Девичник

У Тони Старка может быть монополия на гениальные изобретения вроде ядерного реактора или наноброни, но у него точно нет монополии на бурную юность. Так сама себе говорит Пеппер, пытаясь спрятаться за чашкой чая и не пялиться совсем уж откровенно на щиколотки Мэй. Поднимает взгляд, переводит его на стол — и, чёрт, весьма невовремя, потому что именно в этот момент Мэй тянет руку с браслетом-цепочкой на запястье, чтобы взять очередное печенье. Да, в юности Пеппер было всякое, были поклонники и были любовницы, а потом в её жизни случился бестолковый босс, и жить стало некогда. Впрочем, думает она, провожая взглядом запястье Мэй, есть смысл пересмотреть график. — Как вы на самом деле относитесь к тому, что Питер женится? — робко спрашивает Ванда. Пеппер жаль девчонку, потому что к её собственной свадьбе, буде она когда-нибудь состоится, некому будет относиться как-то по-особенному. Родители погибли давным-давно (не думать, что в этом косвенно виноват Тони, не думать), брата она потеряла в Заковии. Команда? Да, у неё есть команда, есть Мстители, вон, молчаливая Наташа внимательно смотрит на Алую Ведьму из-под ресниц. Пеппер иногда становится смешно — в те моменты, когда она забывает, как часто Мстители подвергают себя опасности — смешно, что они выбирают себе прозвища, будто не взрослые люди, а мальчишки и девчонки, играющие в супергероев. Алая Ведьма, Чёрная Вдова… Железный Человек, боже! Даже Клинт, у которого есть семья, дети, который стал своеобразным крёстным отцом Ванды в команде, и тот — Соколиный Глаз. То ли дело Мэй, думает Пеппер. Совершенно нормальная женщина, и, чёрт возьми, какая у неё шея, — в этот момент Мэй откинула назад волосы и наклонила голову, чтобы они не упали обратно. — Всё в порядке, Пеппер? — Да, Мэй, всё хорошо, — Пеппер, закалённая общением с Тони, держит лицо и улыбается. Ванда ждёт ответа на свой вопрос, и Мэй вздыхает. — Даже не знаю. Я желаю Питеру только добра и хочу, чтобы он был счастлив. Мне было очень трудно принять, что он Человек-паук, что он каждый день подвергает себя опасности, и никак не укладывалось в голове, что мой ребёнок может поднять десять тонн, обладает этой своей регенерацией и — подумать только! — паучьим чутьём. Мэй запивает свои слова чаем, Наташа смотрит на неё и молча достаёт из-под стола бутылку вина. Ставит её на стол, поднимается и безошибочно находит в кухне бокалы. Мэй не обращает внимания на это самоуправство — или делает вид — и продолжает: — Когда Старк впервые появился в нашем доме, я была удивлена, поражена и очень рада за Питера. Но когда мой мальчик пришёл домой, едва сдерживая слёзы, захотела убить этого вашего лидера. А уж когда поняла, что там на самом деле происходит… То есть сначала узнала про всё это супергеройство, а уже потом про то, что на самом деле… Питер с детства был одержим Железным Человеком… Она продолжает говорить, и Пеппер наслаждается звуками её голоса, обволакивающими интонациями, помимо воли представляя, как звучит этот голос в минуты страсти… Бутылка вина пустеет, из ниоткуда появляется вторая, — и верно, эти русские умеют доставать алкоголь из воздуха, — третья… А потом вдруг Наташа спокойно и уверенно собирается на выход. Поддерживает Ванду, нетвёрдо стоящую на ногах, благодарит Мэй и закрывает за собой дверь: «Не провожайте, мы найдём дорогу». Пеппер остаётся сидеть в кресле. От выпитого в голове немного шумит, а Мэй кажется ещё красивее. Она присаживается на подлокотник кресла и кладёт руку на плечи Пеппер. — Теперь ты рассказывай, — говорит она своим чарующим голосом. — Что рассказывать? — не понимает Пеппер. — Почему ты весь вечер смотришь на меня… ну, примерно как Питер на Старка, — улыбается Мэй. — Я несу ответственность за подростка, уж поверь, пришлось стать очень внимательной, когда узнала про его двойную жизнь. Так, собственно, и третью заметила, — она грустно усмехается. — Тони хороший, — говорит Пеппер совсем не то, что собиралась. — Он не обидит Питера. Наверное, твой племянник — как раз тот, кто ему нужен. — Пить мы больше не будем, — говорит Мэй. — Хватит уже, да и нечего больше. Встаёт и идёт на кухню ставить чайник, а Пеппер провожает взглядом её ноги и обалденную задницу. Когда та возвращается и заливает кипяток в оставшийся на столе с начала вечера заварочный чайничек, Пеппер уже сидит на диване. Мэй лукаво улыбается, отбрасывает волосы с шеи и устраивается рядом. — Ты же не про Старка собиралась мне сказать, — она берёт руки Пеппер в свои и аккуратно поглаживает запястья большими пальцами. — А я собиралась что-то сказать? — Пеппер полуосознанно копирует интонации Тони, и, видя, как расширяются зрачки Мэй, решает и дальше подражать ему. Без лишних слов подаётся вперёд, прикрывая глаза, и целует, и Мэй расцепляет руки, чтобы обнять и привлечь к себе. Пеппер наконец делает то, чего так хотела весь вечер: зарывается пальцами в тёмные волосы, оглаживает изгиб поясницы, сжимает задницу и нахально проходится ладонью по бедру. Мэй сбивчиво дышит и горячо отвечает на ласки. Забытый чай остывает на столике.