Разные мечты во Вселенной

      Темная безлунная ночь, одни лишь звёзды горят в небе. На разных концах Вселенной двое очень похожих друг на друга людей думали об совершенно разных и одновременно одинаковых вещах.       Мальчишка прижимал к себе носовой платок, который ему выдал капитан после кровотечения из носа. Он мечтал о взаимной любви. Что бы он стал дорог тому, кто был самым ценным для него человеком. Мальчик поднял глаза и увидел в окно, что падает звезда.       Взрослый мужчина нежно гладил по волосам свое тяжело добытое счастье. Это счастье так заработалось, что уснуло на диване в гостиной. Что ж, переносить его нет смысла, а то вдруг разбудит, а так не хочется. Хорошо ещё, что был только в шортах, комфортнее спать будет.       Мужчина поцеловал спящего и подумал, что если бы ему пришлось еще раз завоевать свою любовь, он бы ни за что не отказался. И он даже не заметил, как за окном быстро пролетела горящая комета. Двое думали о любви.       Вселенная услышала желание и обещание, что ж, она их исполнит.       Открывать глаза было тяжело. Сон никак не хотел отпускать его из своих обьятий. Вчерашняя вылазка по зачистке стены Марии была достаточно утомительной, а последующие отчёты ужасно длинными. Но всё-таки утро пришло, а значит пора вставать. И неизвестно, сколько он так провалялся.       Первое, на что обратил внимание цепкий, тренированый ум, это местоположение. Обычно Леви имел удовольствия просыпаться в кресле около стола с сопутствующей болью шеи и небольшими отёками всего тела. Которые, впрочем, достаточно быстро убирались при утренней тренировке. Сейчас же он лежал на странной кровати с мягкой обивкой, чем-то напоминающую ему его кресло, только более длинное и уж точно более комфортное для сна. Второй странностью, которую заметил сонный мозг, был запах. Пахло довольно приятно, скорее всего какой-то выпечкой и свежесвареным кофе.       Сделав рывок и облокотившись на руку, Леви сел, попутно скинув с себя очень мягкую и слегка колючую ткань, что укрывала его. Осмотревшись, он увидел что оказался в комнате, довольно странной, по правде говоря.       Помещение было выдержано в кофейных и кремовых цветах, большое окно почти на всю боковую стену позволяло бы лучам солнца беспроблемно проникать в комнату, если бы не массивные, коричневые шторы.       За что сразу зацепился взгляд, так это за странное большое чёрное зеркало, с какими-то кнопками внизу, рядом с которым стояли большие, такие же черные коробки с кругами, на которые была натянута сетка, всё это соединялось непонятными чёрными проводами. Под этим чёрным зеркалом находилась небольшая, длинная тумба, на которой стояла ваза кремового цвета с букетом из роз.За собой капитан заметил три небольшие картины в деревянных рамках с непонятными изображениями.       Теперь, когда он немного разузнал обстановку, голову заполонили мысли, и он начал рассуждать. Вряд ли его похитили, иначе почему он не связан, хотя, возможно, дверь заперта и неизвестно…       Додумать мысль не дал ужасно знакомый голос, только с очень странным, заботливым тоном. Голос его личной головной боли — Эрен Йегера. — Леви, проснулся наконец. Сколько раз тебе говорить, никуда твоя клининговая компания не денется, если ты будешь нормально отдыхать, — надежда человечества выглядел ну очень странно, он был в одних трусах, сверху был накинул смешной фартук с непонятным желтым существом на нём. Волосы были в ужасном беспорядке, и одной рукой он протирал глаза. В другой же держал небольшой половник, который был измазан, как потом понял Леви, в тесте.       Это… Нечто улыбнулось, облизнуло губы, а после наглым образом эти же губы приблизил к его, капитана, губам, и пока он не успел опомниться, начал его жадно целовать.       Глаза лучшего воина человечества в шоке распахнулись, и он резко оттолкнул мальчишку. Тот, чуть ли не встретился с полом задницей, но всё-таки устоял на ногах и с каким-то удивлением посмотрел на своего оппонента, его губы разомкнулись, но уже для того чтобы заговорить: — Леви, какого хрена, больно же, если ты обиделся на меня за что-то, то сразу говорю, я не хотел! Хотя и понятия не имею что случилось! — Вот и я тебя, рядовой Йегерь, спрашиваю, какого хера ты вытворяешь, что это, блять, за место? — капитан начинал злиться, всё это казалось ему одной дурацкой шуткой от Ханджи, которой иногда ну очень не хватает адреналина.В то время «рядовой Йегер» решил не молчать: — Любовь моя, ты головой не стукнулся? Какой я тебя рядовой? Я же даже в армии не служил, или это твои очередные шуточки и ты хочешь поиграть, м-м-м… Мой командир… — тон с злого превратился в игривый, и Эрен плотоядно улыбнулся, его глаза загорелись, — так я могу это устроить.       Он потянул свои руки к телу Леви, и они оба завалились на диван, он начал жадно оглаживать оголенный торс, припадая губами к соскам.       Голова Эрена оказалась ниже подбородка Аккермана, и тот, воспользовавшись шансом, схватил своего подчинённого за волосы и с силой дернул вверх. Тот вскрикнул, а капитан начал в своей любимой форме допроса задавать вопросы: — Йегер, ты рассудка лишился, забыл кто я? — Эрен посмотрел ему в глаза и спокойно, с улыбкой ответил: — Конечно я знаю, кто ты. Ты мой любимый, — поцелуй в щеку, — муж.       Леви в шоке переваривал информацию. Какой нахрен муж?! Хорошо, рано паниковать. Продолжим допрос. — Эрен, а кто же у нас ты? Эрен посмотрел на него, как на умалишённого, впервые капитан видел такое презрительно-удивлённое выражение лица у всегда исполнительного Эрена, но тот всё-таки ответил. — Я-то знаю, я — Эрен Аккерман-Йегер, твой супруг и писатель. А теперь, когда я ответил на твои вопросы, ответь мне на мой, один. Леви Акерман-Йегер, какого хера тут творится? Это совсем не смешно!       Леви открыл рот, да так его и захлопнул, ничего не понимая, он тихо ответил: — Я не знаю. Засыпал я у себя в комнате, как обычно заваленый бумагами про очистку стены Мария, а проснулся хрен пойми где, на такой высоте, что я даже не вижу крон деревьев, а мой подчиненный, придурок с силой титана, заявляет мне что он мой муж! Признавайся, это всё Ханджи?       Эрен снова посмотрел на него, отодвинулся, и посмотрев в глаза, спокойно сказал: — Знаешь, я понятия не имею, о ком ты говоришь, и не знаю, кто такие титаны. Давай я тебе расскажу, что знаю я. А может, потом твой глупый сон забудется. — Знаешь, если честно, я считаю сном всю эту трахомудею.       Эрен снова взглянул на него, отодвинулся и присел на другой конец дивана. Помолчал немного и начал свой рассказ: — Меня зовут Эрен Йегер, мне 25 лет, я сын Григория Йегера, владельца клиники пластической хирургии, моя мама, Карла, занимаеться благотворительностью, параллельно держа клининговую компанию… — его перебили: — Твои родители живы? — удивлённо. — Конечно же они живы, а что? — обеспокоенно. — Да так, спрашиваю.       Леви провел рукой по волосам; мда, надо бы постричься. Эрен тем временем продолжил: — Так вот, у меня есть брат Зик, и приемная сестра Микаса… — он был снова перебит: — Ты разве знаешь Зика?! Вы не враждуете? — Леви был в шоке, ведь в его реальности Эрен только-только узнал про брата. Тот фыркнул: — Конечно знаю, он мой старший брат, и хоть отец не очень обошёлся с ним, пытаясь вырастить из него будущего врача и главу клиники, мы поддерживаем дружеские отношения. Первая жена моего отца — Дина, — погибла, и Зик остался без матери, потом отец познакомился с мамой, а после родился я. Потом появилась Микаса.       Капрал улыбнулся. — Дай угадаю, ты спас её от работорговцев?       При этом заявлении на него посмотрели очень странно, и Эрен схватился за голову, взлохматил волосы, а после положил руки на колени. Продолжил: — Да нет, мы познакомились когда её родители погибли в автокатастрофе, она была вместе с ними в машине, но выжила, я тогда шёл со школы и вытащил её, и вовремя, машина взорвалась через минуту, мы еле успели отскочить. Мда, тяжело вспоминать, но потом мои родители стали её опекунами. А она никак от меня отвязаться не может, точнее не могла, до твоего появления в моей жизни, — Эрен тепло улыбнулся ему, и будто по привычке потянул к нему руки, но остановил себя. Потом достал откуда-то пачку сигарет и закурил. Дым рассеивался по комнате, никотиновый запах успокаивал и расслаблял. Парень затянулся, и посмотрев на Леви, сказал: — Знаешь, если я и думал, что ты надо мной шутишь, то сейчас я получил доказательство твоей амнезии. Ты никогда не позволял мне курить. Ладно, продолжим. Я достаточно рано начал издавать книги, первая была напечатана в возрасте 16-ти лет, я подписался псевдонимом и отправил в издательство."Рассвет тьмы» стал рассветом для моей карьеры, книга стала набирать популярность. За ней пошли ещё и ещё: «Конец нашей истории», «Когда начнут гореть новые звёзды» и еще несколько, все они приносили мне деньги и славу. Я писал, писал каждый день, и не замечал, как медленно угасаю, спрятавшись за буквами. И вот в тот день, когда я закончил «Цветок тумана», опустил крышку ноутбука и понял: я выгорел.       После такого долгого монолога Эрен ушел, вернулся минут через пятнадцать, держа в руках две чашки: с горячим чаем и слегка остывшим кофе, и такими же блинчиками. Молча поставил их возле мужчины и отхлебнул со своей чашки. Леви всё это время лишь молча наблюдал и анализировал. Пока информации было много, но в четкую картину она не складывалась. Он потянулся за чашкой, отхлебнул и с удивлением понял: чай был идеальным, таким, какой он любит. Эрен продолжал: — Я думал: ну всё, конец моей писательской карьере, когда за год не смог написать ни строчки. А еще на месяц ушел в запой. А потом… Потом был мамин благотворительный вечер. Я танцевал с Микасой и развлекал себя шампанским.А после, я никогда не забуду ту секунду, когда развернулся и увидел тебя. Ты был прекрасен, с презрительным взглядом ты смотрел на всех, а я… А я не мог оторвать от тебя глаз, в тот день я полюбил тебя.Прекрасного волшебника, который смотрел на меня на фоне звёздного неба и полной луны. Потом был период знакомства, встреч, и вот мы женаты уже два года, — Эрен взял его руки в свои и нежно прикоснулся к ним губами, — два самых счастливых года в моей жизни. За это время я написал четыре книги, стал самым знаменитым молодым писателем. Ты открыл чайную лавку и помогаешь моей маме с клиннинговой компанией. Я люблю тебя.       Весь монолог Леви слушал открыв рот, ему не верилось, что его так любят, любят настолько, что это сквозит в каждом движении, в каждом взгляде. И это пугало, пугало настолько, что захотелось убрать этот взгляд верного щенка, и в то же время это было чудесно.       Капитан решил, что хватит лежать, или сидеть в постели и встал. Только сейчас до него дошло, что он полуголый, и это было не очень приятно. Аккерман уже начал думать, как ему найти одежду как Эрен, будто прочёл его мысли: — Я сейчас принесу тебе твою рубашку.       А потом притих на некоторое время, чтобы потом сказать: — Меня ужасно пугает твоя амнезия, не потому что ты меня забыл, я надеюсь, что твои слова о любви были не пустым сотрясанием воздуха, и всё можно еще вернуть. Меня пугает то, что завтра нам надо будет подписывать бумаги на усыновление Каролины. Завтра надо будет пройти последние тесты, чтобы проверка поверила, что мы любим друг друга и её. Мы не можем её оставить там еще на время, она и так ждет слишком долго… , — он развернулся и закрыл за собой дверь.       А где-то, на другом конце Вселенной, под звуки трубы, которая будит каждое утро солдат, проснулся Леви Аккерман, не сильнейший воин человечества, а просто счастливый человек. Он удивился тому, что проснулся в кресле, и всё тело ужасно ломит. И тут до него дошло. Он не у себя дома…