amazing

На самом деле Лиам очень устал. Ему казалось, он работает по восемь суток в неделю, а то и больше. Голова периодически гудела; сидя на работе, он каждый день чувствовал напряжение своих мышц; и еще ему мерещилось, будто его тело на семьдесят процентов состоит из кофе, а не из воды. Такая вот взрослая жизнь: веселая и интересная. О синекуре Лиам и не мечтал. Он по жизни был трудоголиком, увлеченным всем, что делает. И все-таки ему хотелось иметь хотя бы часовой перерыв на обед. Сорок минут — это слишком мало. За это время Пейн только успевал добежать до забегаловки, перехватить пару бургеров да выпить очередной стаканчик кофе. Приходилось вставать пораньше и бегать, чтобы поддерживать себя в форме при таком питании. Личная жизнь совсем не клеилась. С таким рабочим графиком было удивительно, как Лиам вообще успевал думать о чем-то вроде свиданий. Не то чтобы ему сейчас были очень сильно нужны отношения, но возвращаться в пустую квартиру после работы не хотелось. Он даже собаку завести не мог, ведь как оставишь бедное животное в одиночестве так надолго? Лиам Пейн никогда не был жестоким. Периодически в гости заскакивали друзья, но Лиам так уставал, что даже иногда не мог проснуться, когда они стучались в двери на выходных. Они оставили тщетные попытки вытащить его куда-то до лучших времен, но тем не менее твердо решили устроить личную жизнь друга-трудоголика, хотел он этого или нет. Луи и Найл были настоящими друзьями, и Лиам мог доверить им даже свою жизнь. Что уж скрывать, они знали это и твердо решили сделать все, чтобы она стала намного лучше. Хорошее знакомство вполне могло изменить будни Пейна в лучшую сторону, и Томлинсон с Хораном только и ждали удачного случая. Случай вскоре представился, когда Луи и Найл бесцельно прогуливались по городу, придумывая смешные окончания к вывескам, которые видели по пути. Как раз во время обдумывания очередного смешного слова их рассеянное внимание привлек ресторанчик, где проводились свидания вслепую. Нужно было только заполнить анкету, чем Найл и Луи занялись с превеликим удовольствием, ввалившись за закрытую дверь. – Напиши, что у него есть склонность к языкам, – сказал Луи, наблюдая, как Найл царапает что-то в анкете. Они решили, что почерк Найла намного лучше. Округлые буквы казались милыми и дружелюбными и даже немного напоминали почерк Лиама в его лучшие времена. В последнее время Пейн больше печатал. – А у Лиама есть? – задумчиво поинтересовался Найл. – Какая разница? – переспросил Томлинсон, постучав Найла по лбу кончиком пальца. – Ну, напиши, что боксом занимался. Это ведь правда. – Отличная мысль, – пробормотал Хоран, старательно выводя что-то в анкете. – Напишу, что много работает и хорошо зарабатывает. От ужаса у Луи чуть челюсть не стукнулась со столешницей. Голубые глаза, почти идентичные глазам Найла, вспыхнули от негодования. – Ты с ума сошел? – недовольно спросил Луи, повертев головой по сторонам, и склонился поближе к Найлу. – Чтобы на свидание пришел какой-нибудь прихлебатель? Нет, напиши... мм... серьезный и уверенный в себе, – подумав, проговорил он. Найл старательно дописал последние пункты и горделиво посмотрел на анкету. Они с Луи были так бесконечно довольны собой — ни одно событие не смогло бы омрачить этот великий момент. – Теперь надо три главных качества предполагаемого партнера. – Красота, сексуальность, хорошая задница, – мгновенно сообразил Луи. Несколько секунд Найл пристально смотрел на Луи, словно пытался понять, шутит он или нет. Осознав, что Томлинсон на полном серьезе хочет, чтобы на свидание пришло нечто из рекламы спортивных автомобилей, Найл закатил глаза. – Луи, не твоего предполагаемого партнера, – напомнил Найл. – А партнера для Лиама. – И что, ты хочешь, чтобы у партнера Лиама был плоский зад? – оскорбился Луи. – Хороший же ты друг... Найл справедливо решил, что Луи можно не слушать. На кону стояла личная жизнь Лиама, и он не мог позволить Томмо все испортить. Тем более анкета была почти идеальна. Если бы Лиам заполнил её своей рукой, она была бы стопроцентно хороша. – Пусть будет творческой натурой, – пропустив слова Луи мимо ушей, написал Найл первый пункт. – И пусть будет горячим, – напомнил Луи, заерзав на стуле. Не удостоив его даже взглядом, Найл снова застрочил что-то в анкете. – Нет, пусть будет... мм... разносторонне развитой личностью, – пояснил он свои действия. Ему казалось, это то, что нужно. – И пусть будет горячим! – повторил Луи на весь ресторан. Он явно не собирался сдаваться без боя. Вскинув голову, Найл внимательно посмотрел Луи в глаза. Томлинсон глядел на него уверенно, словно между ними решался серьезный военный конфликт. Почти минуту они вели молчаливую борьбу, прежде чем Хоран моргнул. Луи расплылся в самодовольной улыбке. – Хорошо, пишу «горячий». Ты доволен? – переспросил Найл, сдавшись. Луи удовлетворенно кивнул, бесконечно довольный последним пунктом. Но все-таки он покосился в сторону анкеты, чтобы удостовериться, что ушлый ирландец его не обманул. – Теперь время и дата. На мгновение Луи задумался, прикидывая в голове плотный график Лиама. Казалось, можно увидеть, как быстро двигаются шестеренки у него в мозгах, если заглянуть в этот момент в его ухо. – Мм, эта суббота, – быстро проговорил он. – Восемь часов вечера. Стиль одежды неофициальный. Может, написать, чтобы прихватил луковых колец? Лежа на диване вечером в субботу, Лиам думал о том, что до понедельника оставалось чуть больше суток, а он так и не отдохнул, как следует. Делать ничего не хотелось. Он мог бы приготовить здоровый ужин, но не было желания выезжать в супермаркет за свежими продуктами, да и заказать еду на дом было намного проще. Поэтому Лиам просто отдыхал, думая о своем: ни о чем и обо всем одновременно. Найл и Луи нагрянули внезапно и наперебой стали нести какую-то ахинею. Точнее, ахинею нес Луи. Что-то про горячие задницы и луковые кольца, пока Найл увлеченно рылся в его шкафу, выбрасывая одну строгую рубашку за другой. Пейн даже не заметил, как они оказались в спальне. Такого бедлама в его квартире не было ни разу, хотя Лиам не являлся остервенелым блюстителем порядка. – Зачем ты устроил тут беспорядок? – устало спросил Лиам, наблюдая за ворохом одежды на полу. Куча росла на глазах. Найл швырял его вещи с таким видом, словно каждая футболка, рубашка или пара брюк до глубины души его оскорбила. Лиам увидел свитшот из парка развлечений. Давно это было, сейчас и не вспомнить когда — Пейн же почти не отдыхал. Да и хотелось обычно только спать, а не развлекаться. – Ну, а в чем ты пойдешь на свидание? – спросил Найл. – Свидание? – удивленно спросил Лиам, наконец, включившись в разговор. – Вы шутите, что ли? – Лиам, о чем мы с Луи уже десять минут тебе говорим? – остановившись в проеме гардероба, уточнил Хоран. – Сил уже нет смотреть на то, как ты работаешь целыми днями. Отдохни, хорошо проведи время. Ты это заслужил. Пожалуйста, – повторил Найл. – Ты любишь работу, но невозможно всю жизнь проводить на ней. Тебе же нравилось встречаться с людьми и весело проводить время. Друзья беспокоились о нем. Даже Луи, обычно хихикающий в подобных ситуациях, серьезно кивнул головой. И ведь им было о чем волноваться. В последнее время Лиам совсем никуда не выбирался, даже с ними. А уж последние отношения у Пейна и вовсе были около года назад. И то, все было несерьезно и очень скоро прекратилось, когда количество рабочих часов у Пейна увеличилось. Задумавшись, Лиам покосился в потолок. – Возможно, ты прав, – сказал Пейн, наконец. – Наверное, не так уж и плохо сходить на свидание. Друзья, не веря своему счастью, радостно бросились обнимать друг друга, и Лиам почувствовал прилив нежности. Все-таки они действительно думали о нем и хотели как лучше. Пока Найл с увлечением первооткрывателя рылся в его шкафу, Лиам принял контрастный душ и расчесал волосы. После душа он чувствовал себя бодрее. А тут еще и Найл с Луи подобрали для него весьма интересный аутфит. Не то чтобы Лиам всецело одобрял подобные расцветки, но Хоран настаивал, да и Пейн был сам виноват, что вообще купил эту странную рубашку. Они добрались до ресторанчика в считанные минуты: Луи сильно лихачил, и Пейн подозревал, что ему выпишут сразу несколько штрафов за этот вечер. Лиама поместили за столик, расстегнули лишнюю пуговицу на рубашке и придирчиво осмотрели. Пейн чувствовал себя странно, словно его привели на смотрины. Напоследок Луи со всей серьезностью велел Лиаму звать на помощь, если партнер попадется неадекватный. Они собирались сидеть в соседнем кафе на случай, если понадобится срочно его увести. Но Лиам знал, что и сам прекрасно справится, если вдруг начнутся трудности. В конце концов, он был взрослым человеком. В восемь часов вечера Лиам уже начал волноваться. Он настолько привык жить по расписанию, что просто не мог выносить опозданий — это сильно сбивало его внутренний график. Пейн однако успел заказать вино на двоих, чтобы немного разрядить обстановку. Он решил вести себя приветливо и обходительно, даже если партнер покажется ему не подходящим. Это ведь не повод грубить. Парень появился ровно в восемь ноль один, сразу заприметил нужный столик и с нешуточной серьезностью направился навстречу уверенным шагом. Лиам даже обрадовался, что позволил Найлу одеть его в гавайскую рубашку, потому что парень был наряжен очень неформально и вместе с тем изысканно. В такие везения Лиам не верил. Будущий потенциальный партнер оказался бессовестно красив. Смуглая кожа, отливающая лунным сиянием, шелковистые черные волосы, глубокие карие глаза, чуть приоткрытые влажные губы, серебристый шарик в носу. Он выглядел изящно и драйвово одновременно. Так не бывало даже в мечтах. Лиам встал и галантно отодвинул для него стул. Парень с радостью оценил это и мгновенно подарил ему белоснежную улыбку. У них было несколько минут на знакомство, прежде чем официант должен был их навестить – Привет, я Лиам. Лиам Пейн, – сказал Лиам, стараясь звучать дружелюбно. Ему не хотелось выглядеть букой. – Зейн Малик, – непринужденно представился потенциальный партнер. – Здравствуй. Имя ему очень подходило. В нем было что-то царственное, и, глядя на него, Лиам, пожалуй, мог бы так и сказать: «Возможно, его зовут Зейн или как-то очень похоже». Его глаза, похоже, привыкли смотреть внимательно, потому что лицо Малика казалось чуть удивленным и вместе с тем одухотворенным. – Прости, но ты не похож на тех, кто ходит на свидания вслепую, – вслух заметил Лиам. – Мне все время попадаются одни проходимцы, – ответил Зейн, улыбнувшись. Кажется, он не замечал, что постукивает пальцами по столу. Это происходило само по себе, словно Малик отбивал ритм. – Анкета позволяет сразу отделить придурков. Но и про тебя можно сказать то же самое, красавчик. – У меня нет времени с кем-то знакомиться, – просто ответил Лиам. Перед ними вовремя появились бокалы с вином, принесенные высоким официантом. Лиам решил выбрать красное полусладкое. Его можно было пить постепенно, и оно подходило почти ко всем блюдам и закускам, перечисленным в меню. Лиаму нравилось быть предусмотрительным. Официант поставил на стол открытую бутылку и замер, ожидая дальнейшего заказа. Зейн отрицательно качнул головой, позволяя себе немного подумать, и Лиам кивком отпустил официанта. – Я очень рад познакомиться с тобой, – сказал Лиам, поднимая бокал. – Взаимно, – кивнул Зейн, качнув бокалом и пригубив вина. Его легкая улыбка свидетельствовала тому, что выбор Лиама пришелся ему по душе. – Итак, почему такая странная анкета? – В каком смысле? – уточнил Лиам, начиная что-то подозревать. Нет, конечно, он знал, что Луи и Найл делали все из хороших побуждений. Вот только не во всех ситуациях можно было рассчитывать на их здравомыслие. Иногда они совершали глупости, сами того не ведая. По юности Лиам часто вляпывался в неприятности с Луи. Вот только Пейн позволил себе вырасти, а Томлинсон и Хоран так и остались ходячими неприятностями. – Ну, я по поводу описания предполагаемого партнера, – подсказал Зейн. – Творческий и разносторонне развитый как-то сочетаются друг с другом. А почему горячий? Пейну захотелось швырнуть в соседнее кафе увесистый кирпич. – Анкету не я заполнял, – спокойно объяснил Лиам. – Это были мои друзья. Вероятно, они считают, что мне нужен кто-то... вроде тебя. – Как интересно, – улыбнулся Зейн. – И насколько честно они заполнили анкету? – Смотря что они написали, – ответил Лиам. У него были нешуточные подозрения, что они могли написать там любую ерунду. Например, что он член бойцовского клуба, писатель хокку и по совместительству капитан дальнего плавания. Однажды, когда Пейн только начал искать работу, Найл и Луи помогали ему с резюме и написали там такое, что впору было уезжать из города. По их версии, Лиам долгое время ловил мустангов на Диком Западе, а также занимался производством сыра. – Что ты серьезный, – сказал Зейн. Он опустил подбородок на раскрытую кисть и чуть-чуть подался вперед, заинтересованно его разглядывая. – Это правда, – кивнул Лиам. В ресторане было уютно. И он чувствовал себя вполне комфортно. Прежде всего это заключалось в том, что Зейн был ему симпатичен и не отталкивал чисто внешне. У него также был приятный голос. И он вел себя прилично и даже мило. Лиам понимал: если свидание пройдет неудачно, они оба ничего не потеряют. А пока можно было и познакомиться как следует. – Занимался боксом, – проговорил Зейн, очерчивая пальцем горлышко бокала. – И бегом. – Тоже правда, – согласился Лиам. Конечно, это было относительно давно, но прошлое не вычеркнешь широким росчерком пера. Лиам не то чтобы гордился тем, что было раньше, но и никогда не скрывал. Ему нравилось быть собой и наблюдать за своим ростом, и он был бесконечно доволен, что судьба дала ему много возможностей попробовать себя во многих направлениях. – У тебя есть склонность к языкам. – Даже удивительно, что они это помнят, – усмехнулся Пейн. Глубокие глаза Зейна заинтересованно вспыхнули. По всей видимости, этот пункт имел для него особенное значение, и он собирался спросить об этом в первую очередь. Лиам улыбнулся. Ему нравилось такое внимание к своей персоне. – Ты заботливый, – продолжил Зейн. А вот это было даже мило. В последнее время у Лиама было не так много свободных минут, чтобы заботиться о друзьях, но они помнили его в лучшие времена, и за это Пейн мог быть благодарен. Голос Зейна звучал мягко и сладко, словно медовое облако, и Лиам невольно задумался, всегда ли он так говорит? Тем не менее Пейн все-таки кивнул. – Хорош в постели, – непринужденно проговорил Малик. По его лицу невозможно было понять, шутит он или говорит серьезно. Впрочем, у Лиама было предположение, что это его обычное состояние: слишком уж вкрадчиво и мягко он звучал с первой минуты знакомства, как бархатный кот. Это значило, что сейчас Зейн вел с ним честную беседу, и это уже было существенным плюсом. – Они действительно это написали? – удивился Лиам. – Нет, это мое предположение, – сказал Зейн, игриво склонив голову на бок. Вопрос был весьма личным и тем не менее звучал совсем не пошло на влажных от вина губах. – Ну так что? – Никто не жаловался, – ответил Лиам, улыбнувшись в той же манере. Зейн слегка прикусил губу. В его глазах горели задорные огоньки. Возможно, он тоже понравился ему. – Ну, ты все знаешь про меня, а я ничего не знаю про тебя. Лиаму стало очень интересно, почему он не получил анкету Зейна в ответ. Вполне возможно, она была сейчас у Луи и Найла, и они увлеченно обсуждали его потенциального партнера за кофе, попутно задаваясь вопросом, как проходит свидание лучшего друга. Это было очень похоже на них. – Я творческая личность, – Зейн широко улыбнулся, точно повторяя первый пункт в списке Лиама. – Играю на фортепиано, рисую на стенах, на своей обуви, иногда на людях. Разносторонне развитая личность, – кивнул он. – Люблю ретро-игры, свободное кино, спонтанные прогулки, мне нравится альтернативная литература. И, да, я горячий, – с удовольствием в голосе признал Малик. – Но это ты и сам видишь. Это Лиам видел даже слишком хорошо. Зейн выглядел прилично, но вместе с тем невероятно жарко: темная рубашка с интересной расцветкой очень шла ему и подчеркивала приятную худобу, узкие джинсы выгодно выделяли крепкие ноги, тонкие руки выглядели весьма соблазнительно, не говоря уже о хрупких на вид пальцах. Смуглая кожа Зейна виделась чистым огнем. Да. Он был безумно горяч. – А что с проходимцами? – поинтересовался Лиам, глотнув вина. – Вечная история, – ответил Зейн, откинувшись назад. – Подсаживаются в баре, угощают коктейлем и начинают лапать за задницу без разрешения. От отвращения Лиам даже поменялся в лице. Ему было неприятно думать о том, что кто-то мог решить, будто этот изящный парень отдастся первому попавшемуся мужику за пару алкогольных напитков. – Большая часть мужчин думает, что за дешевый коктейль они могут купить себе хорошую ночь, – с презрением проговорил он. Поэтому Лиам никогда и не искал знакомств в барах. Либо там приставали к нему, либо ожидали, что пристанет он. Ни первый, ни второй вариант Пейна не устраивал. Найти хорошую компанию в подобных местах тяжело. Не говоря уже о клубах, где во время танца могло произойти что угодно. – А ты не такой? – Поэтому и заказал вино, – улыбнулся Лиам. Зейн рассмеялся. Когда он смеялся, его плечи красиво качались, как волны на солнечном пляже. Этот звук звучал чисто и искренне, словно Пейн наполнил его чистым весельем. Лиам редко шутил, потому что его юмор был не всегда понятен. И вот Зейн оценил его шутку. – А ты милый, – заметил Малик. – Есть проходимцы и похуже. Сначала обращаются с тобой хорошо, а потом начинают удерживать, препятствуют творческому развитию, общению с другими творческими людьми. Поднимают руку, – Зейн еле заметно поморщился. – По-скотски ведут себя на людях. – Препятствуют творческому развитию? – уточнил Лиам. Он чувствовал, что эта тема для Зейна очень важна. От него в целом веяло искусством, будто все его существование было как-то связано с созданием чего-то нового, преображением чего-то старого, в поисках комбинаций и возможностей. Лиам и сам был таким, только времени в последнее время хватало только на работу. – У тебя никогда нет желания расписать стену у себя в квартире или передвинуть мебель в хаотичном порядке? – Меня влекут перемены, – мечтательно кивнул Лиам, вспоминая свою подростковую комнату. Она была обителью бунтарства и свободы. – Но я все время на работе, поэтому не могу этого делать. Иногда я рисую скетчи вместо обеда. – В работе радости нет, – заметил Зейн. – Но знаешь, что хорошо? Больше начинаешь ценить отдых. Лиам согласно кивнул. В этом он убедился с тех пор, как нашел себе стабильный заработок. Было приятно иметь уверенность в завтрашнем дне, и вместе с тем иногда не покидало ощущение, что он застрял. А это немного угнетало. Наконец, созрев для заказа, они оба как-то синхронно выбрали курицу под кисло-сладким соусом. Это вызвало оживленный разговор о еде. Лиам подробно рассказал, что ему нравится есть и чем он питался, будучи ребенком, потому что почти все его вкусовые предпочтения шли из детства. Малик похвастался тем же самым. В его семье часто готовили традиционные блюда пакистанской кухни, и Зейн очень пристрастился к ним с малых лет. Он и сам пытался готовить, но пока получалось не так хорошо, как у родителей. Тем не менее у Малика теплилась надежда, что когда-нибудь и эта вершина будет покорена. Он оказался решительным, это очень подкупало. Вместе с тем Зейн был в меру спокойным и задумчивым. В его глазах Лиам видел загадочные звездочки, шумные волны, прохладные ветры и теплые солнечные лучи. И еловые ресницы обрамляли их идеально, создавая причудливую рамку для прекрасной картины, как в музее искусств. Определенно, в нем что-то было. – Какими ты видишь свои будущие отношения? – спросил Лиам, когда с ужином было покончено и они снова вернулись к вину. В ресторанчике зажгли приятное освещение, напоминающее садовые фонари. Это добавило уюта. А уж когда появился скрипач, атмосфера и вовсе стала сказочной. Лиам совсем расслабился, и ему нравилось, как проходит вечер. Если раньше он был скептически настроен по поводу таких свиданий, то теперь ему пришлось признать, что в них есть некий шарм. – В идеале? – переспросил Зейн мечтательно. – Со свадьбой и затяжным медовым месяцем. Я верный. Я всегда буду ждать, сколько потребуется. – объяснил он. – Но я не вытерплю абьюзивных отношений. И уйду сразу после того, как на меня в первый раз поднимут руку. Что насчет тебя? – Для меня идеальные отношения долгие и стабильные. С терпением и пониманием к работе и увлечениям друг друга, – пояснил он. Зейн согласно кивнул. – Чтобы было настолько уютно, что даже молчание становилось приятным и спокойным. Пожалуй, в это мгновение Лиам мог представить Зейна, как того человека, с которым ему было бы уютно и хорошо. Конечно, это была только первая встреча, но потому и говорили, что первое впечатление очень важно. Малик казался приятным парнем. Он был в меру разговорчивым, в меру задумчивым, в меру... собой. – Звучит и правда идеально, – проговорил Зейн потеплевшим голосом. – Знаешь, я был скептически настроен насчет этого опыта со свиданием вслепую. Но сейчас мне кажется, что все... как нельзя лучше, – заявил он, взглянув на Лиама, словно пытаясь понять, понимает он его или нет. Пейн тут же кивнул. – У меня те же мысли. Если еще выяснится, что тебе нравятся комиксы... – Мне нравятся, – Зейн широко улыбнулся. Когда он улыбался, у него светилось все лицо, особенно глаза. И каждый дюйм его кожи начинал мерцать, как зведочка. – Только рядовые супергерои не совсем по мне. – Дай угадаю, – Лиам склонил голову на бок. – Антигерои. Дэдпул? Изумление красиво проступило на лице Малика. Он даже рот приоткрыл. – О. Мой. Бог, – рассмеялся Зейн. Они случайно столкнулись под столом носками обуви, но даже не заметили этого. – Да. Хотя я немного слукавил. Если супергерой убивает преступников, я его вполне одобряю. Такие герои и Лиаму были по душе. Ему всегда не нравилось, что Питер Паркер оставляет злодеев полиции, а они, в свою очередь, всегда находят способ сбежать. Сколько проблем можно было бы избежать, если бы герои позволяли себе чуть больше. Все-таки они сверхсила. Поэтому Лиам всегда больше любил более мрачную вселенную DC. – Значит, тебе нравится Темный Рыцарь Готэма, – уточнил он. – Шутишь? – фыркнул Зейн. Он буквально сиял от радости. – Я его просто обожаю. Куда там Супермэну. Лиам мечтательно вздохнул. Занимаясь работой, он уже забыл, как приятно обсуждать свои увлечения. Дела-дела-дела. Пейн и не помнил, когда в последний раз уделял время своим хобби. Наверное, потому что на это и времени не было. Все-таки хобби подразумевают свободное время. – Хэй, – будто бы обиделся Лиам, разглядывая смешливое лицо. – Подумаешь, принес больше вреда, чем пользы. – Да он буквально каждый раз стирает город с лица земли! – возмутился Зейн. В его голосе было столько негодования, что Лиам справедливо рассудил: это очередная тема, очень трогающая Зейна за душу. Он был живым. Пейн легко мог понять, когда они говорили о чем-то, что имеет для него колоссальное значение. Конечно, Лиам не мог не заметить, что Зейн пытается сдерживаться, но иногда, когда Пейн чутко задевал нужную тему, он расплескивал эмоции в разные стороны. – Тебя не впечатляют разрушения, – заметил Лиам. – Я художник, я созидаю, – объяснил Зейн не без гордости в голосе. – А ты, кстати, неплохо выглядел бы в трико. Невольно улыбнувшись, Лиам сделал очередной глоток вина. Пьянил его отнюдь не напиток, а приятный задушевный разговор, да и Зейн выглядел абсолютно трезвым и довольным. – Хочешь нарисовать комикс? – Это мечта, – таинственным шепотом произнес Зейн, покосившись по сторонам. – Когда-нибудь, когда я найду лучший прототип... я нарисую его. Хочешь секрет? – Конечно, – кивнул Лиам. Секунду Зейн молчал, после чего отодвинул бокал и приблизился к лицу Лиама. Пейн даже смог почувствовать манящий запах его парфюма. Таинственный и чуть сладкий, незнакомый и очень приятный. Это было что-то восточное, дразнящее и лукавое. Несомненно, запах ему очень шел. – Мне кажется, я сейчас максимально близок к его созданию, – сказал он, коснувшись его руки. Лиам улыбнулся. – Надеюсь, у меня будут нунчаки, – серьезно проговорил Пейн. – Попридержи коней, Микеланджело, – рассмеялся Зейн. Смешинки забегали по его прекрасным карим глазам. Он словно стал еще красивее. – Иначе на следующее свидание я принесу тебе рыжую бандану. – Даже не буду спрашивать, откуда у тебя бандана Микеланджело, – фыркнул Лиам. Мысль о следующем свидании вызывала приятную теплоту в груди. Он чувствовал, как вибрирует телефон в кармане. Это мог быть Луи, волнующийся за него, или босс, вызывающий на работу немедленно, потому что остались дела. Но Лиам ощущал себя так, будто он мог не отвечать на телефонные звонки сейчас. Тот, с кем ему действительно хотелось бы разговаривать, сидел прямо перед ним. Увлеченно записывал свой телефонный номер на салфетке, вырисовывая крошечную звездочку над буквой «i» в своей фамилии. «Malik».