Under tale

      Каждый в подземелье знает, что у всех существ есть особая метка. Причём она может появиться в любом возрасте и в любом месте. Однажды Фриск услышала, что чья-то бабушка получила свою метку на прошлой неделе (а ей 68).       К тому времени Фриск уже вместе с остальными монстрами вышли на поверхность. Но вместе с тем, пришлось ходить ещё и в школу.       Девочка не помнит своей прежней жизни. Может быть, она была в приюте, а может родители и вовсе не любили её и были только рады её исчезновению… кто бы знал?       В школу Фриски идёт пешком, к счастью, дом недалеко. А живёт она с Ториель и Азгором (они так и не помирились, но будем надеяться, что скоро они вновь сойдутся). Ториель преподает в школе, а Азгор, как и подобает королю, ведёт какие-то королевские дела. Братья-скелеты живут рядышком. И особо ничем не занимаются. Андайн с Альфис живут вместе, как и, собственно, Меттатон, хотя, он обычно ночует у Напстаблука, если не нужно закачивать новые обновления от Альфис. Андайн стала полицейским после нескольких лет обучения, а Альфис обычно беседует с другими учёными и открывает мир науки.       Из главных остался только один: Азриель. Впрочем, девочке ничего (кроме него самого) не помешало переместить его в цветочный горшок и поставить его на место, где было солнечно, но не слишком жарко, хорошо, что и такое место нашлось. А вообще, практически все монстры заявили, что будут жить рядом друг с другом.       Это был обычный учебный день. 14-летняя Фриск уже собрала в школу всё необходимое. У неё было такое приподнятое настроение: ей казалось, что сегодня будет что-то грандиозное. — Эй, неудачница, дай мне воды! Неужели это так трудно? — девочка даже не обратила внимание на такое грубое обращение, однако, полила цветок и пожелала ему хорошего дня. У него, кстати, тоже была метка под левым листиком, которую он тщательно прячет, как от всех, так и от себя. И никто, кроме него, не знает, как выглядит эта метка. — Фриски, милая, ты уже проснулась? — крикнула с кухни Ториель. — Да, мамуль, — Фриск прокралась к Ториель сзади и крепко, но нежно обняла. Ториель чуть вздрогнула от неожиданных объятий и тихого обращения: она думала, что Фриск ещё в комнате, ибо она так рано не встает. — Что-то ты сегодня рано… и настроение у тебя сегодня лучше, чем обычно, — с подозрением в голосе сказала мама. — Хорошее предчувствие, — сказала девочка, пожав плечами. — Хорошо выучила уроки и претендуешь на пятёрки? — добродушно улыбнулась Ториель. — Можно и так сказать. А ты разве не идёшь в школу? — Мне на вторую смену, — отмахнулась Ториель.       Съев хлопья Темми, Фриск отправилась в школу. Жалко, что братья-скелеты уже не учатся, печально подумала кареглазая.       По пути ничего интересного не произошло. Но у девочки же было какое-то странное и будоражащее чувство, будто это что-то вот-вот случится! Увы, после первых двух уроков ничего такого не было, кроме, пожалуй, сложной контрольной по алгебре.       А вот на третьем уроке её шея под правым ухом почему-то чесалась. Её так саднило, что она была полностью красная. А вопреки всему, разглядеть её полностью ей не удалось даже на переменах. На всех уроках как назло её и весь класс задерживали. На обеденном перерыве ей всё-же удалось рассмотреть свою шею через одолженное зеркало. У неё даже пропал дар речи на несколько минут, пока монстрёнок (да-да, тот самый) не начал щёлкать пальцами (допустим, они у него есть) перед её лицом и звать её. И спустя секунду он заметил что она смотрела в зеркало на свою метку. Даже у него ещё не нету! — Т-ты… у тебя… Как? — Монстрёнок произнёс удивлённый и завистливый возглас. — Поверить не могу… ты представляешь?! У меня… Появилась… Метка!!! — девочка уже во всю кричала с неподдельной радостью и оповещала об этом каждого, находящегося поблизости.       Фриск с удивлением и восторгом смотрела на аккуратный рисунок косточки. Она была белая, словно снег и отдавала голубизной. Фриск даже на минуту задумалась. А вдруг, её родственная душа — это один из братьев скелетов? Уже улыбнувшись от этой мысли, она вспомнила, что скелетов (живых, монстров), на самом деле, много.       Фриск прикоснулась к метке и она почувствовала прилив неожиданной и неестественной радости, как будто, радовалась вовсе не она, а кто-то другой.       Но Фриск не придала этому особого значения.