Однажды в Таиланде

Слава шипит в подушку, сдерживаясь из последних сил, чтобы не закричать. — А я, блять, тебя предупреждал! Вот какого хуя ты выперся в два часа дня на улицу? Из-под подушки раздалось непонятное бульканье, прилагая титанические усилия, Слава приподнял голову. — Да я не думал, что сгорю, я ж на часок вышел! — Ты вышел на часок в самый солнцепёк, ебанашка. Мне тебя теперь до окончания отдыха сметаной мазать? Слава, блять, ну ебаный в рот, второй день, нам еще двенадцать тут куковать, а ты даже с кровати встать не можешь! — свою тираду Мирон приправлял очередным слоем сметаны, которой бережно мазал спину Карелина. *** На день рождения Мирон подарил Славе путевку на двоих в Таиланд. Счастью Карелина, который никогда на море не бывал, не было предела. За неделю тот изучил все места, которые хочет посетить, все бары, в которых хочет побухать и далее по списку. Дата вылета была обведена красным кружочком в календаре, а парень усердно каждый вечер зачеркивал дни до отдыха. Собственно, когда они прилетели в Таиланд, было уже поздно, и парни, вымотанные перелетом, просто завалились спать. — Слав. Слава. Давай вставай, цапля, уже обед, — Мирон потянул со спящего Карелина одеяло. — Пять минуточек ещё. — Ты мне то же самое сказал, когда я тебя на завтрак будил. Подъем, — парень недовольно разлепил глаза — На отдыхе принято высыпаться, знаешь. — Ты спал одиннадцать часов. — Мирон был явно не впечатлен. — Тебе двадцать минут на сборы. С кряхтением Слава поднялся и поплелся в душ. Ополоснувшись, почистив зубы и кое-как причесавшись, он вернулся в комнату, где Мирон, развалившись на кровати, что-то увлеченно строчил в твиттер. — Ебаный жаворонок, — пробубнил Слава, натягивая шорты с пальмочками и такую же дурацкую рубашку. Мирон фыркнул. — Ты где это убожество нарыл? — Фёдоров многозначительно вскинул бровь. — Че, тоже хочешь? — Слава натянул довольную лыбу. — Да не, ты че, я того не стою. Погнали. — Мирон вскинулся и вышел из номера. — О. Это че такое? — Слава с любопытством разглядывал то ли суп, то ли очень сильно заправленный салат. — Суп с жареными кузнечиками, — спокойно ответил Мирон, наливая блюдо в пиалку. — Будешь? — Эээ, да не, не буду. Вон, я риса похаваю. — Так это гарнир. Его подают, знаешь с чем? — С кузнечиками? — Жареными —… — Нихуя тебя перекосило. Да не ссы. Это, — Мирон, посмеиваясь, указал на суп, — Том Кха — суп на кокосовом молоке. Без кузнечиков. А рис можно и просто так хавать. Слава обиженно прищурился, но налил и себе. Мирон заинтересованно наблюдал за тем, как Слава метался по комнате, собирая вещи. — Что это ты делаешь? — всё-таки не выдержал он, когда Слава со злобным «Где ебаное полотенце?» пять раз открыл верхнюю шуфлядку комода. — Ищу полотенце, — лаконично отозвался тот. — И зачем тебе сейчас полотенце? — Чтоб на пляж пойти, ясен хуй. — Так. Славочка, ты че, ебанулся? Полвторого, какой пляж? Ты и так у меня с припездью, а так тебе головушку напечёт и совсем дурачком станешь. — Бля, Мирош, не нуди. Я моря ни разу в жизни не видел. — После четырех увидишь, в чем проблема? — Проблема в том, что я хочу сейчас. Мирон сложил руки на груди. — Ни на какой пляж сейчас ты не пойдешь. — Тогда в бассейн. — Туда тоже нет. — Да бля! Хули доебался? Отключай режим мамки, мне Замая хватает. — Ты ведешь себя как тупой, очень тупой ребенок. — Да я на чуть-чуть. Искупнусь и сразу в номер. Ну, Мирош, — Слава подошел к Мирону и чмокнул того в макушку. — Ну пиздуй, но я тебя предупреждаю: к хуям сгоришь. Полотенце в ванной на нижней полке. Спустя час. —…Пиздец. — Все, что смог выдавить из себя Мирон, когда увидел довольного, но красного, как сваренный рак, Славу. Слава шипит в подушку, сдерживаясь из последних сил, чтобы не закричать. Спина, плечи, руки, ноги были прекрасного оттенка закатного солнца. Как бы Слава ни матерился, здоровый цвет кожи не хотел возвращаться, а Мирон наблюдал за всеми страданиями своего олуха и даже не знал, что делать, то ли угарнуть, то ли разрыдаться. В итоге пошел на поиски сметаны. — А я, блять, тебя предупреждал! Вот какого хуя ты выперся в два часа дня на улицу? Из-под подушки раздалось непонятное бульканье, прилагая титанические усилия, Слава приподнял голову. — Да я не думал, что сгорю, я ж на часок вышел! — Ты вышел на часок в самый солнцепёк, ебанашка. Мне тебя теперь до окончания отдыха сметаной мазать? Слава, блять, ну ебаный в рот, второй день, нам еще двенадцать тут куковать, а ты даже с кровати встать не можешь! — свою тираду Мирон приправлял очередным слоем сметаны, которой бережно мазал спину Карелина. — Да завтра я буду как новенький, отвечаююа-а. С-сука. — Слава снова уткнулся лицом в подушку, когда Мирон случайно сильно надавил рукой на спину. — Мг, как новенький, будет чудом, если ты завтра пошевелиться сможешь. Бля, ну вот и нахуя я на это подписался? Говорил мне Ваня подарить ему мозгов. — Незаконно, — буркнул Слава. — Зато могло бы сработать. — Там, я чекнул, завтра экскурсия есть. Может, сгоняем? — сменил тему Слава. — Да ты че, ебанись, бро. Тебе пару дней хотя бы отлежаться. Нет. Слава снова, преодолевая тяготы в виде спаленной шеи и силы земного притяжения, поднял голову и грустно посмотрел на Мирона. — Мирош… — Тебе гулять можно только после захода солнца. Это не шутки, Слава. Ты же можешь реально ожоги получить. — Устроишь мне прогулку под луной? — парень улыбнулся. — По берегу моря, — Мирон тяжело вздохнул, но улыбки сдержать не смог. — Набухаемся и полезем купаться голышом! — Сомневаюсь, что ты захочешь. — Схуяли? Мирон закатил глаза. — Посмотрим, как ты двигаться будешь. — Порезвее всяких дедов. Окси посмотрел этим своим нечитаемым взглядом, а потом легонько хлопнул Карелина по спине. — Ай, сукаблять, вот же гондон!!! Я ж пошутил, нахуя бить-то сразу. — Слава насупился. Посидели молча. Потом Мирон вздохнул, приложился губами к Славиному виску. — Не дуйся. — Не дуюсь. — Дуешься. — Нет. —… — Да. — Люблю тебя? — И я тебя. Слава был непроходимым тупицей, это да, но это не мешало Мирону любить его.