Dust, warmth and neon light

      Детройт не был самым желанным городом на планете. Он пропах едким запахом выхлопных газов, трупной вони и разлагающегося по углам мусора. Никто не следил за средой, наоборот, создавалось ощущение, что каждый здесь считал своим долгом втоптать окурок в и так загаженный газон или же написать кривым почерком на таблоидах пару ласковых слов неизвестному адресату. Все здесь давно было забыто, как и сами жители. Судьба отвернулась от них в тот самый момент, когда первый свой крик они подарили роддому именно этого города. Чуть левее по карте, немного на север, – все было бы хорошо. Но если ты родился в Детройте, то и ужом вертеться тебе придется в Детройте.       Гэвин Рид явился на свет именно здесь. Промозглый октябрь забросил маленького ребенка в это подобие пустыря, уже с рождения каждый день доказывая: из дерьма придется выбираться самому. Но Рид рос и все чаще задавался вопросом: а почему, собственно, он должен уезжать? Никаких амбиций у него не было, работа в детективном агентстве не бесила так сильно, как жалкие попытки уследить за детишками в развлекательных центрах. Ему нравилось просиживать жизнь дома, лакая горькое дешевое пиво, рассматривать тела жертв со всевозможными гематомами и следами борьбы. Нравилось курить, обжигая легкие, нравилось просирать деньги в покере. Нравилось ходить в клуб «Рай».       С каких-то пор детектив повадился туда забегать ночами. Сначала он просто сидел в баре на нижнем этаже, тратя половину зарплаты на в кой-то веке неплохой алкоголь и стирая язык разговорами с барменом. Часто тот уговаривал новенького гостя опробовать здешних девочек. С особенными усилиями рекомендовал некую Норт. Горячая штучка, говорит. Но Гэвин пропускал все это мимо ушей, забываясь в очередном стакане и громкой клубной музыке. Люди ходили туда-сюда, не мешая ему. Это место словно было огорожено куполом: здесь пахло только шнапсом и духами полураздетых девушек, неоновый свет красиво падал на работников и клиентов. Тут не услышишь истошных криков и звуки сирен. Приход сюда превратился у Гэвина в привычку.       Он никогда не снимал здесь девочек. Даже ту самую Норт, о которой все отзывались положительно, даже сверхположительно. Но Гэвин Рид не был бы собой, ведясь на что-то, полюбившееся всем абсолютно. Он хотел нечто особенное, индивидуальное, не похожее ни на что другое. Свое. И он это нашел.       Его звали Ричард. Молодой парень, закрытый, насколько Гэвин сумел понять из разговоров с барменом. Но чертовски красивый. В первый раз, когда Рид коснулся гладкой холодной кожи, он испугался: неужели человек перед ним действительно живой? Нельзя быть настоящим с такими идеальными чертами и ледяным взглядом. Нельзя. Но у Ричарда получалось. Получалось брать Гэвина так грубо, как тому хотелось, получалось кусать кожу на плечах, оставляя яркие отметины. А у Рида получалось наслаждаться крепкой хваткой холодных ладоней и хриплым шепотом на ухо.       Гэвин знал, что у Ричарда есть брат. В одном из посещений он узнал, что это был брат-близнец, и чуть не подавился подарочным леденцом. Неужели есть кто-то, четко и аккуратно скопированный с Ричарда, такой же красивый и в некотором смысле недоступный? Но Коннор был другим. По словам некоторых клиентов, он являлся самым нежным и добродушным существом в Детройте, по непонятным причинам оказавшимся в этой дыре. Ни Ричард, ни Коннор никогда не говорили, как и почему оказались здесь. А Гэвин и не спрашивал. Он даже Коннора знал только по слухам и смутным комментариям.

***

— Как обычно сегодня, Гэвин?       У Ричарда был приятный голос. Бархатный, низковатый. Такой хочется слышать, когда дрожишь от наступившего оргазма, когда ласкаешь себя, рассматривая фотографии на официальном сайте клуба «Рай». Мужчина сегодня был особенно красив: темные волосы, слегка отросшие с последней их встречи, были растрепаны предыдущим клиентом. Казалось, Ричард даже не успел отдохнуть после него и сразу прибежал ублажать Гэвина. Однако Рид не спешил. Сидел спокойно на краю кровати, все еще в своей растянутой футболке и потертых джинсах, и хмурился, пялясь на партнера. — Ты не можешь позвать своего брата? — детектив приподнял голову, уже ожидая хлесткой пощечины, заслуженной, надо сказать. Но Ричард молчал. Молчал и смотрел на Гэвина, будто решая, стоит ли исполнять просьбу или снова быстро отсосать, получить деньги и проститься до следующего вечера. Рид «мусолил» в руках край футболки, где-то глубоко внутри боясь отказа. Он ничего не знал о Конноре, но сама мысль, что такая красота может удвоиться, уже заводила его не на шутку. — Я позову его. Он как раз должен был закончить с Андерсоном.       Гэвин выдохнул. Уронив голову на подушки, он пытался предугадать поведение близнецов. Если Коннор на самом деле такой разговорчивый, неплохо было бы помочь ему занять рот чем-то интересным. Детектив усмехнулся про себя от таких мыслей. Конечно, придется заплатить намного больше, но это того стоило.       Дверь распахнулась и в комнату зашел запыхавшийся брат Ричарда. Он действительно даже с виду был милее, ростом ниже, что ли. Еще эти спавшие на лоб кудряшки. Гэвин воодушевленно встал, подходя чуть ближе, как раз в тот момент, когда Ричард встал рядом с Коннором. Такие похожие, красивые, словно сошедшие с самых дорогих и редких фотографий. Рид протянул руку, чтобы притянуть Коннора поближе, но Ричард, грозно нахмурившись, отвел в сторону его ладонь. — Нет, Рид. Если ты хочешь, чтобы с нами был Коннор, то будешь играть по моим правилам.       Гэвин опешил, чуть ли не начав размахивать руками, но вовремя остановил себя, подавив это желание. Склонив голову, он молча решил дождаться условий, возникших, видимо, на пустом месте. — Ты смотришь, но не трогаешь. Иначе он уходит, — Ричард уже не смотрел на Гэвина. Повернувшись к брату, он с особой нежностью, которая была подарена только родному человеку, снял порванную в некоторых местах измятую рубашку, обнажив торс кареглазого красавца. Холодная ладонь на секунду прикоснулась к мягкой и теплой, и Коннор обернулся к уже сидящему в кресле Гэвину, улыбаясь, но ничего не говоря. Он и правда на работе не был особенно разговорчивым.       Ричард поспешно разделся, изредка поглядывая на клиента. Гэвин не хотел знать, какого черта близнецы сейчас творили у него на глазах и почему у него уже стояло. Все, чего жаждал Рид – это сиюминутного продолжения. Близнецы были тихими, но аккуратными друг с другом. Коннор встал на носочки и мягко поцеловал брата в висок, пока тот стягивал с себя верхнюю одежду и пытался в очередной раз стянуть ремень.       Детектив, жадно пялясь на это зрелище, запустил себе руку под нижнее белье, надеясь не пропустить ничего. Близнецы уже стояли полностью обнаженные, в дребезжащем голубоватом свете настольной лампы. Ричард обхватил широкими ладонями лицо Коннора и, наклонившись, сладко поцеловал. Никакой грубости, никаких укусов, как с Ридом. Только нежность и прущая изо всех щелей забота. И это все дико возбуждало Гэвина. Тихие вздохи Коннора, когда брат усаживал его на кровать, шелест простыни, скинутой на пол… Это пробирало посильнее ударов плеткой или грязной ругани.       Коннор не был против, когда Ричард попросил его держать руки за спиной. Близнец послушно выгнулся, мягко улыбнувшись, от чего Рид чуть было не кончил преждевременно. Ричард нежно обводил руками плечи и бока брата, ощупывая каждое выпирающее ребро и тазовые косточки. Коннор прикрывал глаза, наслаждаясь касаниями, издавал тихие стоны и притягивал Ричарда ближе. Тот понял, чего хочет его родная душа, и послушно придвинулся. Оба они забыли о присутствии Рида, который в свою очередь получал немыслимое удовольствие от одной возможности посмотреть на все это.       Ричард ласкал Коннора медленно, будто издеваясь. Рука выверенными движениями двигалась по аккуратному гладкому члену, сбивая с припухших губ близнеца всхлипы. Но руки он по-прежнему держал за спиной, пытаясь толкнуться в кулак Ричарда. Неожиданно для Гэвина губы близнецов сомкнулись в жарком поцелуе. Ричард принялся двигать рукой быстрее, немного настойчивее, не позволяя Коннору отодвинуться и сказать что-то против. Гэвин умудрился кончить вместе с Коннором, который задергался в крепкой хватке брата и сразу же обмяк, напрочь забывая обо всем. Ричард знал эту его особенность, это погружение в комфортное оцепенение. Мужчина осторожно отодвинулся от брата, вставая с кровати и наконец подходя к тяжело дышащему Риду, вытирающему руки салфеткой. — Надеюсь, ты понимаешь, почему я это сделал, — ледяной взгляд слегка потеплел, а губы Ричарда содрогнулись в улыбке. Он как-то тепло проводил Рида до выхода из комнаты, сказав спасибо за посещение и произнеся пару заученных фраз.       Естественно, Гэвин понимал, почему Ричард это сделал. А еще Гэвин неожиданно понял, что пришла и его пора уезжать из Детройта.