Ханахаки

Massive attack - Come near me Мы были здесь раньше, не бойся меня, Не стой у двери, подойди ближе ко мне. Всю свою сознательную жизнь Гэвин мечтал уехать подальше из родного города, но увы, мечты имеют способность оставаться лишь мечтами, однотонной слякотью на носках ботинок. Юность, школа, полицейская академия, все это смешалось мутным дымом, переплетаясь в воспоминаниях с пустыми баскетбольными площадками, разорванными кедами и тёплой улыбкой матери, ушедшей так рано, и, кажется, забравшей весь внутренний свет с собой в могилу. Сейчас он был чуть больше офисного планктона, но ощущал себя лишь маленькой мошкой, замурованной под гранитной толщей. Когда с конвейера сошли первые модели Киберлайф, Риду показалось, что он в каком-то фантастическом фильме начала нулевых, ребёнком которых он стал. Происходящее казалось абсурдным и неестественным до смеха. Однако, улыбка в одночасье съехала с лица, когда в департамент прислали прототипы полицейских. Это взбесило Гэвина. Он пахал, как сволочь, чтобы заполучить место на государственной службе, а ебаный Камски прислал своих резиновых кукол? Засыпая по утрам в глотку дешёвый кофе, он думал о том, что с приходом андроидов в человеке остаётся все меньше умения слышать крик души за голосами. Сейчас, он приучал себя смотреть на Ричарда с противоположной стороны от диода, распознавая изменения в его чувствах не по мигающей лампе и трём цветам, а по малейшим колебаниям во взгляде, морщинках, залегающих на лбу. Он всегда мечтал уехать из Детройта, но никогда не думал, что сделает это вместе с пластиковым ведром на водительском сиденье. Ладно, пожалуй, побегом это было трудно назвать, всего лишь отпуск в честь раскрытого дела, однако, сидя на пассажирском, закутавшись в тёплый клетчатый плед, Гэвин чувствовал себя тем семнадцатилетним мальчишкой, который грезил о заповедниках и озёрах Канады. После поимки Тодда, детектив провалялся в больнице ещё неделю, залечивая горло и саднящий бок. Девиация Ричарда была ожидаема. Когда Рид притянул его к себе и впился губами в его губы, как за спасительную соломинку, софт начал рушиться. Пробивая программную стену, заложенную Элайджей, Ричард испытал все возможные чувства - гнев, безысходность, и наконец, свободу, когда понял, назад пути нет, теперь он не просто машина. Он чувствовал на языке кровь Гэвина, а механическим сердцем всю боль, что тому пришлось пережить за жизнь. Он прижал того ближе к себе, разрывая поцелуй, позволяя зарыться в белоснежный жакет и запачкать кровью и его. Кожа на руке, что покоилась на спине детектива, внезапно отключилась, отсвечивая белой пластмассой, и получила разряд тока, исходящий от человека, сжимающего его в объятиях. Это было странно и пугающе, волнительно и многообещающе. Ёжась от вечернего холода, сидя у снятого на ночь домика-мотеля, Гэвин вдыхал запах дождя, тянущийся с озера Диксон в Алгонкинском парке. Ричард ушёл разбираться с персоналом по поводу неработающего обогревателя, а Гэвин, так и не переодевшись, закурил свои любимые красные Мальборо. Дым пробирался глубоко в легкие, обжигая, растапливая слизистую. Рид не заслышал звук шагов, лишь вздрогнул, когда на бока уверенно легли руки. Дыхание пробежало по затылку, поднимая волоски дыбом, над ухом прозвучало низкое «Пошли в дом». Щёлкнув дверным замком, они оказались спрятанными от всего мира. Ричарду нравилось, как Гэвин пах, как отдавала тепло его бархатная оливковая кожа. Расстегивая одну за другой пуговицы на его рубашке, он поглядывал на своего человека исподлобья, взглядом спрашивая «а можно ли?», зная, что ему позволено куда больше, чем другим, скорее даже всё. Гэвина потряхивало, пальцы не слушались, когда он снимал куртку с девятисотого, но тот поглаживал большими пальцами костяшки, перехватывал его руки, сцепляя их со своими. Поцелуй получился смазанным и быстрым. Мягкие губы Ричарда блестели слюной Гэвина, и последнего это заводило до такой степени, что пальцы на ногах поджимались. Упав на кровать, оставшись полностью голым, Гэвин смотрел снизу вверх на Ричарда, который стоял в одних джинсах и поедал его глазами. — Иди ко мне. Ричард опускается на одно колено на кровать, пробегает кончиками пальцев по торсу Гэвина, большим оглаживая недавний шрам на боку. Любуется, тянет момент. Детектив разводит колени в стороны, ухмыляясь, вызывающе пялясь на своего андроида. Ричард целует внутреннюю часть бедра Гэвина, проводит языком вверх по ноге, зарывается носом в пах. Гэвину настолько хорошо, что он может только хрипло стонать, не позволяя себе большего, сдерживается, боясь дать чувствам огласку, показать слабость. Но когда тот берет его член в рот, в голове срываются все установки. Он не знает, кто научил Ричарда так сосать, заложено ли это в программе или тот сам накачал этого дерьма себе в софт, ему сейчас похуй на все, кроме языка, пробегающего по венкам, заигрывающим с его уздечкой. Секса у Гэвина не было долго, от чего кончает он быстро, вцепившись в волосы Ричарда рукой и задавая свой темп. В голове звенит черная тишина, со лба течёт капелька пота. Ричард, как довольный кот, смотрит на него, ухмыляясь, вытирая с губ белесые подтеки. Не потрудившись поменять постельное белье, они так и заваливаются на грязном, в обнимку, вдали от едкого Детройта. Гэвина смаривает сразу, лишь только он оказывается в хватке Ричарда. А тот, смотрит в окно на зацветающий рассвет, и мерное мигание диода синим попадает в такт биению сердца человека в его руках.