Мелочи...

Прошло две недели. Я приехал в больницу к Мэр час назад. В 21:00 я каждый день приезжаю к ней, надеясь, что она меня вспомнит. Я нахожу время, не смотря на очень загруженный график, пытаюсь найти что-то, что может помочь ей вспомнить хотя бы кого-нибудь. Её родители знают о произошедшем. Они были во Франции, когда это случилось. Анна, её мать, сражу же спохватилась и на следующий день была в больнице у дочери, но тогда Мэр ещё не говорила. Потом Анна была вынуждена вернуться в Париж вместе с отцом, у них там временная работа. Спросите что Зейн? Зейн — козёл. В хорошем смысле. Ему как всегда везёт. У него тоже была кома, но он всех помнит, всё знает, и самочувствие у него хорошее. Сегодня я решил остаться в больнице на ночь, потому что не хотел оставлять любимую одну. Я не спал до 4-х часов утра, и как только начал погружаться в царство Морфея в палате на кресле, то сон как рукой сняло. Но этому была причина: я услышал тихие крики Мэри, они менялись «Гарри!» или «Стайлс!» и ещё «Малик!». Значит Берон был прав, он сказал, что воспоминания должны вернутся к ней, но, скорее всего, это будет происходить во сне, поэтому она не будет обращать на это внимания, так как будет думать, что это просто сон. Уснул я ближе к часам 7-ми утра. Проснувшись, я увидел перед собой Берона. Он ставил Мэр какую-то капельницу. — Ну что, есть прогресс? — протирая глаза от сна, спросил я. Берон сделал какое-то странное выражение лица. — Гарри, ты же сам всё видишь, она никого не помнит. Пока мы не в силах ничего с этим сделать. Я кивнул, а Берон ушёл. POV Mary Чувство пустоты. Не хватает чего-то важного, но чего? На этот вопрос мне не могут ответить прямо, но мне кажется, что мне не хватает воспоминаний. Господи, да кого я обманываю? Конечно мне не хватает воспоминаний, я не помню бо́льшую часть своей жизни, а как вспомнить — я не знаю! И снова доктор с этой, разъедающей жуткой болью мои руки, капельницей. Я приоткрыла глаза. Опять этот кудрявый, что он прицепился ко мне, как банный лист к жопе? Хотя, вдруг он тоже часть моих воспоминаний, и он это знает, а я не помню. — Молодой человек. Молодой человек, — позвала я, парень медленно поднял голову. — Помните, вы говорили, что мы знакомы? — он медленно кивнул. — Вы не могли бы рассказать как и где мы познакомились? Это очень важно. — Могу, — он подвинулся чуть ближе ко мне. — Я певец. Мы поем с друзьями. Это был один из наших концертов, он был в твоём городе. Ты пришла туда. Стояла в первом ряду в ослепительном платье с такой же ослепительной улыбкой и сверкающими глазами. Ты была со своей подругой, вы были в одинаковых платьях, которые слепили нам глаза. Мы вас заметили и в перерыве между песнями попросили ваши контакты. На следующий день мы встретились. Гуляли по городу, мы с тобой поцеловались. — Что, так сразу? — удивилась я. — Эта была любовь с первого взгляда, — грустно сказал парень, и у него в глазах начали скапливаться слёзы. Неужели ему вправду больно говорить об этом? — Мы много гуляли с тобой и нашими друзьями. Ну как-то так. Дальше мы молчали, парень изредка нарушал тишину тихими всхлипами. Я обдумывала его слова. — Как тебя зовут? — нарушив тишину, спросила я. — Гарри. — Гарри, прости меня, но я правда ничего не помню, мне жаль если я причиняю такому парню, как ты боль. — Это ты меня прости, если бы не я, ты бы тут не лежала. — Ты о чём? — Ты всё равно не помнишь, а рассказывать всё заново — это лезвием по сердцу. — Слушай, а что за музыка? Её можно как-то послушать? — Да, конечно, можно, погоди секунду, — парень достал из кармана телефон, а потом порылся в куртке и достал наушники. — Вот, держи, — он протянул мне технику, — там несколько альбомов. — Как-то не удобно, это же твой телефон, и мне… — Это твой телефон. До завтра родная, — перебил меня Гарри и, оставив поцелуй на моем лбу, скрылся за белой дверью палаты. Я включила первую попавшуюся песню — «Little things» В памяти начали всплывать картинки к описаниям парня, и я плавно уплыла в сон.