Дым

Он не помнил, зачем зашел туда. «Кофейня», — взглянув на вывеску, подумал Айзава и открыл двери, ведь запах кофе был его слабостью. Однако в помещении было темно и пахло, на первый вдох, лишь вишней. И, только подумав выйти, Шота учуял кофе. Запах, смешанный с дымом кальяна, был ярче, чем любой другой. Осмотревшись, мужчина заметил единственную девушку, сидящую здесь. Волосы ее, распущенные, отливали зеленью. Фигурка округлая, стройная. И именно она источала аромат крепкого кофе. Тсую, задумчиво курящая вишнёвый кальян, вдруг резко поняла, что чувствует более яркий запах вишни, чем вдыхает. Этот запах был немного испорчен табаком, но, не в силах удержаться, девушка обернулась на источник благоухания. Это был мужчина, старше ее лет на пять. Волосы, немного длинные, были собраны в короткий хвост у шеи, а глаза, мрачные и тяжелые, осматривали её. Он учуял её, а она его. И теперь никуда деться от друг друга нельзя. — Мелкая еще кальян курить, — мрачно сказал он ей. — А ты старый, — пожала девушка плечами, отвернувшись. Шота понимал, что нужно уйти. Что она слишком мала, чтобы стать его соулмейтом. Только вот теперь все запахи исчезли, остался лишь её — запах кофе, смешанный с вишнёвым дымом кальяна. Тсуя понимала, что нельзя продолжать контакт. Что он слишком взрослый, чтобы быть её соулмейтом. Но запах «дымной вишни» исчез, и теперь ощущался лишь от этого мужчины — аромат вишни с табаком. Айзава подошел к столу девушки, сел на пуфик напротив и представился: — Шота Айзава. — Тсую Асуи, — ответила она. И запустила в него кольцо дыма, который уже не имел запаха для этих двоих.

***

Они встречались каждый день в этой кальянной, с вывеской, как у кофейни. Айзава мрачно следил за тем, как Тсую выпускает кольца дыма, «пачкая» аромат кофе. Тсую с весельем направляла безвкусный, но привычный и любимый дым на мужчину, который дарил ей родной аромат вишни, «испорченный» табаком. — Тебе стоит бросить кальяны. — А тебе — сигареты.

***

Разгоряченные тела сплетались в одно целое; его губы гуляли по её коже, исследовали каждую выпуклость и впадинку; её руки гуляли по спине, оставляли алые царапины, с губ её слетали стоны наслаждения. Запах прокуренной вишни и дымного кофе сплелись в один сплошной поток ароматов. Вспышки неонового света за окном падали на их кожу; ей казалось, что это благословение, ему — что личное проклятие. Однако даже так Шота не мог отрицать, что любит этот запах дымного кофе, который есть на теле только этой девушки.

***

— Тебе стоит перестать курить кальян, — снова ворчит он, когда, сидя у него на коленях, Асуи вновь начинает выпускать кольца белого дыма без запаха. — А тебе — курить сигареты, — в ответ говорит она, следя глазами за струей серого дыма без запаха, что выпустил Шота. Однако бросать они, конечно же, не собираются. Потому что каждый понимает — без этого дыма их запахи не будут такими полными. Потому что любят они друг друга именно из-за него. Из-за единственного в жизни дымного запаха. Ну, и из-за того, что они — это они.