотки вызывало рвотные спазмы, но сейчас я готов постараться. - Шустрый какой, зараза тощая, — недовольно тянет другой альфа и отходит. Шрам ухмыляется, кажется он доволен. Подталкивает меня к постели, ложится на спину, поправляет своё хозяйство и смотрит выжидающе. Главное не оцарапать зубами, не сделать больно. Мельком оглядываюсь на происходящее в центре шатра, зрелище по-настоящему пугает, как человеческое тело может такое выдержать? Это придаёт мне решимости. Наклоняюсь над его пахом, осторожно оглаживаю твердый живот и покрытые короткими тёмными волосками бёдра. Альфа не проявляет нетерпения, только наблюдает с интересом. Начинаю осторожно вылизывать, никакого привкуса. Это странно, когда он успел ополоснуть, неужели я так долго дремал? В ответ на ласку плоть твердеет, и я удваиваю усилия. Член, ровный и длинный, приподнимается над широким клином паховых волос, к счастью, не самый большой, что я видел. Решаюсь погрузить его в рот - пока полностью не встал можно попробовать взять до упора. Однако альфа не разделяет моего рвения, когда головка с силой упирается в нёбо, он прикасается к моему плечу. - Хватит. Я выпускаю плоть изо рта, поднимаю голову, помедлив несколько мгновений, спрашиваю: - Кх… вам не нравится? - голос мой предательски дрожит. - Как сначала делал, хорошо, а глубоко не надо, лучше яйца полижи. С облегчением выполняю его просьбу. Прохладная кожа с тонким пушком как-будто перетекает под языком, мошонка альфы подтягивается и он впервые стонет. Я на верном пути, воин похоже не слишком опытный в постельных утехах. Несколько минут с похвальным рвением вылизываю его яйца. Взглянув на член, замечаю в полутьме, что на головке блестит капелька, и принимаюсь облизывать и посасывать его, вновь погружаю в рот. Дело идёт на лад - ствол твёрдый, как камень, упругая верхушка приятно ласкает губы. Сильные пальцы вцепляются в волосы, Шрам не даёт мне двигаться, несколько неглубоких толчков и альфа с рычанием кончает. Сперма густая и терпкая на вкус. Меня не отталкивают, как обычно, наоборот - притягивают вверх, целуют в нос и позволяют остаться рядом. Уставший воин почти сразу засыпает, так и раскинувшись на спине. Я же отвлекаюсь на поиски одеяла, и только укрывшись с головой, решаюсь выглянуть из-за его бока. Возле очага трое альф продолжают трахать двух бет, а в тени у противоположной стены возятся ещё три тела. Зрелище и пугает и завораживает одновременно, хочется развидеть это и не получается закрыть глаза. Крепче прижимаюсь к своему хозяину, его бок горячий и твёрдый, приятно пахнет альфой, свежим потом и сексом, это меня успокаивает. Чувствую себя на своем месте, и место здесь надёжное. Прикрыв глаза размышляю об этом. Он мой, а я его. Обычно свободные молодые альфы, а мой воин молод, точно моложе меня, берут себе бету, слугу и наложника в одном лице. Некоторые меняют партнёров до самой свадьбы с омегой, но большинству сподручней с постоянным. Обычно после свадьбы омега изгоняет такого бету из семейного дома, а для помощи по хозяйству сам выбирает нового, часто родного брата. Это всегда казалось мне несправедливым. Поэтому я, на сколько мог, избегал отношений и альф вообще, жил свободно. Деньги зарабатывал помощью по хозяйству, бритьем и стрижкой. Последнее получалось у меня лучше всего: из любого растрёпы мог сделать приличного человека, даже детей стриг, а это, уж поверьте, труднее чем подстричь собственный затылок. Нам, бетам, тоже хочется жить с тем, кто нравится, помогать растить детей, быть полезным и в ответ получать заботу семьи, но так везёт не многим. Не думаю, что обычаи соседей сильно отличаются, но оставляют же некоторые альфы своих бет и после свадьбы. Может удача улыбнётся именно мне? Обхватив Шрама левой рукой и ногой наконец засыпаю. Утром просыпаюсь раньше хозяина. Ноги болят после вчерашнего долгого стояния на одном месте, зато попа в порядке, если не считать синяков. В шатре полумрак, очаг потух, полог на входе откинут, кто-то ходит, переговаривается. Прислушиваюсь - речь о головной боли, о вчерашних развлечениях, о еде. Ого, вот это важно, как бы нам голодными не остаться. Пойти за едой без одежды не могу - страшно. Будить альфу? Он просыпается сам. Потягивается, сонно смотрит на меня, потом резко притягивает к себе, нос к носу и замирает. Медлю и осторожно целую в губы, отвечает охотно и кажется с облегчением. Или я придумываю? Выбираюсь из-под одеяла, подаю хозяину одежду. Другим альфам не до нас, кто-то уже вышел, остальные догоняют. - Побрей меня, ты вроде умеешь? - Да, господин. - Я Дьярви Шрам. - Да, господин. - Тебя как зовут? - Эгиль, господин. - Я понял, ты уважаешь меня, но наедине — по имени. - Да, Дьярви. Идем на улицу, альфа в кожаной безрукавке, в чистых штанах и коротких сапогах, мне он выделил свою рубаху без рукавов, она свободна в плечах и едва прикрывает ноги до середины бедра. Рядом несколько костров, вокруг них вражеские солдаты заняты своими делами. Среди них много бет, крепких вояк, совершенно не похожих на привычных мне, забитых подневольных наложников или слуг. Пристраиваю котелок над огнём. На меня никто особо не смотрит. Альфа подал мне бритву. Волнуюсь, руки дрожат. Думаю о том, что мне повезло, в отличии от многих бет и альф. Вот кого не жаль, так это вождя, из-за старого дурака всё и произошло! Где мои вчерашние товарищи по несчастью? Что стало с родными братьями, с родителями? Не сказать, что мы близко общались, но меня кормили у семейного очага сколько могли, и за то спасибо. Потом пришлось выживать самому, такая уж наша доля. За молодых омег волноваться нечего, надеюсь их забрали вместе с детьми. А вот альф наверняка убили, и молодых и старых. А папа? Он второй у отца, ещё не старый - ему нет и 40-а. Как он бедняжка? Первый отцов омега терпеть папулю не мог, изводил до своих последних дней. Как трудно порой понять людей, вдвоём омегам легче справиться с темпераментом альфы. К чему ревность? Большинство омег в обычные дни, не в течку, походят на нас, бет. Бывают, конечно омеги, готовые трахаться постоянно, но я о таких только слышал. Отвлёкшись этими мыслями, успокоился. Рука у меня лёгкая, бритьё проходит сносно. После идём к костру и получаем горячее варево, у альфы свой котелок и кувшин, ложки и пару кружек я взял в шатре. - Мой бета Эгиль. Будет еду брать, — обращается хозяин к усатому бете с поварёшкой. Тот кивает и смотрит на меня оценивающе. Наверняка заметил, что я старше альфы, но смолчал. Присели возле шатра на край его полотняных стен, как будто нарочно для этого для этого оставленный. Шрам ест первый, иногда отпивая из кружки. Потом передаёт котелок мне и кивает. Ем не торопясь, поглядываю на альфу, какой же он молодой! Увечья сделали его лицо старше и грубее, но всё равно видно, что совсем малолетка. Как только он допивает свой отвар, возвращаю ему котелок и подливаю горячий напиток в обе кружки. Шрам снова кивает, даже странно, как легко мы понимаем друг друга. - Иди в шатёр, Эгиль, постирай мою одежду, какую найдёшь возле нашей лежанки. Приказывать тебе могу только я, понял? - Да, гос… Дьярви, — усмехается, щёки кривятся неровно, но глаза довольные. Весь день в шатре никого нет. Быстро сходил к ручью, перестирал все хозяйские вещи и развесил для просушки. Вытряс нашу постель и все шкуры с пола, перемыл всю посуду. Натаскал дров для очага. Приметил где альфы хранят, точнее бросают свою одежду и сапоги, другие личные вещи, но трогать ничего не стал. Заметил, что у моего воина вещи попроще, нет никаких безделушек и даже запасной обуви. Только оружие добротное новое. Это от того, что молод и не заработал ещё или он из бедной семьи? Самое главное, что не простой солдат и меня признал, а остальное выясню со временем. За обедом пошёл, когда запахло мясной похлёбкой от костров. Захватчики альфы и беты столпились возле кашевара, болтая и переругиваясь беззлобно. Сначала на меня никто не обращает внимания, но потом замечают. - Чей это такой тощий? - Младший строевой, молодой Шрам отхватил. - Ты чё смелый? Рожи его не боишься? - А жопой кверху рожи не видно! - Ему и штанов не дали, чтоб ловчее трахать было! - Ты глухой или немой? - Да они тут тупые, как пробки! Смотри! Ко мне приближается один из солдат и рявкает в лицо: - Сидеть! От неожиданности вздрагиваю, с трудом удержавшись от вскрика, и отступаю в сторону под общий смех. Веселье продолжается, солдаты развивают любимую тему, а я пробираюсь к кашевару. Тот усмехается в усы и молча наливает в обе посудины. На обед никто из альф не приходит. Некоторое время раздумываю о том, что делать. Сам я есть не очень хочу, да и не правильно одному. Оставить? Или поискать моего вояку, небось проголодался, молодым самцам всегда жрать охота. Без штанов ходить боюсь, просто в дрожь бросает иногда. Но решаю всё же пройтись, похоже все знают чей я, в одной руке котелок, в другой кувшин. Альфа находится сам и довольно быстро, не успеваю пройти и половину селения. Появляется на боковой улице вместе с рыжим товарищем, кажется тот из нашего шатра. Сначала меня не замечает, а когда подхожу ближе Дьярви вскидывает голову: - Меня ищешь? - Да, господин, — так правильно, мы не одни. На лице рыжего альфы промелькнула досада, а Шрам с довольным видом взял котелок и принялся за похлёбку. На ходу есть не очень удобно, но его это не смущает. Хорошо, не зря я искал. Подходим к дому бывшего вождя. У распахнутых дверей двое караульных. Кругом солдаты и командиры чужаков, ощупывают взглядами, я стараюсь держаться ближе к своему хозяину и глаз не подымать. Он присел на лавку под старым буком. - Садись, Эгиль, - усаживаюсь на самый краешек, Шрам по хозяйски кладёт руку мне на колено. Придвигаюсь теснее. Сопит довольно: - сам ел? - Нет, господин. - Доедай, — отдаёт мне похлёбку, там меньше половины, быстро он. - Спасибо, — стараюсь есть спокойно, но оказывается, что пальцы дрожат. - Кто-нибудь из наших приходил? - Нет, я одежду постирал, к вечеру высохнет, — слушает и пьёт прямо из кувшина, продолжаю: — всю посуду перемыл, шкуры с пола и постель нашу, то-есть вашу, вытряс, дров принёс. - Всё один? - Да, господин, других бет нет, все делись куда-то, — мой голос дрогнул. - Ничего с мелкими не случилось, не бойся. - Может воды принести? - Давай, только не надорвись. - Да, господин. Поднимается и кивнув мне, уходит. По дороге встречаю группу наших бет с лопатами. Без разговоров ясно куда и зачем они идут. Бегом отношу посуду и догоняю их по дороге к кладбищу. Всех убитых, кого за эти 2 дня нашли, уже снесли сюда. Пока обхожу выложенные в ряд тела, меня начинает трясти, но смотреть не перестаю. Это наши альфы, всех знаю, но узнаю сейчас с трудом. Наконец натыкаюсь на знакомую одежду. Точно, это отец и три старших единокровных брата. Смотрю на старого альфу и ничего не чувствую. Он мне не родная кровь, названый отец и только. Тем более я на него обижен с детства: никогда папу не защищал от старого омеги, ни разу. А вот на братьев не могу без слёз смотреть, такие молодые, у них недавно дети пошли… именно эти, старшие в семье после отца, альфы присматривали за нами, не позволяли никому нас колотить. И к папе относились ровно. Проклятая судьба! Собираюсь с силами и начинаю рыть могилу одному из братьев. Не сразу замечаю, когда подошли ещё два брата беты, один старший единокровный Вант, а второй младший единородный Самми. Оказывается, ещё один мой единородный брат жив, замужний омега Дар. Его с малышом забрал кто-то из победителей, надеюсь с ними будут хорошо обращаться. А вот папу и самого младшего брата, светло-русого и голубоглазого альфу Ульва, никто не видел. Как же так? Папу вполне могли забрать, альф не смущает, если омега старше, снюхались и ладно. В порядке вещей, когда младшие братья забирают мужей погибшего старшего брата или взрослые сыновья берут ещё не состарившихся мужей погибшего отца, конечно племянников и единокровных братьев растят. Но, это же чужаки, захватчики, ребёнка альфу могли и прибить, хотя ему всего 7. С братьями ничего страшного не произошло или рассказывать не хотят, но выглядят не плохо. Объясняю им где меня найти и торопливо прощаюсь. Время к вечеру, как бы мне не оплошать с ужином. Вечером альфы возвращаются уставшие и хмурые. Хорошо, что я принёс ужин для всех, а то бы трёпки мне не миновать. Спасибо кашевару, надоумил. Удар альфы, даже не в полную силу, это очень больно, я успел не один раз убедиться. Хозяин первым делом решил ополоснутся и хотел уже пойти к ручью, но я окликнул его и повёл за шатёр. Там у меня стояли на солнышке 2 ведра воды. Мылся он с удовольствием, не торопясь. Чистюля мой. Вытерся и кивнул на второе ведро. Кажется смущаться нечего после вчерашнего, но мне всё равно неловко, быстро скидываю одежду и беру мыло. Альфа ведёт себя спокойно, не лапает, не хватает. Теплая вода смывает не только грязь, но и тревогу, успокаивает меня. Все быстро поужинали и разошлись спать. Кто-то подбросил в очаг веток иголки и терпкий запах, отгоняющий комаров, позволил не закрывать полог. От усталости ноет спина, болят руки и ноги, а ведь наверняка придется трахаться. Против ожиданий, мой малолетка не захотел трахаться, просто разделся и, положив тяжелую руку мне на талию, уснул. Спит он крепко и дышит во сне тихо, словно ребенок. Ко мне же сон не идёт, снова тревожные мысли, сомнения теснятся в голове. Дьярви рассмотрел меня как следует и больше не хочет? Возраст-то не скроешь, альфы предпочитают бет моложе себя, мы ж не омеги, ароматом не привлекаем. Да меня и симпатичным не назовёшь: тощий, бледный, в общем не то, что альфам нравится. Ещё и нестояшка. Смазливым и горячим бетам всегда поблажки делают, но это не про меня. Выгонит или слугой оставит? Нет, слугой не хочу. Смотреть как другого ласкают, а самому тумаки да колотушки получать? Не смогу так. Он мой, пусть помогут мне Боги. Утром просыпаюсь раньше всех. Светает, снаружи тянет дымом, тихонько огляделся - все ещё спят. Провел рукой по животу альфы, он лежит на боку, одна нога согнута в колене. Скольжу ладонью ниже - член стоит, твёрдый горячий. Неловко, да и плевать, разворачиваюсь под одеялом и устраиваюсь на коленях. Провожу пальцами по его достоинству, оглаживаю мошонку, мягко лижу головку. Дьярви еле слышно томно стонет. Беру нежную плоть в рот до половины, обхватываю губами и начинаю ритмично насаживаться. Обнимает меня одной рукой за спину, а второй за задницу, лицом утыкаясь в бедро. Шрам очень отзывчивый, сразу стал подаваться бёдрами навстречу и тихонько поскуливать. Вот это да! Такой сдержанный, спокойный, когда трахался не стонал даже, а сейчас заслушаешься. Стараюсь сделать ему как можно приятнее, впускаю неглубоко, лижу ствол, щекочу уздечку. Что финал не за горами, подсказывают судорожные вздохи альфы. Замирает и кончает со стоном, без раздумий всё проглатываю. Раньше терпеть не мог, когда альфы этого требовали, за что не раз бывал бит. Дьярви тянет меня на себя, целует в губы и с недоумением отстраняется. Вкус спермы у меня во рту! Мы наверняка всех уже разбудили, поэтому быстро произношу: - Простите, господин! Воды принести? Снова целует, на пробу лижет мой язык, отвечаю тем же, фыркает и отстраняется с ухмылкой. Оказывается я уже привык к этой неровной улыбке, к красноватым линиям шрамов, к светло карим глазам под рассеченными бровями, к русым коротким волосам. Наше появление из-под одеяла встречают усмешками. Рыжий не смолчал: - Правильно ты его накрываешь с головой, чтоб не пугался. - Иди ты, Рауд, — насмешливо отвечает Дьярви. Первым делом брею своего вояку, а потом он предлагает помощь мне. Я искренне удивлён такой щедростью, от души благодарю, ведь зеркала нет и один бы я не справился. Хорошо, что у нас, бет, щетина медленно растёт, вполне достаточно бриться через день. На завтрак каша с мясом. Мы присаживаемся у костра и едим у всех на виду. Не забываю натянуть рубаху на колени, неловко, всё таки, ходить с голыми ногами. - Отдохни сегодня, Эгиль. Только ужин на всех принеси. - Да, господин. Можно спросить? - Да. - Мне бы какие-нибудь штаны раздобыть. Или ткани кусок, я бы сшил… можно в старый дом сходить, там мои вещи остались? - Сходи. - Спасибо, господин. После завтрака быстро перемыл всю посуду, натаскал дров и отправился в дом свободных бет, где прожил почти 5 лет. Пока шёл, заметил несколько наших бет и омег, но задерживаться не стал, забрать вещи сейчас важнее. Это ветхий домишко на другой стороне села. Двери нараспашку, видно, что чужаки проверяли. Натоптано, сундуки и короба частью открыты, на кухне припасов не осталось, а так порядок, никакого разгрома. Надо же. В спальной горнице на нескольких кроватях пусто. Мои вещи вроде тут: тюфяк и маленькая подушка, набитые конским волосом и тонкое шерстяное одеяло. Всё скручиваю в тугой рулон. Своего сундучка у меня нет, поэтому одежда и полотенца лежат в старом холщёвом мешке, это даже удобно, легче нести. Собираю все нитки, которые нахожу, иглы, напёрсток с ножницами, маленькие щипцы и шило. Складываю в крепкий кожаный чехол, туда же 2 огнива. Мой альфа не богат, всякая вещь пригодится. В умывальне забираю свежее ароматное мыло, зря что ли я его варил? Теперь свечи, свой старый гребень и бритву с помазком. Здесь же у меня припрятаны лечебные мази, притирки и очень дорогая целебная настойка. Хорошо, что не на кухне хранилось, а то бы остались без лекарств. Натягиваю штаны и достаю из-под кровати старые заношенные боты, других у меня нет. В сарае есть тачка, вот на неё и гружу вещички. На обратном пути встречаю омегу, соседа родителей. Быстро выясняю, что он тоже папу и Ульва не видел. На обед явились все альфы, кроме моего. Сижу снаружи с котелком, жду, если не придёт вскорости - пойду искать. Проходя мимо, рыжий язвит: "Нам обед не берёшь, боишься переломиться, белоручка?" Вот же зловредный альфа, другим до меня дела нет, а этот лезет и лезет. Вроде его Рауд зовут. Из поля зрения такого лучше не выпускать. Мой вояка пришёл смурной, но при виде котелка взбодрился. Молча сели под стеночку в стороне ото всех. Соприкасаясь коленями, по очереди черпаем из котелка. - Своих кого-нибудь схоронил? — неожиданно спрашивает Дьярви. - Да, отца названного и трех единокровных братьев, вчера после обеда. Простите, что не отпросился. - Не за что извинятся, мёртвые сами себя не похоронят, — он в плохом настроении, слава богам, что не из-за меня. - Шмотки чьи? — кивнул на мою постель, развешенную для просушки. - Мои, а так… если вы не против, вместе можем пользоваться. - Ты меня в постель приглашаешь? — спрашивает насмешливо, чувствую, что краснею — до вечера потерпи, Эгиль. К ужину альфы приходят не просто усталые, а злые. Загривки дыбом, друг на друга не смотрят, того гляди искры посыпятся. У меня еда уже у очага. Взвар разливаю по кружкам и от греха подальше ухожу на лежанку. Только б не поколотили. Кто начинает разговор не замечаю, но он быстро набирает обороты и вот уже вояки стоят и спорят до рыка. При этом они не повышают голосов и я не могу разобрать о чём речь. Только в конце становится ясно, что моего альфу в чём-то упрекают и советуют не лезть не в своё дело: «Не суйся! Мы сами законы знаем! А ты не лезь, приблудный, без роду без племени! Никого не колышет, что ты думаешь!» После этих слов, Дьярви разворачивается и выходит в сгущающуюся тьму. Оказывается он сирота, у чужих людей вырос. Но этим попрекать? Вот сволочи. Меня охватывает беспокойство, что случилось? Почему все пятеро против него? В шатре продолжается спор, слышны злобные возгласы. Чувствую, что на меня смотрят. Точно, все уставились и заговорили тише. Замерев на мгновение, собираюсь с силами и пригнувшись бегу к выходу. Вслед что-то кричат, но я уже снаружи. Несусь не разбирая дороги, за шатёр, по тропинке к ручью. Злые слёзы жгут глаза… хорошо никто не видит. Неожиданно попадаю в чьи-то объятия, широкая ладонь закрывает рот. От страха кусаю её и тут же понимаю, что зря - вдыхаю запах моего альфы и слышу его раздраженный голос: - Тихо ты, зараза, больно же! - Простите, господин! Я со страху, они смотрели на меня так… Ощущаю дрожь его тела, Дьярви разозлён не на шутку. Меня отпускают, оседаю на влажную от росы траву. - И куда бежал? — сердито. - За вами, вас искал. - Под горячую руку попасть не боишься? - Боюсь, но тех, других альф, ещё больше боюсь… - Дашь? - Что? - Трахаться хочу. Быстро развязываю пояс, спускаю брюки и становлюсь на колени, задрав рубаху. Слышу, как воин сопит рядом, на траву падает безрукавка, за ней штаны. Обнимает сзади, прижимаясь твёрдым животом и грудью, член в полной боевой готовности. Трется носом о мои волосы, вылизывает шею, с рычанием прикусывает плечи, не всерьез, но всё же болезненно сжимая кожу зубами. Вздрагиваю, но терплю. Жесткие пальцы настойчиво прикасаются к моей дырочке, нажимают, проникают внутрь, расслабляюсь, хотя этого явно не достаточно. Лучше сначала взять у него в рот… не успеваю додумать эту мысль, как оказываюсь перевернутым на спину прямо на его одежду. Дьярви навис сверху, тёмный силуэт на фоне звездного неба. Прижался горячей плотью к моему бедру, дышит загнанно. Как же ему невтерпёж, малолетке. Лицом к лицу меня не брали никогда, так омег любят, но принцип знаю. Обхватываю ногами бока альфы и изгибаюсь, чтобы ему было удобнее проникнуть. - Понятливый какой, — шепчет хрипло и целует в губы. Кажется ему нравится. Куда он? Поднимаю голову и вижу, что Дьярви сел на пятки, моя поясница у него на коленях, а попу он поддерживает ладонями и… целует прямо туда? Глазам своим не верю! Альфа целует и вылизывает самую дырочку, настойчивый язык проникает в дрожащее тело. В паху разливается приятное томление. Гляжу туда и вижу, что мой член заинтересованно приподнимается, тонкий и совсем не короткий, как часто у бет бывает. Я уже и забыл, как это приятно, по телу разливается горячая нега, понимаю, что хочу его, по настоящему желаю близости. - Давайте, я готов. - Имя, — рычит и слегка прикусывает мои яйца. В ответ судорожно всхлипываю: - Дьярви, Дьярви, хочу. Третий раз просить не приходится. Проникает быстро, сразу на всю длину и со стоном замирает. Малолетка мой. Выжидает немного и берет быстрый темп, иногда прижимаясь пахом к моим ягодицам. Пытаемся целоваться, но мы почти одного роста и получается не очень. Дьярви снова замирает, немного смещается и наклоняет голову над моей грудью. Ах, что это? Он взял в рот иой сосок, пощекотал языком, втянул и легонько прикусил. А я уплываю, звезды кружатся в вышине, вот зачем бетам соски… его рука на моём члене, чувствую каждый палец, каждую мозоль. Надавливает на головку и гладит ствол именно так, как нужно, возбуждаюсь до предела, дыхание сбивается, судорога проходит по животу, сжимаю его ногами. Альфа стонет и вбивается с яростью, зло покусывает и поочерёдно втягивает в рот мои соски. Моей заднице горячо, внутри альфий член содрогается в последних судорожных движениях и этого становится последней каплей для меня. Лежим плотным горячим клубком, тёплый ветерок касается моих ног, сцепленных на спине партнёра. Альфа смещается в сторону, ощущаю, как выскальзывает из меня успокоенная плоть. Вход кажется не очень болит, скорее тянет немного. - Ты как? - Хорошо, никогда под альфой не кончал. Спасибо, - да что там, это лучший секс в моей жизни, никогда так не кончал, даже возбудиться часто не получалось. - Правда? - Да. Всегда приходилось самому, рукой… я обычно не очень охочий до секса. - Со мной приохотишься, — самодовольно тянет альфа, уверен, сейчас он усмехается — ты, Эгиль не бойся, колотить не стану, не на тебя злой был. Никак найти не можем, кто солдата нашего вчера ночью прибил, и ещё придурки эти, — раздраженно машет рукой, — Рауд особенно, всех подбил против порядка, а теперь не знают, что делать. - Рыжий? - Да. - Похоже я ему не нравлюсь, может что не так сделал? Объясните мне, буду правильно себя вести. - Да ничего ты не сделал, ему завидно, что ты меня выбрал, а от них беты сбежали. - Как сбежали? - Утром к лекарю пошли, тот и объяснил, что беты могут выбирать, ну как ты меня выбрал. - Я думал, вы просто так спросили… - Просто, да не просто, бету ж на всю жизнь выбираешь. - На всю жизнь? — ушам своим не верю. - Не хочешь? — обиженно. - Хочу, — поспешно целую в щёку и решаюсь задать вопрос — а омега у вас есть? - Нет. - А был когда-нибудь? - Нет, — отвечает резко и тут же меняет тему, — я тебя сразу приметил, когда ты в середку прятался, но макушку-то светлую всё равно видать. - А может семья бету не принять, из-за бедности там, или возраста? - На счёт возраста не парься, я знаю, что ты старше. - И сколько мне по-вашему? - 20? - Нет, 22, осенью 23 стукнет. А вам? - 19 скоро, — усмехается альфа и целует меня в губы, — через год! - Ого, всего 18, я получается на 4 года старше, кому такое понравится? - Мне нравится. А про семью не беспокойся. Я приблудный, слышал же. - Я тоже, — обнимаю его за шею, — отец моего папулю добыл где-то далеко, он уже беременный был, как раз мной. Мы поэтому с ним ни на кого не похожи, беловолосые, ну может ещё брат младший в него. - На счёт бедности. У меня, ничего кроме пары коней и оружия нет, в походах с 14 лет, раньше всё в семью отдавал, а этот год на себя зарабатываю, — отстраняется и смотрит серьёзно, — ты сразу скажи, если такой жизни боишься или получше кого найти думаешь. - Меня это не пугает. Вместе нам легче будет и на дом заработаем, и на омегу. - Не думаю, что за меня кто-нибудь пойдёт, все омеги переборчивые, альф достойных много, — отвёл глаза, желваки на скулах так и ходят. А ты значит недостойный? Обидел кто-то моего малолетку. Нежно целую в исполосованную щёку, осторожно обхватываю ладонями лицо и заглядываю в глаза альфы. - Нам все омеги не нужны, нам один сгодится, который поумнее. Есть кто на примете? - Нет. Мне беленькие нравятся, как ты, а таких мало. - Ничего, нам же не к спеху? — на самом деле, мне с его темпераментом нелегко придётся, но не тащить же в семью первого попавшегося омегу. Они с альфой должны сперва снюхаться, понравиться друг другу. - Ага, пошли ополоснёмся? — снова целует в нос. - Да, госпо... Дьярви. - Бестолковка ты, Эгиль. Утро прошло в обычных заботах. Спрашиваю у Дьярви позволения сходить в родительский дом, он не против. Пришёл Самми, они с Вантом на второй день здесь уже были, никого не нашли. В доме всё на месте, как в тот день было, только на полу в кухне брат замечает засохшие капельки крови. - Тогда их не было, — тянет задумчиво,— или я не заметил? Всё чисто было. И стул сдвинут, будто на печь кто лазил… Обсуждаем непонятное происшествие, договариваемся ещё поспрашивать про папу с Ульвом и расходимся. А потом началось такое, что я про эту кровь сразу забыл. В наше селение прибыл вожак клана, который всем этим походом заправлял. Они не только нас захватили, а ещё 3 мелких селения южнее. Оказывается этот вождь, вместе с тремя братьями, уже давно присягнул на верность большому племенному альянсу северян. И называется он теперь тысяцкий. А мы об этом и не слышали! Теперь все походы происходили согласованно и все захваченные кланы облагались данью или переходили в подчинение захватчиков и получали новые законы. Только узнали мы, местные, об этом не сразу. Сначала думали, что эта проверка из-за убитого в ночь после захвата села солдата. Нашли труп в проулке у крайнего дома, его по голове ударили, вокруг следы крови. А самое интересное мне Дьярви рассказал: у трупа альфы всё лицо исцарапано и такой стояк был, что ясно - омегу он насильничать собрался, да помешал кто-то. Вот этого человека и искали, а найти не могли. Как только приехал тысяцкий, началась суета и беготня. Мой альфа забежал на минутку, взял свою лучшую амуницию и оружие, велел к обеду не ждать и от шатра далеко не отходить. В повседневных делах, которые помогали забыть тревогу, прошёл день, а младших командиров всё не было. Я сидел у очага с шитьём, что взял у солдат для заработка. Котелки и кувшины стояли рядом, скоро за ужином. Трое незнакомцев из числа захватчиков вошли в шатёр, бесцеремонно осматриваясь и громко переговариваясь. - Ты свободен, бета, можешь идти. Кажется это мне? Не торопясь я сложил работу, встал и отойдя к нашей лежанке, как мог уверенно спросил: - Можно узнать, кто мне приказывает? - Какая тебе разница? Иди, ты свободен, — тем временем пришельцы начинают осматривать лежанки и вещи альф. - Я и так свободен, а приказывать мне может только мой господин. - Твой господин? О ком ты говоришь? - Мой господин строевой командир Дьярви Шрам, — произнося это, я чувствую прилив страха, где он, что происходит? - Не будь глупцом, бета. И не лги мне. - Почему я глупец, если говорю то, чего вы не знаете? — собеседник подходит ближе и я понимаю, что он и сам бета, меня немного отпускает. - Я чего-то не знаю? — высокомерно смотрит на меня этот наглец. - Мой господин Дьярви Шрам, а вы считаете это ложью, значит слышите в первый раз. - Как ты узнал, что он твой «господин»? — передразнивает дрожащим голосом чужак. Неужели меня так не слушается голос? Откашливаюсь и собираюсь с мыслями. Происходит что-то непонятное и явно плохое, каждое слово имеет значение. Вздохнув начинаю: - Альфа спросил у меня: «Пойдёшь со мной?» Я согласился и подал ему руку. - Когда это было? - В тот день, когда наше селение захватили. - Захватили, значит. Что было потом? - Потом другие альфы, в шутку наверное, предлагали нам обоим потрахаться вместе с ними, он отказался. А я попросил моего господина, чтобы не отдавал меня. - Дальше, — шипит словно змея чужак. - А дальше, — набираю побольше воздуха в грудь и выдаю невероятное: — мне нужно увидеть моего господина и узнать у него, стоит ли мне с вами говорить. Я законы новые не очень хорошо знаю, сдаётся мне, вы что-то скрываете. - Ну ты и борзый, бета! — смеётся собеседник, а глаза холодные, — якобы твой альфа знает сказку, которую ты сказывал? А? - Это не сказка. - Ступай на площадь, где тебя спрашивал твой альфа. - Спасибо. - Только там не борзей, — бросает зло и отворачивается. Бегу на площадь и успеваю как раз вовремя. Дюжина младших строевых командиров и чуть больше солдат стоят на площади понурые и встревоженные. Перед ними огромный суровый альфа в окружении помощников, в руке у него лист пергамента. Подхожу, замедляя шаг, на меня смотрят, но не препятствуют. Сам останавливаюсь в нескольких шагах от вожака и смотрю на листок, похоже это список имён, сверху часть вычеркнута. С трудом перевожу дыхание, сердце заходится так, что в горле клокочет. -Кто ты и зачем явился сюда? — обращается ко мне один из стоящих рядом с вождём бет. Снова бета, странно. Разговор повторяется почти дословно. Взгляды всех окружающих устремлены на меня, но стоящим в стороне солдатам и командирам, чью участь здесь решают, ничего не видно. Самый крупный альфа, очевидно тысяцкий, слушает молча, когда я заканчиваю, бросает: - Стой на месте. Поднимается и пройдя вперед, ближе к строю, неожиданно громогласно произносит: - Обвиняемые! Среди вас оказался один альфа не забывший о чести и законе! Настоящий северянин! Пусть он выйдет сюда сам. По рядам проходит шум, волнение, потом слева протискивается мой господин. Кажется он в порядке, только оружия нет. Останавливается перед тысяцким и смотрит ему в лицо. Один из помощников проводит допрос, ответы наши по сути совпадают и мне позволяют подойти к любимому альфе. Да именно так, я его люблю всем сердцем, моего малолетку, моего воина, моего защитника. Вблизи видно, как он устал, как взвинчен происходящим, как взволнован моим появлением. Приближаюсь к нему и обнимаю, глажу по спине, он мимолётно касается носом моего виска. Хочу поцеловать, но я же не омега, чтобы нежничать. Отпускают его через полчаса, вернув оружие и дав напоследок указание явиться утром. Мы молча бредём к шатру, кто-то нас окликает, но альфа кажется не слышит, а я решаю не останавливаться. В темноте помогаю ему умыться, он еле стоит на ногах. Потом укладываю на лежанку и подаю остывший ужин. Интересно, кто его принёс? Наверное кашевар. Надо завтра узнать и поблагодарить. Немного поев и выпив пару кружек отвара Дьярви заваливается спать, не забыв притянуть меня в свои объятия. Шепчет еле слышно: - Пришёл, мой хороший. Жду пока он заснёт, потом тихонько убираю посуду, опускаю полог и ложусь обратно. Постель намного удобнее с тюфяком и двумя подушками. С этой мыслью засыпаю. Следующий день приносит много новостей. Дьярви вернулся к обеду и рассказал, что младших строевых, что участвовали в обмане, разжаловали в солдаты. Теперь решают, кого повышать вместо них. Сотского тоже разжаловали, только в младшие командиры и перевели куда-то. Новых альф чужаков поставили урядником в наше селение и сотским отряда. Мой альфа обоих знает. Само селение становится пограничным форпостом Северного альянса. Здесь будет постоянный гарнизон, их обязанностью становится собор дани с южных завоёванных кланов и патрулирование границы. Законы северян обязательны для исполнения в быту, при суде и наказании преступников, это даёт бетам практически равные с альфами права, за исключением отношений с омегами. Да и какому бете в своём уме, придёт в голову завести гарем из омег? Те из победителей, что взяли себе бет и омег по новым правилам, могут селиться в домах местных. А самое главное, моего альфу повысили до товарища урядника. И первая его задача — найти убийцу солдата, несостоявшегося насильника. - А что сделают с убийцей? Ведь солдат собирался омегу взять силой. Это же нарушение закона. - Зависит от того, кто он. Взрослого альфу или бету казнят, до 18 лет — пойдёт в солдаты. Омегу — продадут, если никто на поруки не возьмёт, но там тоже деньги нужны. - Семье убитого выкуп положен? - Он сам преступник, поэтому без выкупа. Сегодня ещё раз сходил в родительский дом. Тянет меня туда почему-то. Ничего нового не заметил, только травинка, что я оставлял между дверью и притолокой, пропала. Может выскочила сама? Что-то здесь не так, сердцем чувствую, а понять, что не могу. К вечеру в наш шатёр пришли три свеже назначенных командира. Один из них оказался крепким бетой лет тридцати. Пока альфы глазели на меня, он подошёл, представился и поинтересовался, какие лежанки свободны. Не перестаю удивляться смелости чужих бет. Я хоть и знаю новые правила, а всё равно альф боюсь, стараюсь им глаза не мозолить, близко не подходить лишний раз. Понятно, зачем северяне ввели эти законы. Теперь у них солдат намного больше, да и командиры из бет неплохие, спокойные и сообразительные. Недаром у тысяцкого в свите столько бет. На следующее утро все солдаты и командиры поднялись до рассвета и наскоро перекусив сухарями, отправились на облаву. Выстроились цепью от бивака до крайних домов и пошли прочесывать луг, кусты, дошли до ручья и повернули вдоль него к перелеску. Второй отряд пошёл с другой стороны бивака по лугу и вскоре скрылся за холмом. Непонятно мне было, что они хотят найти. Только собрался по своим делам, как заметил суматоху вдалеке у перелеска. Солдаты мечутся между деревьями, будто хотят кого-то поймать. Конь там что ли? Не пойму. О, Боги! Из-за деревьев появилась маленькая фигурка, бежит по белёсой росной траве в сторону ручья… светлые косы бьются за спиной, белая макушка отливает на солнце золотом… глазам своим не верю! Папа! Два воина скоро настигают и валят в измятую траву, кто-то подъезжает на коне, ему помогают положить омегу перед седлом и цепочка солдат начинает двигаться обратно. Несколько мгновений стою ни жив, ни мёртв. Срываюсь с места и бегу к дому вождя, на полпути перехожу на шаг. Меня сейчас не пустят туда, предводитель клана ещё здесь и лезть к Дьярви с вопросами не с руки. Как бы не сделать хуже и ему, и папе. Возле крыльца разгорячённый конь, очень похож на того, что увёз от ручья моего родного омегу. Решаю дождаться альфу в шатре. К обеду мой воин приходит хмурый и встревоженный, хотя старается выглядеть спокойным. По обыкновению молча беремся за еду, но на этот раз Дьярви отходит к загону для лошадей, подальше от шатра. Не решаюсь начать разговор первым, точнее, не знаю с чего начать. Альфа берет инициативу на себя. - Эгиль, про папу своего знаешь? - Да. - Я должен спросить тебя о нем. Потом задашь свои вопросы. Согласен? - Да, господин, — альфа не поправляет меня, значит дело серьезное. - Ты был в доме, можешь поручиться, что его там не было? - Да, мы с братом всё осмотрели, и чердак, и пристройку. Никого в тот момент не было. - Как он относился к мужу альфе? - Спокойно. Не думаю, что шестнадцатилетний замужний омега обрадовался, когда его похитили и возможно убили альфу, моего настоящего отца. - Альфа был с ним груб, бил? - Груб бывал, но до тумаков не доходило. - Старший муж омега его бил? - Бывало иногда, мог замахнуться, вещь какую кинуть, кричал часто, ругал за любую мелочь. - Гарди давал отпор? - Нет, он уходил и быстро всё исправлял, делал что-то. Мы дети всегда старались между ними вклиниться, боялись за папу. - Сколько у него? - Четверо: я первый, омега Дар, бета Самми, и малыш Ульв, он альфа. - Где они? - Самми и Дар здесь, я их видел, а Ульв пропал. Никто не знает куда. - И Гарди ваш говорит, что не знает, — задумчиво тянет альфа, — теперь, Эгиль, спрашивай. - Что с ним сделают? - Продадут, если никто не заберёт. - Скоро? - Не знаю. - Чтобы забрать, много надо заплатить? - 20 серебром, он не молод. - Можно с ним повидаться? Хоть парой слов перекинуться… - При мне. Идём. - Спасибо, господин, спасибо, Дьярви. Папу держат в маленькой кладовке недалеко от входа в дом бывшего вождя. Караульным у распахнутой входной двери, видно запертую дверь кладовки и одного солдата, что сторожит её. Разумно, никто не проникнет незамеченным, а подкупить трёх солдат вряд ли получится. Выглядит омега испуганным и истощенным, одежда грязная, косы растрёпаны. Увидев меня, робко улыбается, но взглянув мне за спину, сникает и отводит взгляд. - Папа, здравствуй. Ты не ранен? — торопливо проверяю его, прикасаясь к рукам, к шее, к плечам. - Сынок, всё в порядке, всё хорошо, надеюсь, — голос у него слабый, усталый какой-то. - Почему ты не был дома? Как оказался в лесу? - Разве твой альфа тебе не сказал? — как я мог забыть о чутком носе омег? Он сразу понял, кем я пропах с ног до головы, — Случайно убил солдата, испугался и прятался. Теперь меня продадут, опять новое место… - Папа, где малыш? Где Ульв? - Я не знаю, — отводит взгляд, — уверен, ты найдёшь и позаботишься о нём, он такой слабый, маленький… - Он жив? - Надеюсь, — глаза омеги полны слёз, я и сам чувствую, что готов расплакаться от безысходности. - Достаточно, увидитесь завтра, — вмешивается Дьярви. Быстро обнимаюсь с папочкой, слышу его всхлип. Надеюсь мы ещё увидимся. Благодарю своего альфу и растерянно замираю на крыльце. Голова кружится, мысли путаются, что делать не знаю. Дьярви обнимает меня за плечи и советует отдохнуть. Пока иду вспоминаю сегодняшний день. Облава, беготня туда сюда… всё перепуталось в клубок ярких отрывочных картинок, а важно вот что - у папы никаких следов насилия на видимых частях тела. Конечно прошло больше четырёх дней, но у нас с ним кожа очень тонкая, зелёно-фиолетовые пятна были бы точно. Отвёл взгляд, когда я спросил об Ульве, сказал «надеюсь в порядке», почему надеюсь? Почему он уверен, что я найду его? Озарение настигло внезапно. Родительский дом! Капли крови, что мы заметили на третий день после убийства, потом травинка. В голове прояснилось, разворачиваюсь и бегу в сторону дома. Влетаю внутрь и кричу изо всех сил: - Ульв! Ульв! Ты где? Малыш, не бойся, это я, Эгиль! Тишина. Начинаю осматривать помещения и в дальней горнице нахожу его. О, Боги! Малыш без сознания и кажется ранен. К тому же, весь горит. Осторожно осматриваю - на тонких руках, на шее, на худеньких плечах огромные зелёно-желтые пятна, те что поменьше выглядят, как следы пальцев. Раздевать боюсь, кто знает далеко ли всё зашло. Вот почему папа убил того солдата. Поделом гаду! Сбегал на кухню за водой, нужно напоить братика, а после к лекарю. Поднимаю Ульва на руки, он такой лёгкий, или это я сильный? Иду быстро, не гляжу по сторонам, мне плевать сейчас на удивлённые окрики и вопросы. Какой-то солдат встал на пути. - Передайте Дьярви Шраму, что его срочно вызывает к лекарю! Понятно? - Да, чего уж не понять. Лекарь на месте, возле своего шатра. Помогаю ему раздеть малыша, на бледном теле живого места нет и бёдра, и спинка, и маленькие ягодицы в уродливых следах насилия… Пожилой бета проверяет кости, слава Богам, целы. Потом осматривает интимные места и заключает, что была попытка насилия, в промежности и между ягодиц повреждена кожа, но маленькая звёздочка не порвана. О Боги, помогите нам! В этот момент в шатёр заходит Дьярви. Выслушав лекаря, кивнул и отдал распоряжение глаз с жертвы не спускать. Потом выводит меня за руку на воздух, только тут чувствую, как мне плохо. Альфа обнял и сказал, что ему надо срочно уйти и что мне лучше прилечь прямо здесь, у лекаря, а вечером он зайдёт за мной. Я расплакался, как ребёнок. Определенно, не обойтись без горькой настойки. Вечером вместе возвращаемся к себе, альфа оставил у лекаря двух караульных. Не могу дождаться новостей и начинаю говорить первым. Братик очнулся ненадолго, меня узнал, я успокоил его, как мог. Лекарь доволен, что мальчик смог попить. У моего воина тоже хорошие новости. Он доложил о найденной жертве тысяцкому. Старший альфа решил допросить папу и тот, узнав, что Ульва нашли, всё рассказал. Как вместе с сыном они бежали по тёмному проулку, как его оглушили и отшвырнули в сторону, как придя в себя застал сцену насилия и огрел нападавшего перекладиной из забора, как прятался с ребёнком в лесу и наведывался в свой дом по ночам. А потом упал чужаку в ноги и умолял не губить, не продавать невинного ребёнка. О себе и слова не сказал. Тысяцкий ответил, что решение объявлено будет завтра утром перед всеми жителями селения и войском. Дьярви точно не знает, что решат, но по новым законам, омега, защищающий потомство не подсуден. Хотя тут могут быть сложности с тем, что селение наше в тот момент ещё не входило в Северный альянс, но завоевано-то было. В общем, он надеется, что продавать никого не будут. После ужина ополоснулись за шатром и легли. Альфа вздыхал, ворочался и я, несмотря на усталость, ублажил вояку ртом - мой альфа, всё для него. Ранним утром всех жителей и солдат, свободных от обязанностей собрали на площади. Вначале урядник кратко рассказал о происшествии, о найденной жертве, о том, кто оказался убийцей. Напомнил, что суд и расправа теперь будут вершится только по законам северян. Повседневная жизнь селения тоже пойдёт по новым правилам. Над площадью пронёсся ропот, в основном переговаривались местные. Вперед вышел тысяцкий и тут же повисла гнетущая тишина. Говорил альфа удивительно громким и зычным голосом. По правилам альянса омега, защищающий детей не подлежит суду, но поскольку местное население ещё не доказало свою верность новым властям и законам, Гарди будет передан на поруки альфе северянину или изгнан из селения. У желающих взять провинившегося омегу себе есть время до полудня. Во время завтрака Дьярви был необычайно взволнован, места себе не находил, несколько раз порывался начать разговор. Я догадывался, что волнуется он из-за Гарди. Ничего удивительного, молодой сильный альфа, с омегой никогда не был, а тут беззащитный, напуганный омега, хоть и старше намного, но внешне вполне мог ему приглянуться. К тому же, в моменты сильного испуга омеги особенно завлекательно пахнут, это как зов о помощи, вот мой альфа и откликнулся. - Дьярви, о чём печалитесь? Расскажите. - Помнишь, Эгиль, про омег разговор был? Спросить хочу… про Гарди. Ты не против его в семью взять? Он же папа твой. - Мужем? - Да. - Я не против. Только, как с Ульвом быть? Он маленький, но всё-таки альфа. - Пусть живёт с нами, я не трону мелкого. - Получается отцов дом переходит Гарди и Ульву, можем там жить. Всем места хватит, горницы тёплые, загон для скота, пристройка… или вы к себе хотели? - Нет, — как отрезал, — я здесь второй после урядника, а там никто, — вздохнул, — я совсем не знаю, как… никогда не пробовал свататься. Скажет мал ещё… посмеётся… - За него не решайте, мой господин, просто спросите. Только не напугайте. - По-моему уже. - Я не лицо имею в виду, Дьярви, важнее поступки. Давайте его заберём, пусть в своём доме отдохнёт, а завтра спокойно поговорите. Воин быстро поднимается, сунув мне ложку. - Я к уряднику, а то мало ли шустрых. - Удачи! Гарди, решаю теперь называть его так, отпустили перед самым обедом. Я отнёс ему еду, рассказал, что малыша можно проведать. Заодно подготовил к завтрашнему разговору. Рассказал, какой альфа у меня хороший и, что у северян альфа выбирает бету на всю жизнь, помощника в доме и советчика в делах. Он выслушал с интересом, кое-что уточнил, поблагодарил за помощь и попросил проводить к лекарю. Когда мы подошли к биваку, я заметил, что папе страшно, но держался он молодцом, голову не опускал, говорил вежливо и спокойно. Именно тогда я понял, что всё у нас будет хорошо. Так и получилось, только не сразу. Сначала Гарди дней пять ответа молодому альфе не давал. А тот ходил к нему каждый день, несколько часов они проводили вместе, делали что-то по дому, во дворе. Вместе забрали Ульва от лекаря, воин самолично отнёс его на руках. А ночью в шатре всё возбуждение Дьярви доставалось мне, и не по одному разу. Я, конечно, с ним распробовал, что такое по настоящему кончить, но не в таком же количестве! Утром шестого дня я еле встал с лежанки, ноги с трудом переставлял. Малолетка виновато глянул и, достав мне лечебную мазь, пошёл за завтраком. Ну как на такого сердиться? Полежав пару часов, я потихоньку отправился к папе, то-есть к Гарди. И вопрос поставил строго - довольно уже изводить и альфу, и меня! Оказалось, что омега опасался моей ревности. Я их можно сказать свожу, а тут такое! Вот пойми этих омег. В тот же день Гарди пришёл к нам на обед и прямо сказал, мол согласен выйти замуж и пригласил Дьярви на ужин с ночёвкой. О, Боги, наконец-то я высплюсь! На следующий день состоялось общее переселение в семейный дом. Мы с Гарди поговорили с младшим. Как ни странно, Ульв воспринял всё спокойно. Альфа, воодушевлённый переменой статуса, помог перетащить наши вещи из шатра, привёз несколько мешков зерна и привёл своих коней. Только сейчас я смог их разглядеть и с удивлением понял, что это пара: Буран, высокий гнедой альфа со злыми глазами, был очень норовистым и подпускал к себе только Дьярви, и Дымок - спокойный соловый омега на сносях с длинным хвостом и гривой. Конь альфа несколько раз обошёл загон, встревоженно обнюхивая изгородь и постоянно возвращаясь к своей паре, тыкался носом в омежий круп и гриву, возмущённо фыркал. Омега же невозмутимо прошёл к кормушке под навесом, поскрёб копытом песок и принялся хрумкать зерном. Похоже новое место его вполне устроило. Жеребенок должен появиться совсем скоро, это хорошая примета, новая семья и такой подарок. Свадьбу отпраздновали через неделю. Гостей было не много: соседи, мои братья с новыми альфами, да к Дьярви приехали названные братья - два альфы и два беты, все старше его. Они тоже участвовали в этом походе, но в отряде, захватившем южные сёла. Сослуживцы ещё подтянулись. Братья нашего альфы, даром, что названные, сделали хороший подарок — комолую красно-бурую корову. Мои родственники принесли красавца петуха и десяток кур, тоже неплохо. Как раз один из братьев Дьярви, самый старший одинокий бета Хрут, рассказал, что нашего альфу бросил полгода назад давно просватанный омега. Причём бросил подло. Сначала подослал своего братца бету, чтобы тот соблазнил альфу, мол всё равно вместе жить будем. А потом они всем растрепали, что жених якобы груб и неуклюж в постели. Нет бы прямо сказать, что беден или на лицо страшный, возмущался подвыпивший рассказчик. Несчастья, как известно не ходят поодиночке. Не за долго до того Дьярви получил в бою россыпь глубоких порезов, навсегда украсивших его лицо. Родственники уж боялись, что бобылём останется. А тут сразу и омега, и бета, и дом, и должность, восторгался говорливый Хрут. Отделаться от него мне удалось только к концу застолья, когда тот уснул под столом. Не надолго, надо сказать. Через месяц после свадьбы новоявленный родственник снова объявился, да так и остался у нас конюхом. Его даже строптивый Буран признал. Пять лет пролетели быстро. Селение наше разрослось, на месте бивака появилась улица с крепкими домами, жителей стало чуть-ли не втрое больше. Каждую осень проходит торжище, куда привозят такие товары, каких мы в жизни не видели: прекрасное оружие и чистокровные кони, амуниция и одежда, сбруи и сёдла, убранство для дома и отборные продукты. Новая дорога на север, новые лавки, мастерские и пара постоялых дворов, в которых у меня собственные цирюльни. Работы много, пришлось нанять посторонних людей, а я стригу редко, только свадебные причёски омег на мне. Занимаюсь подсчетами затрат и выручки, такое чужим не поручишь. Мои братья беты тоже при деле — открыли шорную мастерскую. Дар живёт в достатке, родил своему альфе двух детей. Гарди тоже успел родить двоих: альфу и бету, оба самого бандитского нрава. Слегка располнел и как-будто успокоился, расцвёл что-ли. Омеги, вообще, удивительные существа: такие слабые на вид и такие выносливые, нежные и одновременно живучие. Наш Дымок не отстаёт и недавно принёс третьего жеребёнка. Ульв подрос, окреп и за своим названным отцом ходит, как привязанный, во всём ему подражает. Даром, что Дьярви всего на 12 лет старше. Наш муж альфа заматерел, уже выше меня на полголовы, раздался в плечах. Он стал сотским в отряде пограничников и приобрёл серьёзный вес, как первый товарищ урядника. Его побаиваются не столько из-за шрамов, сколько из-за сурового нрава и тяжёлой руки. В семье у нас по другому. Домашних Дьярви никогда не строит, не ущемляет, прислушивается к нашим словам, позволяет заниматься тем, чем мы считаем нужным, а уж папу и малышей на руках таскает постоянно. Но только в нашем дворе или в доме, это не для чужих глаз. А я? Что я? Меня всё устраивает. Хороший секс пару раз в неделю, уютный дом, вкусная еда, есть прибыльное дело, дети подрастают, вояки мелкие, и любимые люди рядом. Что ещё надо человеку для счастья? Разве что, ещё одного омегу присмотреть нашему господину. Он у нас достойный во всех отношениях альфа. Его даже шрамы не портят. А воду с лица не пить, мы с Гарди так считаем. Так что осенью будет пополнение в нашей семье.