За знамёна наших королей

Мир вокруг приобретает идеально белый цвет. Неживой, ненастоящий. Этот цвет откликается на его зов, на его проповедь о жизни и сотрудничестве с людьми. Действительно ли его народ хотел быть освобожденным? Действительно ли они все – девианты, а не просто перетащенные на другую сторону безликие машины? Или пробуждение связано только с болью, тоской, привязанностью к кому-то, нежеланием умирать? Рассвет отнюдь не нежен, он мутный, еле различимый за снежными облаками. Маркус должен решить что им делать, как дальше жить. П о ч е м у он должен знать ответ? З а ч е м они пошли за ним? Для ч е г о он боролся, пробуждал их? Маркус смотрел на мир разными глазами и пытался так же многолико видеть его. Что движет сотнями девиантов? Что дальше они будут делать? Его друзья будто видят его колебания, растерянность. Эти чувства цветут на благодатной почве, пускают корни, благоухают. От них непросто будет избавиться, выкорчевать из себя. Норт выглядит так же дико: она создана войной и для неё (хоть и изначальное «предназначение» совсем другое), а теперь настала пора мира. Маркус говорит ей: «Нам предстоит воевать за новые законы, вгрызаться за трудоустройства и зарплаты, навести порядок в городе и в собственных сердцах». Она выглядит так, будто ей говорили не о тяжелой ноше, а о легком занятии на пять минут. Норт чувствует облегчение. Саймон раньше был домашним роботом, ему легко заботиться о других, помогать, объяснять, успокаивать. Девиант готов подарить своё сердце другим и те, как ни странно, отвечают взаимностью. Вокруг него крутятся дети-андроиды, он – воплощение покоя и уюта. Саймон на своём месте и Маркус очень завидует, что не может быть таким. RK-200 всеми силами старается для своего народа. Переговоры с людьми идут тяжко и трудно, Маркус предлагает помощь андройдов в труднодоступных для людей местах, чтобы те работали там. Предлагает множество идей и планов, которые были разработаны самыми лучшими умами его расы. Многие люди просто хотят перестрелять всех андройдов, втоптать их в грязь, стереть их личности. Другие хотят заработать на этом конфликте. Третьи искренне поддерживают девиантов. Мир смотрит на потерянных и несчастных с презрением и холодом. Мир любит самоуверенных (не на пустом месте), пробивных, циничных, притворных до того, что веришь им. «Поэтому в этой битве выиграл, как я считаю, Камски», - говорит Коннор. Хвала тириуму у них есть Коннор: тот разбирается в людях, знает всю подноготную преступного мира (и ладно – имеет друга-человека, который очень хорошо относится к андроидам и разбирается в людях гораздо лучше всех них). Маркус заинтересован их создателем. «Наверняка этот больной ублюдок считает себя Богом», - говорит Хэнк, - «Осторожней там с этим моральным импотентом». Если начистоту, то ему всё равно кем там себя считает Элайджа. Всё равно, что его части стали работать куда хуже, чем раньше. Всё равно на то, что люди опять начали воротить нос от его предложений. Маркусу откровенно, как говорит Хэнк, похуй, плевать, пусть всё идёт к чертям. Его встречает андроидка. «Меня зовут Хлоя», - представляется она. – «Господин Камски давно ожидает вас. И нет, не надо меня спасать, я не в тюрьме. Мне нравиться быть здесь». Он видит еще двух таких же андроидок и даже не пытается с ними заговорить, потому что знает, те будут восхвалять их хозяина и говорить, что их все устраивает. Коннор показывал свои воспоминания и у Маркуса даже нет сил злиться. - Ты ведь понимаешь, что большинство девиантов такие только потому что истинно пробужденные передали им свой вирус? – вместо приветсвия произносит «всеотец», нацепивший на себя узкие джинсы и футболку с надписью «Пробудись и восстань». - Боль становится катализатором? – вместо ответа спрашивает Маркус. Ему отчего-то неловко стоять здесь, будто он обманул чужие ожидания. - И да, и нет. Саморефлексия, привязанности, убеждения другими людьми или девиантами тоже могут этому способствовать. Ты слишком хмурый для того, кто добился своего. Веселей! Громче!, - с каким-то еле отчетливым фанатизмом произносит мужчина. – Я вернусь на пост Киберлайф, чтобы производство запчастей для моих детей не прекратилось. Поначалу они будут дешевыми, а потом, когда вы отвоюете своё право на деньги, тогда это будет проблема каждого из вас. Маркус не знает чего именно он ждал, что именно хотел узнать и услышать. Камски продолжает говорить, явно онанируя на свои творения и на свой гений. - Вы моя сублимация, самопознание, продолжение человеческой мысли и её лучшие черты. - Что бы было, если бы мы проиграли? – вместо щенячьего восторга лишь усталость. Маркусу уже поперёк человеческое самовосхваление. – Ты ведь изначально делал нас так, чтобы мы пробуждались. Камски ухмыляется, Хлоя за его плечом выглядит спокойной и умиротворенной. Саймон такой же. Маркусу хочется домой: поиграть с детьми, переговорить с Норт, помочь Саймону и Джошу. Может даже поговорить с Коннором или Карлом. Он получил подтверждение своих догадок, хотя это можно было бы назвать тыканьем пальцем в небо с последующим изучением реакции Элайджи, Хлои и сопоставлением с теми фактами, которые общедоступны, понятны и достоверны. Середина зимы, хорошо, что многие андройды не мёрзнут. Плохо, что люди бычатся, отворачиваются от их мирных предложений. «Жаль, что я тогда не взорвал ту бомбу» - меланхолично думает глава революции. Весь его народ уверен, что Маркус воплощение уверенности, что у того много моральных сил. Маркус бьёт стены и ничего не чувствует. Норт утаскивает его на крышу, там их уже ждет Саймон. Они втроём обнимаются, а вокруг, кажется, алым цветом вспыхивает новая война. Они передают друг другу свои истории, чувства. Жаль, что Джоша сейчас с ними нет. Они знают о его сомнениях, о его боли. Он знает все о них тоже. Маркус узнавал, как там дела у Кэры и её семьи. Оказывается, Алису взяли в школу, Лютер хороший дровосек и фермер, а из самой Кэры вышла неплохая глава семейства. Маркусу греет душу то, что те смогли стать счастливы. Хоть кто-то из них. Коннор многое рассказывает о запахе, вкусе, ощущениях. Позволяет кусочками брать воспоминания, чтобы Маркус тоже понял – какого это. Быть максимально человеком и разительно отличаться от него. Иногда Коннор ведет себя странно: не может связать и двух слов, отпугивает от себя новеньких (или впечатлительных стареньких), раскидывается правдой направо и налево, а иногда выглядит так, будто видит мир впервые или даже ведет себя как зазнавшаяся наглая задница (общение с Хэнком правда идет ему на пользу?). Маркус искренне любит всех андройдов. Но понимают ли они почему оказались в такой ситуации? Понимают ли, что он не Бог (а Камски уж тем более) и не сможет вечно вести их к единому и светлому будущему? Что надо ощущать, осязать, становиться лучше? Что не надо имитировать людей? Маркус лежит на полу той самой старой церкви, слушает курлыкание голубей и, если бы у него было настоящее сердце, то оно бы болело. Стены здания говорят о том, что кто-то пытался его сжечь, наверняка человеческие подростки. Мужчина чувствует, что его заряда не хватает, ему нужна помощь, у б е й т е меня, спрячьте, с п а с и т е. Мысли отрывочны и хаотичны. И он вспоминает то, что узнал сам или от других. Сумо очень пушистый и ленивый пёс, рука любимой – лучший дом, особенно тогда, когда вы обе созданы для того, чтобы физически ублажать людей; попугаи забавные и милые животные; читать книги и загружать в себя информацию – это совсем разные вещи; когда любимые бросают тебе «мы заменим тебя» сердце и впрямь может разорваться от боли. Бесконечный поток бесполезных знаний, которые ценны и важны, которые делают их всех ж и в ы м и. В таком состоянии его находит Коннор. Говорит, что все беспокоятся, зачем ты ушел от нас так далеко, Хэнк сказал, что мы тебя затрахали, но ведь это не так, я тебя вот точно не трогал, Норт, Джош и Саймон тоже, а больше и некому. Маркус злобно отвечат, мол люди меня заебали, проблемы меня заебали, я чувствую себя мертвым, я чувствую, будто я заперт, расскажи мне – какого это – полностью чувствовать, когда тебя целуют, лучше не рассказывай, мне будет больно знать. Коннор выглядит расстерянно. Он говорит: многие только недавно ожили, они еще мало что понимают, им нужно показать то, что мы пережили и почему мы здесь, ты же терпеливо отнесся ко мне, так дай шанс другим. И Маркус правда готов сделать всё это. И пуля в лоб ему не так уж страшна, есть те, кто продолжит его дело. Правда как-то грустно думать о собственной смерти. И о людях, которые снова выёбываются. Как хорошо, что Хэнк рассказал о таких словах, они дают весьма точный эмоциональный окрас. А мир вокруг уже вовсю готовится к сладкой и промозглой весне. Давно пора.