so sad so sexy

      Мина даже не смотрит на нее, слово «смотреть» сюда даже не вписывается. Мина наблюдает, скорее выслеживает каждое ее телодвижение, готовая наброситься на нее как дикий лев на невинную антилопу. Наён такая чистая и у нее такая грустная улыбка на сочных красных губах. Мина не может ей противостоять с самого первого дня как встретилась с ней взглядами у барной стойки клуба. Мина прикусывает кончик большого пальца, но глаз не сводит с чужой фигуры, плавно покачивающейся в танце.       Музыка грохочет, бьет по ушам, но к этой боли привыкаешь. Мина привыкла чувствовать головную боль, но не ту боль, которая исходит изнутри, червоточиной источает истому к горлу, схватывает прямо в самых неподходящих местах, прижимает к полу, убивает капля за каплей, высасывая рассудок, словно сок через трубочку. Мина-смузи. Мина не человек. Мина рабыня собственного естества, которое сейчас так страстно желает именно эту девушку, которая так сексуально двигается под бит.       Мина умирает изнутри только по Наён. С ней впервые такое, впервые она смотрит на девушку, как на девушку, а не как на потенциальную подружку, с которой можно весело провести время. Мина ни раз ловила себя на мысли, что она таращиться на Наён, не замечая как мимо проносится время, как ее зовут голоса друзей. - Минари! - кричит кто-то в ухо, тресся за плечо.       Ноль эмоций. Мысли Мины сейчас далеко отсюда, она сейчас принадлежит только Им Наён, даже если та не догадывается о своей добыче, которую она так ловко захватила в свой капкан. Наён грустно улыбается во время танца.       Черт, так сексуально. Грусть и сексуальность — любимая смесь Мины. Это единственное, что она обожает, что заставляет ее чувствовать себя живой. Наён будоражит в Мине все ее животные инстинкты. Мина ни раз представляла, как она целует Наён, слизывает грусть с чужих губ, задыхается в соли с ее мокрого и горячего языка; как Наён обнимает ее за шею, потом дергает за волосы до боли и держит так крепко, что Миюй точно не смогла вырваться. Даже будучи в своем уме, она бы этого не сделала, а Наён все еще танцует — проводит ладонями по телу от груди по голому животу и к кромке короткой юбки — так дерзко; Мина тяжело выдыхает и еще сильнее вцепляется зубами в уже слегка опухшую от пытки кожу.       Мине хочется еще, сильнее, дико. Пусть Наён позволит ей быть с ней грубой, необузданной. Сумасшедшей до ласк, до ее тела. Мина не причинит ей боли, моральной уж точно. Но за себя Миюи не отвечает, ей уже дурно, голова кругом, волосы Наён спадают каскадом на ее обнаженную спину. Наён бесстыдница. Мина в мыслях уже поставила на ее лопатках миллионы маленьких укусов и царапин от острых длинных ногтей. Мина желает только этого.       Наён не смотрит на нее, не откликается на чужие мысленные сигналы в космос. Ей неведомы чужие желания и мучения. Она просто танцует, не подозревая, что есть человек, теряющий над собой контроль, изголодавшийся по ее телу, даже ни разу в жизни его не коснувшись. Наён просто грустная девочка, не так давно она рассталась с любимым мальчиком. Ее предательски бросили прямо перед днем рождения, данный проступок заставил ее слегка разочароваться в мужчинах, но не настолько сильно, чтобы не заигрывать с ними вообще. Знала бы она, что сейчас таилось в чужой светлой голове — убежала бы без оглядки. Хотя, может, и не убежала бы. Студенческие годы - пора экспериментов. Она жаждет нового, лишь бы ток пробегал по телу каждый раз даже от нахождения объекта вожделения рядом. Наён хочет любви, но любить не умеет. Так ей сказал ее бывший, как оказалось, нелюбимый мальчик. Стоит ли ей после такого полностью поменять курс?       Наён улыбается, ее глаза широко открыты внутрь себя самой; она дышит чужим перегаром и дымом через рот. Она резко распахивает глаза только тогда, когда чувствует прохладу на своей спине от чужого прикосновения. Перед глазами пляшут разноцветные круги-зайчики, ее берут за руку и тащат в сторону — ей все равно кто и куда. Как только все зайчики сбежали от нее, она рассмотрела чужое лицо перед ней — красивое, с правильными чертами, обрамленное черными как смоль кудрями. От ее взгляда Наён чувствовала дискомфорт, потому что незнакомка своим острым взглядом, словно скальпелем, режет ее грудную клетку вдоль и поперек, засовывает туда руки и меняет все по своему стилю и дизайну. И это так отвратительно и попросту грязно, что первое же желание Им — оттолкнуть от себя девушку и сбежать далеко-далеко, лишь бы не потрошили прямо на людях. - Улыбнись мне, - произнесла девушка. Наён поёжилась, несмотря на то, что в клубе царил Тартар. Девушка приблизилась лицом прямо к ее уху и прошептала: - Как умеешь только ты: грустно и сексуально. - Вы пьяны, - выговорила Наён, хоть и сама была не до конца честна и трезва, но все еще сохраняла рассудок. - А ты грустная. Очень грустная, - продолжила незнакомка, положив свою ладонь на горячую красную щеку Наён. Грустный краснощекий снегирь Наён. Девичьи пальцы мягко перебирались вниз к губам, обводя играючи контур, желая протиснуться между ними, у них почти получилось, только встала преграда из ряда зубов. - Ну же, давай, - сказала она, Наён только сейчас заметила, что чужие глаза были словно покрыты пленкой, необъяснимой поволокой отчаяния или даже мольбы. Наён это кольнуло куда-то в горло, что она от неожиданности открыла рот, лизнув чужой палец. - Хорошая девочка. - Мы можем попробовать больше, - спустя несколько секунд произнесла она, убирая пальцы. Наён отошла на шаг и начала тереть тыльной стороной ладони губы. Боже, что это девчонка только что заставила ее сотворить? Это было так странно. И так... захватывающе? Неужели подобные вещи могут ее возбуждать? Как же много спрятано внутри Наён, чего она сама еще не ведает. Интересно, сможет ли красивая незнакомка выявить в ней еще что-нибудь подобное? - Но сначала улыбнись.       Наён улыбается, не стараясь выглядеть при этом счастливо. Судя по выражению лица девушки напротив ей и не стоило этого делать. В ней словно прозвучал гулкий треск, разваливающейся на куски программы настроек. Хруст стоял поперек горла - ни выплюнуть, ни проглотить. - Пойдем, - она взяла ее ладонь в свою, и они двинулись к туалетам. От первой мысли у Наён глаза поползли на лоб. Неужели это будет так отвратительно?       Она ожидала поцелуев на стоянке, но точно не это. Им наслышана о клубных перепехонах и обещала себе, что с ней никогда подобного не случится, но не успела она опомниться, как оказалась прижата чужим телом к стенке закрытой изнутри кабинки. Рука незнакомки уже залезла к ней под чашечку лифчика, лаская грудь, сильно сжимая. Наён едва могла дышать под напором чужих рук, земля под ногами начала уплывать и крутиться вокруг ее головы. Наён неуверенно поцеловала незнакомку в щеку, наверно, это смешное действие в такой ситуации, но девушка тихо простонала, прижимаясь лбом ко лбу Наён.       Она смотрит прямо к глаза, как преданная собака, оставленная давным-давно своим хозяином. Наён молчит, не смея портить то напряжение, искрящееся между их телами. Она ждала поцелуя, она ждала чего угодно. И на этот раз ее ожидания оправдались. Губы девушки были мягкими, она целовала нежно и жадно, создавалось ощущение, словно это ее первый и последний поцелуй. Наён обняла ее за плечи, прижимая к себе. От нежного поцелуя одними губами они резко перешли к чему-то дикому, язык Наён касался чужого нёба, обводил ряд зубов. Они делали короткие перерыва во время поцелуя только тогда, когда не оставалось воздуха между ними.       Внутри Наён, в самом низу живота нарастало напряжение, тугой змеей, мечтающей кого-нибудь ужалить. Но мысли о возбуждении перебивались ощущениями боли в спине. Наён точно полностью прошлась позвонками по всей клубной двери, изрисованной чужими номерами и ненормативной лексикой. Но Наён сейчас было на это наплевать, она думала только о девушке без имени, которая так страстно поедает ее кислород. - Как, - вздох, - тебя, -поцелуй, - зовут? - Мина, - отвечает девушка, целуя в уголок губ, переходя на щеку, опускаясь по подбородку к шее. Она кусается и целует, точно оставляя после себя метки. Наён это даже нравится. Она никогда так ни с кем не целовалась. Никогда не отдавалась кому-то без остатка. Наверное, потому что никогда не целовалась с девушкой с красивым именем Мина. - Ты очень красивая... - чуть слышно шепчет в шею, Наён прикрывает глаза, чувствуя себя жертвой Графа Дракулы. - Не такая, как ты, - отвечает так же тихо. - Ложь. Грустные девочки - самые красивые.       Между ними внезапно для них обеих нависает тишина. Наён все еще держит ее за плечи, а Мина все еще тычится ей куда-то в область шеи, словно только что родившийся слепой котенок в поиске матери. - А ты разве не грустная? - интересуется Наён, поглаживая Мину по волосам. - Я скорее отчаянная. Я думала, что смогу сделать это, но у меня не вышло. - Сделать что? - Переспать с тобой, - спокойно ответила Мина. - Это для тебя играет такую важную роль? Почему именно я? - Потому что ты самая грустная и сексуальная из всех людей, которых я видела на этой земле. - Приму за комплимент.       После ее слов опять повисла тишина. Наён обреченно ударилась затылком об дверь. Вот она молодость - обтертый грязный туалет клуба, девушка, повисшая у тебя на шее и разговоры про грусть. В детстве все было проще. Наён мало что понимала и была счастлива. Наверно именно по той причине, что совершенно ничего в этой жизни не понимала. Истинная радость кроется в неведении. Поэтому Наён даже не спрашивает Мину, откуда та ее знает, почему ее улыбка грустная и сексуальная. Почему они вообще оказались в подобном положении. Сейчас Наён хотелось только спокойствия и уюта. Ей показалось, что Мине хотелось того же. - Я поеду домой, - Наён убирает свои руки с чужих плеч и отодвигает Мину от себя, та нехотя отпускает ее. - Извини, - говорит Мина, обнимая себя за плечи в поисках потерянного тепла Наён. В ту же секунду, что она отпустила ее - ее тело словно окунули в холодную ванну.       Наён пожала плечами в ответ и двинулась к выходу. Мина за ней не последовала.       По возвращению домой, Наён легла на свою кровать прямо в обуви и расплакалась, как маленькая девчонка. Она выплакала все свои обиды, выжала из себя всю горечь и прошлые разочарования. Она хотела чувствовать ту измождённость, о которой давно уже успела позабыть. Она давно не плакала, не давала себе такой роскоши. А тут какая-то Мина, обычная девчонка из клуба вывернула ее наизнанку. Это так неправильно. Наён же не просто грустная девочка?       Больше Наён в том клубе не появлялась.