Восставшая из мертвых

Яркие краски заката окрашивали улицы оранжевыми, розовыми и алыми оттенками, заливая и класс 1-С лучами уходящего солнца. В академии почти не осталось никого, не считая Аизавы-сенсея, которого недавно выписали из больницы после лечения травм, полученных в стычке со злодеями, Хитоши-сана и меня. Не могу, конечно, говорить, что мы прям единственные живые души на данный момент в стенах Юуэй, но никого другого я не видела. На улице стало чуточку прохладнее, но для меня перепады температур не особо заметны в весенне-летнюю пору, опять же дело в моей долбанной причуде. После нападения Лиги Злодеев на USJ, меня проверила специально собранная команда медиков, дабы получше изучить поведение моего организма. Единственная новая «особенность», отличающая меня и в человеческой форме от обычных людей, низкая температура тела. Чтобы как-то повысить ее, меня просили почаще принимать горячую пищу и стараться не давать касаться оголенной кожи, за исключением кистей рук, так как холодные руки еще можно как-то объяснить, а вот температура всего тела, равная примерно двадцать пять — двадцать семь градусов, является проблемой. Именно это, скорее всего, и удивило Тодороки-сана. Собирая учебники в сумку, я, глянув в окно, засмотрелась на красноватого цвета солнце. Вместе с изменением оттенка небесного светила происходят перемены и в палитре неба. Вблизи солнца оно окрашивается в красные, желтые и оранжевые тона, а над противосолнечной частью горизонта появляется светлая, бледная полоса. Я люблю любоваться закатами да рассветами. Это завораживающее зрелище. От созерцания сея прекрасной картины меня отвлек голос Аизавы-сенсея. Мужчина обратился ко мне с просьбой поторапливаться. После того самого разговора с директором Недзу и Всемогущим я узнала много нового. Не знаю, откуда эта искренность с их стороны, ведь то, о чем мне сказали, было довольно большой тайной: Всемогущий в скором времени уйдет в закат, и его место должен занять Мидория. Я была удивлена, даже решила, что Изуку сын Всемогущего, но, как оказалось, это всего лишь моя больная фантазия. О моем «секрете» узнал Хитоши, дабы, если учителей не окажется рядом, он смог взять меня под контроль своей причуды и успокоить. После того, как мою мать объявили в розыск, мне предоставили комнату в общежитии Юуэй. Было очень неловко собирать наспех самые нужные вещи под надзором двух полицейских и Аизавы-сана. Это нереально стремно, когда дело доходит до нижнего белья. Вот представьте: вы должны собрать свой шмот за двадцать минут, а вам в спину глядят три пары мужских глаз и внимательно следят, что берете в руки, как и куда кладете. Бррр, благо, классный руководитель Изуку понял, почему я застопорилась, замерев у ящичка с нижним бельем. Они покинули комнату на минуту-две. Этого хватило, но потом, в общежитии, мои вещи проверила госпожа Полночь. Так, я снова отвлеклась и задумалась, пялясь в одну точку, из-за чего Хитоши-сан потормошил меня за плечо. — Йеста-тян? — парень хоть и выглядел как обычно спокойно, но рука на плече напряглась. — А? Да-да, прости, — я скинула тетради и канцелярию в сумку, наспех застегивая ее. — Сегодня тебя проводит до общежития кто-то из моего класса, — бросил Сотриголова, читая чью-то тетрадь с аккуратным и понятным почерком, — не знаю кто, они сами решали. — Хорошо, — я вопросительно глянула на моего «репетитора», а тот лишь пожал плечами и направился к выходу. — Доброго вечера вам, сенсей. Направляясь к выходу, где, по идее, меня должен ждать мой «надзиратель», я ломала голову над вопросом «кто же это?» Мне бы хотелось, чтобы это был Киришима. Или Тодороки. Он все еще интересовал меня, но ничего такого, простой интерес как к личности. После той беседы меня до переезда в общежитие, то есть два дня, не пускали домой. Я жила под надзором Фудзуми-самы, не ходила даже в школу и на работу. После переезда ребята с 1-А иногда провожали меня до моей обители, например, Очако, Деку, Иида, Мина или Киришима. Чаще всех я ходила с Хитоши, но сегодня мы задержались подольше и ему срочно надо домой. Это все из-за того, что моя мать могла выследить меня. Недавно выяснили, что задержанный Ному — это существо, которое создали из трех разных людей. Директор Недзу и Всемогущий опасаются, что меня могут использовать для создания еще одного Ному, но тогда он будет куда сильнее пойманного. Даже если при подобном надзоре меня и «заберут», то ребята смогут вовремя сообщить об этом учителям или полиции. Выйдя из здания академии и устремив взгляд на ворота, моя челюсть решила поцеловать тротуар. В свете уходящего солнца было сложно разглядеть, кто же стоял у ворот, да еще и не в школьной форме, но когда до меня дошло, что стоящий впереди пепельный блондин — это, блин, Бакугоу, то просто застыла. Как? Как его заставили меня проводить? Он же ненавидит меня! Боже, кажется, это плата за все мои грешки. Юноша стоял спиной к академии и глядел куда-то вперед. Шинсо-сан, заметив как я впала в ступор, ухватил меня за рукав пиджака и потащил к Кацуки. Взрывной блондинчик обернулся, когда мы были в метрах пяти от него. Он смерил Шинсо презрительным взглядом и глянул на меня. В оранжевых глазах читалась усталость, раздражение и еще что-то. Эй, Кацуки, где ты презрение ко мне потерял? — Че так долго? — зная характер и вспыльчивость Бакугоу, я старалась тщательно подбирать слова для ответа, но в этот раз не успела даже рот разинуть, как блондин повернулся спиной и направился в сторону общежития. Кивнув Хитоши на прощание, я поспешила за Кац-чаном. Парень шел чуть впереди, молча, сгорбившись и засунув руки в карманы брюк. Он выглядел так, будто сильно задумался о чем-то, например, о предстоящем Спортивном Фестивале. Нет, не то, чтобы я считаю его глупым, нет. Просто мне было немного странно видеть задумчивого Бакугоу. Если бы он был чуть более… сдержанным, то, думаю, мы бы даже поладили. Боже, ударьте меня. Я со всеми хочу дружить и общаться, аж тошно от себя. Эти глупые попытки жить нормальной жизнью с ненормальной причудой и мамашей… Парень неожиданно остановился, а я, шлепающая позади него, не заметила и врезалась в него. Он ненамного выше меня, всего, наверно, сантиметров десять, а то и меньше, но тем не менее я врезалась лицом ему в спину. Едва не упав, я застыла от страха, ожидая получить не хилых таких люлей. Какого мое удивление было, когда Кац-чан повернулся ко мне и, не поверите, был готов протянуть руку. Ё-мае, где крики?! Где пиздюли, в конце концов?! Он что, заболел? — А? — протянул он. Кацуки выглядел уставшим, будто работал двадцать четыре часа и семь дней в неделю. Он снова отвернулся и продолжил идти. Я лишь облегченно выдохнула и поспешила за ним, теперь внимательно следя, чтобы снова не врезаться. Ух, осталось всего пара шажков и мы на территории общежития! И приключения, надеюсь, на сегодня закончатся. И только я подумала об этом, как Бакугоу задал мне вопрос, который заставил меня содрогнуться и едва не облевать тротуар: — Тот мужик… Он твой отец? — Нет, конечно! Болван.! — пискнула я. Осознав, что ляпнула, я хотела сделать себе фейспалм, но парень задал следующий вопрос, не обратив внимания на обзывательство. — Тогда почему твоя мать так печется за него, когда родную дочь чуть ли не уебала ножом по башке? — вспомнив, что именно он спас меня от прямого попадания по моей головушке, я смутилась. Поблагодарить ли? А нужна ли ему моя благодарность? Бакугоу интересная персона, как и Тодороки. Хм, чего это я Тодороки вспомнила?.. — Эй! — Прости, — подняла я руки в жесте «сдаюсь», — спасибо, что помог мне тогда, — я поклонилась ему в пояс, не зная, как еще показать, что безмерно ему благодарна. — Я не помогал тебе! Твоя мамашка мне под руку попала всего лишь, — парень нахмурился и отвернулся, но я успела заметить, что он покраснел. Секундное удивление и замешательство прервалось громким хохотом. Блин, вот почему я не смогла сдержаться? Он в недоумении повернулся. — Ты че, совсем больная? Что ты ржешь?! — Прости, — вытерев слезу, я улыбнулась, — прости, Бакугоу-сан, просто… — я снова взорвалась смехом. Парень начинал закипать и я, сквозь слезы и смех прошипела, — ты очень милый, когда краснеешь… Ой, блииииин…! — я сложилась пополам и едва не упала. Блондин взревел, словно гризли, повторяя мои слова «очень милый, когда смущаешься», хватая меня за предплечье. Это выглядело так, будто он меня хочет стукнуть, но я поняла, что он просто придержал, дабы я не шлепнулась на пятую точку. Закончив смеяться, я вытерла слезы и подняла глаза на Кац-чана. Теперь смеяться была очередь его. Пока он смеялся, хотя тут больше подойдет слово «угарал», я с непониманием и удивлением глазела на него: очень-очень непривычно видеть смеющегося Кацуки. Он даже отвернулся от меня, в попытках придти в себя и сказать хоть слово. Так, погодите. С чего это он угарает?! С меня?! — У тебя вся рожа красная, как волосы Киришимы! — прикрывая рот ладонью, все также не поворачиваясь ко мне, сказал одноклассник Деку. Я до сих пор «маленько» в шоке: доселе неизвестная мне сторона этого парня предстала передо мной — незнакомой девчонке с общеобразовательного факультета. Очень грубый, жестокий, высокомерный и агрессивный человек в миг стал милым, веселым и забавным юношей. Что за магия такая?! Парень сам уже стал красным, как волосы Киришимы. Он даже закашлял, подавился слюной что ли? Знакомься, чувак, это госпожа карма. Она любит устраивать в самый неподходящий момент пиздец. Кхм… — Кацуки-сан? — я коснулась его плеча и он вмиг успокоился, отдернув руку. — Ты меня напугал… Не часто можно увидеть тебя смеющегося. — Кому скажешь — убью, — рыкнул он тут же. Что такого в том, что он смеялся? Видимо, этого я не смогу понять никогда. Немного обидно за такое отношение ко мне, ибо я ему ничего плохого не сделала же. — Все, вали давай, я должен удостоверится, что ты вошла в общагу. — Хорошо, — я направилась ко входу в здание. Зайдя в общежитие, я оглянулась в окошко на блондина, который все так же стоял там. Махнув ему ладошкой, поспешила подняться к себе в комнату, которую мне позволили выбрать самой при заселении. Уроков было не очень много, поэтому заняться ими я планирую немного позже. Достав из маленького холодильничка пачку Гёдза*, я вывалила в кастрюльку совсем немного и отправилась варить ужин. Вечер прошел спокойно, тихо. Мне выделили целую комнату, в которой можно было бы жить вчетвером. Кровать здесь стояла одна, был письменный стол и столик с небольшим стареньким ноутбуком. Телевизора не было, да и не надо, ведь ноутбука мне вполне достаточно. В углу у окна стоял тот самый холодильничек, рядом тумба с маленькой двойной настольной плитой. На подоконнике стоял кипятильник, ящичек со столовыми приборами, моющие средства и кактус. Стоял большой шкаф, где висела моя форма и на полках валялось пара футболок и маек, джинсы и брюки. И, в принципе, все, что было в комнате. Ванных было всего штук пять на все общежитие, и одна большая кухня. До Спортивного фестиваля осталось меньше недели — пятница, то есть завтра, и выходные. Участвовать в нем мне придется, но это только в первом испытании, после которого я стопроцентно вылечу.

***

После второго урока меня занесло к Деку, дабы узнать, каким таким Макаром Бакугоу согласился меня сопроводить до общежития. Заходя в класс, я невольно нашла блондина, а после этого мой взгляд метнулся к последним партам в поисках Тодороки. Кац-чан о чем-то болтал с Киришимой, а Шото беседовал с Яойорозу-сан. А они мило вместе смотрятся. Не, не Кацуки и Эйджиро, а Момо и Шото! Я не любитель однополых отношений, да и обожаю шипперить все и вся, однако о своей шипперской натуре лучше молчать, а то решат, что ненормальная я. При всем своем обожании шипперить всех и вся, мне было как-то… Не по нраву только что сшипперенные мной как пара Шото и Момо. Странное чувство, если честно. Нет, они и правда были бы красивой парой (я в этом не шарю, но шипперю все, что движется и не движется), но что-то вот прям не дает покоя. Отвлекли меня крепкие объятия Очако, которую я даже не сразу заметила, разглядывая парочку на последней парте. Урарака и я хоть и не были лучшими подругами, но иногда мне казалось, что она моя младшая сестра. И все это из-за ее миниатюрности, милого личика, глянув в которое, можно решить, что она не старше тринадцати. — Как ты, Йеста-чан? — обладательница коротких каштановых волос улыбнулась мне. — Неплохо, а ты? , — я перевела взгляд на подошедшую Мину, — привет, Ашидо-сан. А у тебя как дела? — Все путем, — показывая большой палец, ответила Мина. Урарака подхватила настрой одноклассницы, но после несколько погрустнела. Это из-за грядущего фестиваля. Очако волнуется. Перемену я провела в компании Мины и Урараки, забыв о цели своего прибытия. Когда прозвенел звонок, ко мне подскочил Киришима, предлагая пообедать с ним и его несколькими одноклассниками. Я согласно кивнула и умчалась к своему классу. Эктоплазм провел самостоятельную работу в конце урока. А перед ней мы повторили пройденное, так что, думаю, проблем не должно быть ни у кого. По истечению пятидесяти минут ученики моего класса начали копошиться. А со звонком половина вообще стояла на ушах. Порывшись в сумке, я достала немного денег для обеда. В столовой UA кормили очень даже вкусно, да и не дорого. Моим самым любимым блюдом было жаренные в духовке картофельные палочки. Смесь семи специй и морская соль придавали простой картошке какой-то необычный вкус, как по мне. Да и по калорийности она меньше, чем та же картошка фри. Положив на парту старенький кошелек, я застегнула сумку и хотела было взять его в руки, как поняла, что один из моих одноклассников решил позабавиться и вернуться в детство: он вертел в руке мою вещицу и с ухмылкой смотрел на меня. Черт, как назло, Хитоши уже ушел. Подобное в Юуэй со мной впервые, если честно, поэтому я не знала, что делать. — Отдай, пожалуйста, Кагами-сан, — я потянула руку к кошельку, но он поднял его над головой. — А ты забери его, — парень тут же развернулся и направился к выходу, продолжая: — пока я все не потратил. Вот что я не люблю, так это такую наглость. Ненавижу, когда задирают людей, ненавижу, когда гнобят и унижают. И я могла бы дать отпор, используя свою причуду, но я плохо контролирую ее, да и… Оставили меня после нападения на USJ как раз с условием того, что не буду использовать свою причуду. Решали это всем героическим составом. Точнее со всеми героями, кто был в курсе моей ситуации. Лишь только Аизава-сенсей и Старатель изложили мысль о том, что мне следует научиться пользоваться своей причудой, а не подавлять ее. Вспомнив, что мои денюшки сейчас потратит Кагами Соичиро, я рванула с места. Несясь со всех ног, я почти нагнала Кагами, как врезалась в кого-то и полетела на пол. Ух, моя многострадальная жопка, прости меня, невнимательную дуру. Соичиро обернулся и начал ржать, опираясь на стену. Поднимаясь и бормоча извинения, я подняла взгляд на того, в кого врезалась. Вот прям ты вовремя, Тодороки-сан! Да лучше бы я врезалась в Бакугоу и получила порцию криков и, возможно, хороших пиздюлей! Просто… Очень неловко после случившегося в USJ вообще видеть его (всего лишь проверил пульс, что тут неловкого, Рин?). — П-прости… я неуклю.! — парень придержал меня за руку, чтобы я ненароком еще и с лестницы не свалилась. — Ты как? — эм, чувак, это я в тебя врезалась, а не ты. Это мой вопрос, смекаешь? Нет, ну серьезно, после «ты как?» я стояла в ступоре, глядя прямо ему в глаза. Кстати, в который раз отмечаю, что они у него довольно необычные и красивые: левый бирюзово-зеленый, а правый серый. Не успела я ответить, как Шото повернул голову на ржущего, как конь, Соичиро. Сведя брови к переносице, владелец гетерохромных глаз задал следующий вопрос: — Ты за ним спешила? — Д-да, — едва кивнув и заикаясь, ответила я, чувствуя, как щеки медленно краснеют, а ладони потеют, ноги становятся ватными и едва меня держат. Рука ученика 1-А отпускает меня, а там, где она была, становится противно прохладно. По телу от голоса Шото-сана побежали мурашки, а я все так же смотрела на него, задержав дыхание и внимательно вглядываясь в каждую черту лица. Все мысли спутались, скорее всего из-за того, что все произошло слишком неожиданно, что это сбило меня с толку и ошарашило. — Кагами-сан забрал мой кошелек и я хо… Не дослушав меня, Тодороки-сан направился к моему однокласснику, а я все так же стояла на месте. Соичиро перестал смеяться, уставившись на Шото и пятясь назад, но позади стена. Я едва понимала, что произошло: Шото-сан что-то сказал Кагами, и тот, без лишних слов, отдал ему мою вещицу. Владелец причуды льда** со спокойным выражением лица подошел ко мне и протянул мне кошелек, а я, будто находясь под гипнозом, взяла его. — С-спасибо, Т-тодороки-сан… — едва пробормотала я, а он, все такой же безразличный и спокойный, направился куда-то по своим делам. Я так и стояла еще с минуту, а то и все пять, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Так, во-первый, я врезалась в Тодороки Шото — красавца и отличника 1-А класса с геройского курса. Во-вторых, он не сказал, как ни странно, мне ни слова об этом, лишь спросил как я. В-третьих, вернул мне мой кошелек и, как ни в чем не бывало, отправился восвояси. Все правильно? Все правильно. Но я все равно не понимаю, какого черта произошло то, что произошло. Все выглядело так, словно в него каждый день… Нет, каждую, блин, перемену врезается какая-нибудь дурочка вроде меня, и он возвращает ей кошелек, забрав эту вещицу у ее одноклассника-недоросля. Мурашки все еще бегают по всему телу, что вызывает непривычные доселе ощущения, а щеки пылают. Вытерев вспотевшие ладошки о юбку, похлопала себя по щекам, пытаясь придти в себя. Да что это со мной такое? Что еще за странная реакция? Встряхнув головой, я поспешила в столовую, где меня, должно быть, ждет Киришима. Быстро взяв свою любимую картошку и чашку чая с бергамотом, я отправилась искать Эйджиро. Юноша сидел в компании Денки Каминари, Бакугоу и Шоджи. Когда я попала в поле зрения Киришимы, то парень окрикнул меня, помахав рукой. Подойдя к столу ребят, я поприветствовала их и присела рядом с Денки. Ребята попытались разузнать о моей матери, а потом и о моей причуде. И, блин, им почти удалось меня разговорить! Благо, Кац-чан, понявший, что говорить я об этом не хочу, перевел тему. Теперь речь шла о Спортивном фестивале, но позже вернулась к моей причуде. — Боже, ну зачем вам это? — взревела я. К столу подскочила Урарака, а за ней Деку, Иида, Тсую и Яойорозу. Отлично, кого еще не хватает для полного состава их класса? О, и Тодороки приперся. Как всегда вовремя. Меня завалили потоком вопросов о моей причуде, пытаясь хоть что-то узнать, помимо того, что она может быть полезной для Альянса Злодеев. Мне меньше всего хотелось говорить о своей причуде при Тодороки и Бакугоу. И фиг пойми почему именно они. Фиг пойми почему я постоянно нахожу их в толпе, почему думаю о них перед тем, как лечь спать или когда просыпаюсь. Иногда в мою голову приходят мысли, что они просто кого-то мне напоминают и я, интересуясь ими, пытаюсь вспомнить кого. — Йеста-чан, а что такого в твоей причуде, что ты не хочешь о ней говорить? — вдруг выдала Асуи, глядя на меня. Нет, Тсую, ничего, кроме того, что я, благодаря ей, монстр. — Это… Сложно, — выдохнула я, опустив взгляд. — Оставьте ее, — хрипловатый знакомый голос осуждающе и даже как-то угрожающе прервал гомон вопросов. — Йеста-тян, пошли в класс. Я повернулась к другу, мгновенно, словно была готова к этому, взяла поднос с недопитым чаем и посудой, собираясь свалить и побыстрее. Едва я сделала два шага, как мне в спину кинули едкие, пропитанные презрением слова: — Че ты лезешь, динозавр?! — послышался негромкий скрип, должно быть стол немного отодвинули, — Ты че, парень ее что ли, чтоб говорить куда ей идти? Хитоши, который тоже остановился, стоял чуть впереди. Он нисколько не был задет словами Кац-чана, я знаю. Хитоши-сан повернулся и с обыденным безразличием в глазах посмотрел на блондина. Словно пытаясь просверлить друг друга взглядами, парни стояли так примерно минуты три. — Она — мой друг, — начал Шинсо, — и ей неприятна тема причуд. После этой фразы одноклассник развернулся и направился на выход. Чувствуя спиной взгляды десяти пар глаз, я поежилась и пошла относить поднос. Остаток дня прошел скучно. Мне было неловко и совестно за маленькое происшествие в столовой академии. После последнего урока я помчалась к кабинету класса 1-А, ибо мне хотелось извиниться за эту глупость. Если хотят, то я расскажу им о своей причуде. Друзья мне дороже…

Flashback. Неделей ранее; три дня после нападения на USJ

В классе 1-С не было никого, лишь я, в ожидании прихода директора и Всемогущего. Их нет уже больше получаса. Хорошо, что мне дали отпуск на месяц, чтобы я отдохнула. Хотя есть минус — мне не откуда брать деньги весь месяц. Да у меня еще где-то три тысячи четыреста с чем-то йен. Мне этого едва ли хватит на покупку еды…! Благо, за жилье теперь платить не нужно, ведь его обеспечивает мне школа… Глухие шаги нескольких пар ног и в кабинет входят вышеназванные, госпожа Полночь, Сущий Мик, Цементосс, Тринадцатый, который уже выздоровел, и Старатель. От вида всех этих героев мне стало не по себе, страх наступал, казалось, что меня сейчас повяжут и сообщат об исключении. Двери снова открылись и вошел Кровавый Король с Исцеляющей Девочкой. — Твоя мама, Йеста Рэна, является членом Лиги злодеев, ведь так? — я, с непониманием смотря на Недзу, едва кивнула, затаив дыхание. — В связи с этим нам необходимо исключить тебя, — ха, как знала. — Однако, мы этого не сделаем, — закончил Всемогущий, улыбаясь как и всегда. — Конечно, при условии, что ты не будешь пользоваться причудой. — Я все еще считаю, как и Сотриголова, что ей следует научится ее контролировать, ведь в случае чего, она не сможет защитить себя, — сложив руки на груди, угрюмо произнес Старатель. Он сверлил меня своими бирюзовыми с примесью зеленого глазами. По спине побежали мурашки, мысли вдруг упархали по закоулкам памяти, выискивая людей, с похожими глазами, что, кажется, смотрят в самую душу. — Она же учится здесь, почему бы вам не поработать с ней? — Нам нужно обучать тех, кто учится на геройском факультете, — твердо сказал Кровавый Король, выделив слово «геройском». Старатель начал спорить и говорить о моем переводе в класс Аизавы-сана. Я же сидела и хлопала глазами. Этот незнакомый мне человек заступается за меня, требует, чтобы мне помогли научится пользоваться причудой… Зачем? — С одной стороны Старатель прав: Рин следует научится контролировать свои способности, чтобы уметь защищаться, — задумчиво проговорил господин директор, — но с другой стороны, у нас нет на это времени и ресурсов. У нас сто двадцать студентов на геройском курсе. Так же не стоит забывать о классах C, D, E, F, G, H, I, J и K. — Всемогущий, — обращение к «герою номер один» было полно желчи и непонятной мне ненависти, — ты сам сказал, что лидер Альянса заявил о том, что эта девчонка им еще понадобится. Что вы будете делать с ней? Как вы поступите с тем, что за ее головой и причудой охотятся? Напичкаете ее маячками? — Рин, — директор Недзу повернул ко мне свою маленькую, но умную голову, — у тебя ведь есть друзья в академии? Далее все вылилось в дискуссию о том, стоит ли рассказывать Шинсо о моей причуде и о матери; когда казалось бы, что все наконец решилось, Сущий Мик предложил, чтобы знакомые студенты из класса 1-А провожали меня до общежития, хотя бы первое время. Уставшие от споров, герои согласились. Все разошлись, а госпожа Полночь проводила меня до моей новой обители, проверив вещи перед уходом на всякий случай. Женщина долго возмущалась по поводу моего нижнего белья, обещая вырвать меня на прогулку по магазинам, дабы купить «нормальное, которое нравится мальчикам моего возраста». На слова о том, что мне едва пятнадцать, госпожа Полночь хохотнула и покинула меня.

Конец Flashback.

Как оказалось, у ребят была физкультура и они еще не вернулись, а то и некоторые уже ушли. Благо, мне хватило ума караулить у дверей в раздевалки. Однако подкол Каминарии о том, что я подглядывала, заставил меня смутиться. Все ребята (и даже больше в лице Минеты и Мины) вышли, я низко поклонилась им, громко произнося слова-извинения. Ответа не последовало. Внизу живота все сжалось от страха, что сейчас меня пошлют куда подальше. Ко мне подошла Урарака и, ухватив меня за плечи, заставила выпрямиться, серьезно глядя в глаза. Обладательница каштановых волос обняла меня, да так крепко, что я чуть не задохнулась. В этот раз Очако извинялась, растерявшись и тараторя. Вспомнив о других студентах, мы повернулись в их сторону, отметив, что некоторые ушли. Не хватало Шоджи, Аоямы, Минеты, Ашимы, Тсую и Тодороки. — Ребята, — начала я, глубоко вздохнув, — вы хотели знать о моей причуде, да? Я расскажу… — Не надо, — из раздевалки вышел Шото, который как оказалось, забыл там телефон. Его одноклассники согласились с ним. Очако и Деку проводили меня до общежития и отправились по домам. Этот день был очень насыщенным. И очень странным. Чего стоит одна встреча у лестницы с Шото. Это событие, кстати говоря, весь день не выходит у меня из головы. Я даже обратилась к Хитоши, пытаясь понять себя. Парень отшутился, сказал, что я «втрескалась по уши». Я влюбилась в Тодороки Шото? Да, нет же, бред. Я его не знаю даже. Я с ним говорила-то всего раз. Я не отрицаю, что считаю его симпатичным и очень даже красивым, но отношения меня не интересуют. Я выложила все, что думаю о Тодороки другу, и тот, задумчиво глядя в окно, признал, что был не прав насчет влюбленности. Шинсо задал мне пару простых вопросов и изрек простой вывод по ответам — просто реакция тела на противоположный пол. Он даже доказал мне, что дело тут далеко не в однокласснике Деку, убрав выбившуюся из собранных в небрежного пучка прядь за ухо. Я мгновенно отреагировала, отшатнувшись. Это позабавило Хитоши.