Мясорубка

Жужжание бензопилы и смех отражались от стен заброшенного здания. Черно-белая клоунесса продвигалась по коридору, ощущая запах молодой крови. Жертве уже было не убежать далеко: человеку проблематично спасать свою шкуру, когда живот украшает глубокое кровоточащее ранение. Джилл шла на запах детской крови. Её лицо, чёрное платье, чулки… Все было в крови жертвы, которая так старательно хваталась за жизнь, убегая от неминуемого. — Где ты? Моя крошка, где ты сейчас? — Пропела Смеющаяся, и в следующий миг, словно в подтверждение своего прозвища, безумно захохотала. Запах крови становился всё отчётливее. И клоунесса была озадачена, когда вдруг услышала детский визг. Затем что-то хлопнуло — ребёнок затих. На смену его визга пришёл грубый, жутковатый хохот. Сопровождался он незатейливой мелодией, которая была знакома Джилл. Она вздрогнула, распознав эту мелодию. Это несомненно была «Pop Goes The Weasel». Не теряя времени, клоунесса с любопытством заглянула в комнату, откуда доносились эти звуки. Спиной к ней стоял двухметровый силуэт. Плечи от объёма чёрно-белых перьев на них казались больше, чем были и даже устрашали. Почти до пола свисала словно вшитая в спину веревка с кольцом. Руки в черно-белых рукавах держали что-то хрупкое и маленькое. А рядом на полу доигрывала свою мелодию чёрно-белая коробочка, из коих обычно выскакивали черти или клоуны на пружинках. Джилл прекрасно знала, что и этот клоун появился на свет из коробки. Ведь его она признала сразу: это был хорошо известный ей Смеющийся Джек. В руках он держал её жертву: это Джилл поняла, когда тело той полетело в стену и медленно сползло по ней в кучу таких же изуродованных детских трупиков. На лице Смеющийся отразился оскал: как бы она не относилась к монстру, это была наглость, за которую он должен был поплатиться. Клоунесса громко завизжала. В ту же секунду была запущена и вновь начала свою работу бензопила в её руках. Тогда музыка из коробки звучать перестала. А клоун даже с места не сдвинулся. Смеющаяся бросилась на него, лезвие бензопилы угрожающе взревело точно над головой монстра. Но именно тогда, резко разворачиваясь, он прошёлся когтями по животу Джилл, истерически засмеявшись. — Ко мне пожаловали гости! Конечно, Смеющуюся это не остановило: из ранений лишь появился пух, который служил набивкой этому человекоподобному существу. И бензопила с раскатистым рёвом прошла сквозь голову Джека. Тот, в свою очередь, запустил свои когти в живот Джилл, да так глубоко, что они прошли насквозь, кончики же торчали с другой стороны. Хохот монстра не прекращался. — Как жаль, что надолго ты тут не задержишься! Клоунесса завизжала от ярости. Она понимала: Джека просто так не убьёшь. Но и она не проста. Джилл крепко ударила монстра по щеке, но увидев, что тот и не намерен выпускать своей руки, клоунесса, злорадно улыбаясь, отрубила ту клоуну. Джек злобно рыкнул. Боли он не чувствовал, но негодование и бешенство стало расти в нём. Зная натуру монстра, эти чувства могли достигнуть в нем колоссальных размеров. Смеющийся выпрямился, направив свою целую руку в сторону клоунессы, которая медленно отходила назад, угрожающе направив своё оружие на клоуна. Как бы невероятно не звучало, но рука словно пришла в бешенство: она стала расти в длину, быстро обвивая руки Джилл. Но клоунесса громко взревела, вцепившись в свою бензопилу. Та с грохотом рухнула на пол лишь тогда, когда Джек резко сжал руки Смеющейся, и полные пуха конечности под напором стали максимально тонкими и слабыми. Клоун ухмыльнулся. Безумно хихикая, он прижал клоунессу к стене, здоровой рукой схватив её за шею и крепко ту сжав. Как же ему хотелось услышать хруст костей… Но его, конечно, не было. Клоун злобно рыкнул. — Бесполезная шавка… Пародия на меня… Рука, что была частично отрублена, регенерировала. И теперь клоун с особым наслаждением рвал в клочья платье на Джилл, добираясь до её кожи. Регенерировавшее брюхо Смеющейся вновь было разодрано. Клоунесса злобно оскалилась. В следующий момент она с размаху вонзила свой нос в плечо противника. Неожиданный ход с её стороны. Но на что только не пойдёшь, когда лишён основного оружия. Подобная выходка заставила Джека раскатисто засмеяться. Рукой он прижал голову Джилл к своей шее, не обращая внимания на ранение плеча. — Что ты слышишь? Клоунесса была в растерянности. Она слышала какой-то непонятный треск в глотке монстра. Треск чего-то живого. Словно кто-то там внутри… Перебирал крошечными лапками… Хихикая, Джек ударил соперницу головой об стену. Та взвизгнула. Клоунесса обратила внимание на шею клоуна: та словно опухла, стала шире и в ней что-то шевелилось. Приподняв голову Смеющейся за её же нос, монстр воткнул коготь свободной руки той под подбородок. Джек стал вести его вниз, словно змейку на костюме, распарывая соперницу. Та стала корчить недовольные гримасы, всячески стараясь противостоять. Но ситуация для неё была безвыходной. Распоров затем грудную клетку и живот, Смеющийся вытащил свой коготь, наклонившись к животу Джилл. Он почувствовал, что та стала сопротивляться с большим упорством, вонзая свои когти монстру в спину. Кажется, клоунесса поняла, что намеревается сделать Джек. Он только открыл пасть, и оттуда выполз таракан. Но если бы один: кажется, там, глубоко в глотке их было не меньше сотни. Мерзкое насекомое тут же погрузилось в живот девушки, зарываясь в пух, наполняющий её. Примеру первого последовали остальные. Букашки стали создавать лабиринты внутри девушки, прогрызая её кожу, выбираясь наружу и вновь заползая внутрь. Джилл зажмурилась и в следующий момент раздался дикий визг. Услышав его, монстр отпустил клоунессу, сделав пару шагов назад. С ухмылкой на лице тиран наблюдал за тем, как тараканы бугорками передвигаются внутри девушки. Несчастную начало трясти: не сказать, что ей было больно. Скорее ей было безумно мерзко ощущать этих тварей внутри себя, практически везде. Душераздирающие вопли вырывались из глотки Джилл. Она рвала на себе кожу, стараясь избавиться от насекомых. Это насмешило Джека. Он стал истерично хохотать. — Ты бы видела себя! Чего стоишь?! Пляши чечетку или джигу, может это тебя спасёт! Неожиданно бензопила вновь взревела. Клоун своими действиями пробуждал в клоунессе большее желание убивать. Она смотрела на него бешеными глазами, уже сама на себя не похожая: тело в пуху, почти не регенерирует, в волосах путаются тараканы. Платье превратилось в лохмотья. Проеденными руками озлобленная Джилл держала своё оружие. Она решила наплевать на свою брезгливость, на то, что возможно она скоро развалится. С воинственным кличем Смеющаяся толкнула соперника ногой точно в кучу его жертв. Джек был удивлён. И теперь же хохотала уже Джилл. Широкое лезвие бензопилы взревело в воздухе и тут же исчезло в животе соперника. Хохот, который тут же раздался со стороны клоуна лишь сильнее злил девушку. Пух из живота Джека летел во все стороны. Кровь мешалась с ним, крася белоснежный «внутренний мир» монстра в багровый цвет. Разгневанная, подранная клоунесса месила своего соперника с кровью. И как же её трясло от того факта, что он смеётся. Смеётся над ней и её действиями, осознавая, что они бесполезны. Мысль о ничтожности её действий пронеслась и в её голове, но безумие, взявшее её под контроль, не позволяло подобным рассуждениям брать верх над разумом. На месте живота клоуна уже зияла дыра, а Джилл, под грубый смех Джека, уже месила в кровь те трупы, что были под ним, пачкаясь в ошмётках мяса, что летели во все стороны. Джеку стал надоедать этот цирк. Он поднял ноги, упираясь теми в живот клоунессы. Тут конечности клоуна стали расти в длину, в прочем, как и он сам. Когда монстр понял, что ноги его соперницы уже оторвались от пола, да и бензопила на достаёт до пострадавшего живота, рост Смеющегося прекратился. Он резко перевернулся на бок, тем самым откидывая девушку в сторону. Ослабевшие от ран руки Джилл выпустили бензопилу, и та благополучно полетела в стену. Тогда клоун стал подниматься на ноги. Рана на животе стала регенерировать. Несмотря на то, что клоуну пришлось немного согнуться, чтобы поместиться в комнате с уже низким для него потолком, его новый рост играл ему на руку. Он дотянулся до девушки, отброшенной в сторону. Взял её за ногу, подняв перед собой. Как ему нравилось, что Джилл пришла в бешенство, увидев довольную ухмылку на его лице. — Ты — мусор. Всегда таким была. И всегда таким будешь. С этими словами, тяжело шагая, монстр понёс соперницу к окну. Это уже происходило под тихую мелодию «Pop Goes The Weasel», которая вновь зазвучала из коробки. Джилл старалась выкрутиться, гневно кричала, рычала, брызжа слюной в прямом смысле. А клоуну уже было все равно. Он лишь хихикал, или, скорее, хохотал при виде чистой злобы со стороны растерзанной клоунессы. Донеся ту до окна, Джек лишь заулыбался максимально широко. Он вытянул руку в окно. — Пока-пока! Твоя судьба — гнить в кустах, моя крошка. Джек отпустил поверженную Джилл. Она камнем полетела вниз и с грохотом приземлилась на землю. Дождь на улице крупными каплями бил по её лицу. А из одного окна заброшенного здания на полуживую смотрела жутко улыбающаяся рожа клоуна. Тут клоунесса ощутила новую боль: что-то ударило её по лбу и откатилось в сторону. Когда Смеющаяся приподнялась, она обнаружила рядом с собой коробочку, из которой звучали последние ноты неизменной «Pop Goes The Weasel».