Всего лишь люди

Наташа больше не ждала его. Два года, проведенных в бегах, помимо невероятной усталости принесли с собой чувство, отдаленно напоминающее смирение и горькое разочарование. Примиряться с существующей действительностью, держа голову высоко поднятой, и видеть реальность такой, какая она есть, - одна из базовых функций Черной Вдовы. Стив не пытался как-то приободрить боевую подругу, не искал и не говорил высокопарных слов о том, что все наладится и обязательно будет хорошо. Потому что знал, глядя на уже давно не рыжую напарницу, что все и так складывается вполне неплохо. Не радужно, не счастливо и уж, тем более, не радостно, но неплохо. Они все еще были друг у друга, и этого было достаточно. Наташа не может с уверенностью сказать, любила ли Брюса. Признает попытку полюбить такого, казалось, похожего и близкого не человека даже. Монстра. Помнит, как отчаянно нуждалась в тепле, и корит себя за проявленную слабость. Ее ведь не этому учили. Стив при всем желании не в состоянии дать ясный ответ на вопрос: а любит ли он Шерон? Может быть, все дело в том, что временами она неуловимо напоминала ему его Пегги? Но сама мысль об обычной замене была ему чужда. Его ведь не так воспитывали. Наташа и Стив могли с уверенностью сказать, что не любят друг друга. Они не питали иллюзий и не пытались строить отношения, потому что их просто не могло быть. Они поддерживали друг друга, защищали и спасали. Были отменными напарниками, которым не было равных, друзьями, возможно, даже лучшими, доверяли друг другу жизни. Но не более того. Возможно, будь у них чуть больше времени, будь вокруг чуть меньше опасностей, а у окружающей действительности – чуть больше постоянства, у них бы что-то и вышло. Но даже при всей наивности Стива, которой порой заражалась и Наташа, они ни на что не надеялись. Он был старше на 60 лет; она была опытнее и прозорливее, казалось, на те самые 60 лет. Она ненавязчиво вела его вперед, хоть и оставалась за его спиной. Он уверенно шел впереди нее, хоть и оставался ведомым. Они были рядом и большего друг от друга не требовали. Отпустив слабую надежду, Наташа изредка вспоминала тот разговор с Брюсом и снова отчетливо ощущала себя самым настоящим чудовищем. Только мысли о том, что бок о бок с ней последние два года находился монстр не меньший, она не допускала. А потом пришел Танос. Олицетворение одержимости и нечеловеческой мощи. - Мы ведь всего лишь люди, Стив. «Только монстр добровольно станет подопытным немца». «Ну, и кто тут из нас чудовище?»