Второй шанс

Говорят, при рождении тебе даётся лицо человека, которого ты любил в прошлой жизни.

Она стояла в слякоти, закутанная в чёрные одеяния. Глаза были сухими и воспалёнными, ведь все слёзы были выплаканы. Руки нервно сжимали деревянную ручку зонта. Она не заметила, что дождь давно закончился. Её взгляд был устремлён в пустоту, сознание прокручивало одни и те же мысли, одни и те же воспоминания который раз.

Мерзкая улыбка. Страх. Яркий свет. Жертва. Смерть. Боль, отчаяние и... любовь. Понимание значимости поступка, осознание беспомощности, потери...

Он сказал, что душа уничтожена, стёрта, что её нигде больше нет. Но можно ли верить его словам? Хватит ли кому-то жестокости обесценить все, что сделал человек? Испепелить последние следы, надежду, что могли остаться для близких. Для неё... Теперь не было шанса узнать наверняка. Узнать, смогут ли они когда-нибудь встретиться. Хотя бы на другом свете. Реджина прерывисто вздохнула. Глубоко в груди что-то прохрипело, словно поломанная кукла. Она отвернулась от надгробия и пошла прочь с кладбища. Женщина понимала, что стоит ей простоять там ещё немного, и слезы хлынут с новой силой. Высокие сапоги хлюпали по размокшей земле, Реджина направлялась в пустой дом. Она очень надеялась, что он был пуст. Ей не хотелось говорить, ей не хотелось думать, не хотелось ничего... Перейдя порог, она разулась, повесила пальто и зонт скорее механически, чем на самом деле вдумываясь в свои действия. Реджина зашла на кухню, намереваясь пропустить не один стакан виски. Она уже потянулась к бутылке, как вдруг её что-то остановило. Какое-то сильное тёплое чувство обуревало её так, что залить боль алкоголем уже не хотелось. И вот Реджина сидела одна, в пустых холодных стенах, наедине со своим горем и какой-то новой, незнакомой эмоцией. Она не могла понять, что произошло, почему именно сейчас. В дверь постучали. Реджина находилась в некой прострации, поэтому человеку пришлось оповестить о своём присутствии снова. Было несложно догадаться, кто стоял за порогом. Генри зашёл и крепко обнял маму. Только сын мог заставить её улыбаться одним своим только видом. Вот и теперь они сидели на диване, и Реджина нежно гладила его волосы. Боль в сердце утихала, но не пропадала. Генри всегда знал, когда нужно промолчать, когда человеку нужна немая поддержка. Он налил матери горячий чай и сжал её руку. Сделав очередной глоток, Реджина почувствовала, будто в животе лопаются пузырьки. Показалось, что там плавает маленькая рыбка, врезаясь в стены. Женщина дернулась от неожиданности, и мальчик посмотрел на неё озадаченно. Всю ночь Реджина не спала, преследуемая нехорошими мыслями и странными ощущениями в теле. Она решила, что это стресс так на неё влияет, поэтому на утро отправилась к врачу. В больнице все смотрели на неё с откровенной жалостью, и в глубине души гордой королеве это не нравилось. Ей не нужны были соболезнования: то, что ей было необходимо, уже не вернуть... Заходя в кабинет, Реджина была уже уверенна, что её кишечник не в порядке. С этими словами она и легла перед врачом для осмотра. После недолгого обследования молодой человек заговорил: — Мисс... Мадам Мэр, — доктор запинался, чем ужасно раздражал женщину. — В чем дело? Что-то серьезное? — Реджина старалась говорить вежливо. — Это не кишечник, мэм. — А что же? — Ребенок, мэм... — Что? — Вы беременны, мэм. — Прекратите меня так называть! — Реджина не понимала, откуда взялась эта злость на ни в чем не повинного доктора. — Извините... — Здесь какая-то ошибка. Этого не может быть. Посмотрите лучше. — Здесь не может быть ошибки мисс. У вас пятый месяц. Плод довольно круп... — Как пятый месяц?… Почему тогда не видно никаких изменений в теле?! И вообще... я бесплодна, — Реджина терялась собственных вопросах. Как это все понимать? — Бывает, что ребёнок укладывается в матке довольно компактно, до недели 24 живота может быть совсем не видно, особенно так бывает при первой беременности... Женщина перестала слышать после слова «ребёнок». У неё не может быть детей. Этот врач ничего не понимает. Слишком глупо. У неё не может быть детей. — Мисс? Мисс Миллс! — кажется, доктор звал её давно, — приходите на повторное УЗИ через неделю. Молодой человек протянул Реджине лист бумаги с какими-то записями. Она вышла из здания больницы, так ничего и не понимая. Очень странно, но, несмотря на то что сознание женщины хотело уединения и объяснения происходящего, её ноги шагали в сторону дома Белоснежки. Надо было с кем-нибудь поделиться: Свон сейчас видеть не хотелось, с Генри обсуждать этот вопрос, как минимум, бессмысленно. Оставалась только... падчерица? Казалось бы, наступать на те же грабли? Снова доверить секрет? Смешно. Но ноги Реджины думали иначе. Женщина очнулась уже перед дверью квартиры и зажмурила глаза, чтобы пелена рассеялась. Реджина долго топталась на пороге, как неуверенный в себе подросток. Собравшись с силами, она, все-таки, постучала. Открыла Белоснежка, и, к облегчению мэра, в доме никого не оказалось, кроме неё. — Привет.. — Привет, — Мэри Маргарет старалась вложить в голос как можно больше нежности, но выходило у неё, как обычно, собственно, чересчур слащаво. — А где Дэвид? — женщине не хотелось лишних ушей. — Гуляет с Нилом. — Аа... — Реджина, ты что-то хотела? — женщина пригласила мачеху присесть. Но у Реджины словно образовался в горле ком. Сесть-то она села, а вот слова вымолвить не смогла. Белоснежка обеспокоенным взглядом оглядела «собеседницу», им же обнаружила скомканный лист бумаги в её руке. Женщина потянулась к ней, разжала кулак и забрала записку. Реджина наблюдала за всем этим, не двигаясь и не сопротивляясь. — Что это? — спросила Мэри Маргарет, оторвав взгляд от текста. Реджина неловко повела плечами, не зная, что ответить. Ей вдруг стало до невозможности неуютно, спину пробрал холод, и все тело покрылось мурашками. — Ты... беременна? Мэр была счастлива, что ей не пришлось говорить это самой, поэтому неуверенно кивнула головой. — Сколько? — этот вопрос, полный удивления и недоумения, не требовал продолжения, чтобы стать ясным. — Пять, — Реджина выдавила из себя это слово сквозь пересохшие горло и губы. — Недель? — Месяцев. — Месяцев?! Но... как? Кто? Что... — в глазах Белоснежки читался почти что ужас, — Постой. Но ничего же не видно. Ты что-нибудь чувствуешь? — её голос стал снова заботливым, а не напуганным. — Вчера впервые почувствовала толчки. Ни тошноты, ни живота, ничего. — Подожди. А как же цикл?.. — Ээ, у меня всегда был нерегулярный. Я не придала значения. Да и не до того было... — Ясно. Ну, что могу сказать... — Белоснежка приобняла женщину и как-то грустно улыбнулась. — Поздравляю, мамочка. Прошло несколько месяцев. Реджина лежала у себя на кровати и думала, гладя округлившийся, наконец, живот. Думала о жизни, думала о семье, думала о своём будущем ребёнке. Об их ребёнке... Прошло столько времени, а она все ещё не могла понять. Наверное, объяснить это можно только чудом. Да, колдунья, Злая Королева в прошлом, удивлялась волшебству, произошедшему с ней. Всё-таки, магия это не огненные шары, зелья и путешествия во времени: это нечто большее, более значимое и глубокое, что-то неподвластное человеку. Она вершит судьбы по-своему, и женщина благодарна за то, что с ней произошло. На этой смиренной мысли Реджина почувствовала уже хорошо знакомые толчки. Но в этот раз они были сильнее. Намного сильнее. Поясницу потянуло, нижняя часть тела заныла. Без сомнений настал момент икс. Больница находилась недалеко от дома мэра, но она была не в состоянии самостоятельно сейчас добраться до неё. Тяжело дыша, женщина подошла к столику, взяла телефонную трубку и вызвала скорую. Помощь подоспела совсем быстро, но за это время Реджина назвала врачей всеми ей известными и неизвестными ругательствами. Стеклянные двери. Взволнованные лица. Зеленые стены. Белые халаты. Схватки. Дыхание. Крики. Реджина облокотилась на подушку, пот стекал по её лбу, она провалилась в глубокий сон от напичканных в тело лекарств, физической и психологической нагрузки, не успев даже взглянуть на ребёнка. Она очнулась от звуков шаркающих за дверью ног и голосов медсестёр. Женщина уже лежала в палате, освещаемой слабым светом из окна. Мысли быстро заполнили разум: у неё теперь есть свой малыш?.. Реджина готовилась к этому четыре месяца, но до сих пор не свыклась. Мальчик? Девочка? УЗИ ни разу не показало. У Генри теперь есть братик или сестрёнка. Он так радовался, когда узнал... А есть тот, кто никогда не узнает. Никогда не увидит родного лица. Никогда не притронется к маленькой ручке. Не услышит веселого смеха... Удручающие мысли развеяла милая пожилая женщина, вошедшая в палату со словами: — Доброе утро. Кормить будем? Мэр присела и протянула руки к свёртку, который держала медсестра. Маленькое тельце шевелилось у мамы на ладонях. Реджина посмотрела в крохотное личико и увидела... себя. Свои чёрные глаза и локоны, свой нос, свои губы. Говорят, при рождении тебе даётся лицо человека, которого ты любил в прошлой жизни. Теперь женщина точно знала: он всегда любил её, он всегда будет рядом с ней. Робин любил. Робин будет рядом.