Дорогой любви.

      Саша уселась за стол и зевнула, слегка тряхнула головой, прогоняя остатки сна. - Значит, договорились, - Лена отставила в сторону стакан с соком и посмотрела на Полякова, - я поеду с папой после обеда, а ты заберёшь меня вечером. - Да, конечно, - Виктор послал Елене полную нежности улыбку. - Сашка, ты вообще спала? - Павел, посмеиваясь, посмотрел на подругу. - А? Что? - Александра снова зевнула от души. - Понятно, не спала, - Лобанов отобрал у Саши ножик и вложил в руку вилку.- Вот так будет лучше. - Саша, ты в порядке? - Виктор нахмурился, дотронувшись до руки Давыдовой. - Ты уроки вообще вести сможешь? - Крылова смотрела на откровенно борющуюся со сном Александру. - Смогу. Только кофе выпью, чашку. Три, - Саша потянулась и благодарно улыбнулась Паше, поставившему перед ней бодрящий напиток. - Так чего ты не спала? - Лобанов решил не отставать от подруги. - Да я со вчерашнего вечера не могу найти свое кольцо, - Александра потерла лоб, - главное, не снимала же. И куда только делось? Вот я всю комнату вчера ночью и перерыла...       Подошедшие к их столику коллеги отвлекли Сашу от дальнейшего рассказа. Кто-то что-то спросил, учителю пришлось отвечать и тема украшений была временно забыта.       Позевывая, Александра направлялась в учительскую, когда ее окликнул Войтевич. Глядя на мокрого биолога в окружении таких же мокрых насквозь учеников, Давыдова хихикнула. - Чем могу помочь, Константин Викторович? - с лёгкой улыбкой проговорила Саша. - Что с Вами случилось? - Внезапный ливень! - вместо учителя ответил один из братьев Уваровых. - Да. Так, господа, сейчас быстро переодеваемся, и я жду вас в классе через пятнадцать минут, - окинув строгим взглядом учеников, приказал Войтевич, а потом уже мягче обратился к Адександре, - Саша, мне нужна твоя помощь. - Что случи...? - Сашка осеклась, когда Войтевич достал из-под куртки мокрый пищащий комочек. - Господи! Откуда? - Какая-то сволочь в лесу выбросила, мы сейчас там на практическом занятии были, - мужчина погладил щенка по голове, - Антон Уваров нашел, ну и не оставлять же его там... - Конечно, нет, - Александра прижимала находку к груди, совершенно не беспокоясь о намокшем платье. - Вы переодевайтесь, чтобы не заболеть, а я пока позабочусь о нем. - Спасибо, - мужчина, благодарно кивнув, отправился в свою комнату, а Саша задержалась, с любовью глядя на щенка.       Галина Васильевна неспешно направлялась к лестнице, когда заметила стоящего у окна мужчину. Он стоял спиной, но Смирнова смогла отметить его представительный вид. Женщина уже собиралась спуститься и пойти к Виктору, когда дверь учительской открылась и в коридор вышла Елена. Мужчина обернулся и раскрыл объятия заулыбавшейся Крыловой, а Галина Васильевна машинально отступила за колонну. Ласковая улыбка, которой мужчина наградил Лену, отозвалась в душе Смирновой одновременно тоской, нежностью и яростью. Елена что-то сказала и Крылов рассмеялся, подняв взгляд на лестницу, словно знал, что там кто-то есть.       Из учительской вышел Поляков, поздоровался с Крыловым, поцеловал Лену, сообщив, что пошел искать Галину Васильевну. Смирнова, поняв, что прятаться больше не имеет смысла, стала спускаться.       Максимально выпрямившись и придав лицу бесстрастное выражение, хотя в душе бушевали эмоции, она приблизилась к Виктору. - Я готова ехать, - женщина показала папку и улыбнулась Полякову. - Здравствуй, Галя, - тихо произнес Сергей Крылов, разглядывая старую знакомую. - Ты практически не изменилась... - Здравствуй, - Смирнова выдержала взгляд внимательных глаз, а потом грустно улыбнулась. - Вот только ты ошибаешься. Изменилась и очень. Должен был догадаться. Виктор, поехали. - Да, конечно, лучше не опаздывать, - согласился директор.       Дождь за окном усилился и теперь стучал в окно, убаюкивая. Саша сидела в кресле, одной рукой она гладила свернувшегося на коленях калачиком щенка, а в другой держала чашку облепихового чая. Давыдова мурчала себе под нос мелодию, которую только что сочинила сама.       Стук в дверь нарушил ее спокойную идиллию. Сообщив, что комната открыта, Сашка отвлеклась от щенка и посмотрела на вошедшего. - Не помешаю? - Войтевич замер на пороге. - Нет, что Вы! Проходите, я Вас даже чаем напою, - Саша кивком указала на столик и рассмеялась, - правда, наливать придется самому. Кое-кто облюбовал мои колени. - Прости, что свалил на его на тебя, - биолог покачал головой, - ну не тащить же мне его на уроки? Дети бы затискали... - Да не волнуйтесь, Константин Викторович, - Саша наклонилась и чмокнула собаку между мягких ушей. - Мне совсем не трудно. Он - прелесть. Наверное, надо придумать ему кличку...       Войтевич кивнул, улыбнувшись совершенно умиротворённой картине. Абсолютно счастливая и расслабленная Сашка сидела с лёгкой улыбкой на губах, ее тонкие пальцы сами собой поглаживали пушистую шерстку, а глаза светились внутренней теплотой. Мужчина удивленно выдохнул, поняв кое-что только сейчас.       В мягком свете настольной лампы Сашка, расслабленная, с распущенными, лежавшими тяжёлыми локонами на плечах, волосами, с янтарным кулоном на шее, удивительно сильно напомнила ему мать. Такую, какой она осталась в детском сердце: мягкая, добрая, изящная. Войтевич сейчас смотрел на Александру и удивлялся этому своему открытию. Наверное, ещё и по этой причине в свое время он ощутил симпатию к молодой учительнице. Саша заметила его задумчивость, но не нарушила молчания. Она лишь слегка наклонила голову и вопросительно посмотрела.       Давыдова никогда не рассказывала о своих родителях, может быть они тоже остались где-то в прошлом. Так далеко, что иногда казалось, что все это сон. -... нравится. Что скажете, Константин Викторович? - Сашка хихикнула, когда щенок лизнул ее ладонь. - Эй, малыш, а тебе нравится имя Байкал? - Мне думается, он согласен на любую кличку. Главное, чтобы вкусно кормили, - усмехнулся биолог. - Да, это точно. А ещё надо держать его подальше от моих туфель и юбок, - Войтевич удивленно посмотрел на коллегу, Саша кивнула. - Да-да, он уже успел погрызть мои балетки. Но вообще нам надо что-то придумать, пока Галина Васильевна о нем не узнала и не разбушевалась. - О ком не узнала? - в комнату к Давыдовой постучался дворник, - Александра Борисовна, вот Ваши туфли. Я, конечно, не сапожник... - Спасибо, Семён Андреевич, - женщина улыбнулась и рукой указала на собаку. - Вот о нем не узнала. Нам с Константином Викторовичем надо срочно найти ему хозяев, а пока можете сделать какой-нибудь вольер? Иначе без присмотра он тут все на зуб попробует. - Да не надо никого искать, - Васильев поставил на пол обувь Саши и, подойдя ближе, опустился перед женщиной на корточки. - Хорош. Пусть в школе остаётся, все сподручнее. Охранник это, конечно, хорошо, но с собакой спокойнее. - Думаешь, Галина согласится? - с сомнением произнес Войтевич. - Это ответственность, дети здесь... - Согласится, главное, чтобы директор согласен был, - Семён Андреевич погладил щенка по голове, тот недовольно пискнул. - Отличная собака вырастет. - Ну, насчёт директора не волнуйтесь, - улыбнулась мужчинам Александра, - это я беру на себя. Завтра отвезу его к ветеринару, а пока пускай тут поживет. - Добре. А я пока ему вольер сооружу, - дворник ещё раз погладил щенка и поднялся. - Ладно, пойду, надо ещё грабли подправить....       Когда мужчина ушел, Сашка перевела довольный сияющий взгляд на Войтевича и улыбнулась. Улыбка получилась настолько светлой, что не ответить на нее биолог просто не мог. - Каждый ребенок мечтает о собаке, что же, теперь она у них будет, - усмехнулся Константин Викторович, глядя как Саша воркует со своим временным питомцем. - Кстати, спасибо за ещё один аргумент для спора с Виктором и Еленой, - Давыдова протянула Байкала Войтевичу. - Так, вы тут пока поскучайте вдвоем, а я принесу чего-нибудь к чаю и ужин для этого непоседы.       Попрощавшись с Виктором и настойчиво отправив его с документами обратно в школу да на свидание с Еленой, Галина Васильевна зашла в магазин, а потом вызвала такси. Водитель был молчалив, что в ее долгой поездке было только на руку. Можно было хорошенько подумать, не отвлекаясь на пустые разговоры.       А пищи для размышления было много, слишком стремительными были события в последнее время. Прикрыв глаза, чтобы у мужчины точно не возникло желания завязать разговор, Смирнова пыталась разобраться в своих мыслях и чувствах.       Обнаружение трупа Арефьева, встреча с Виктором, возвращение в здание детского дома, к прежним коллегам, работа - все это обрушилось снежной лавиной, заставляя действовать, не давая возможности заглянуть внутрь себя. Теперь эта возможность появилась, и чувства и эмоции обжигали душу пожаром.       Виктор. Витя. Встреча с ним была такой неожиданной, что казалась нереальной. Галина Васильевна вздохнула. Все случилось в тот миг, когда она уже смирилась со своей судьбой. Даже все эти скитания казались правильными - расплата за прежние грехи. А встреча с Арефьевым была лишь робкой попыткой исправить хоть что-то. Оставленная дочерью, Смирнова не чувствовала обиды. И что она, собственно, хотела, отказавшись от своего ребенка? А вот боль, пустота, страх пронзили ее сердце сполна. И в тот миг, когда она убедилась в своей никчемности и ненужности, когда испытывала ужас от смерти ещё одного человека, смерти по ее вине, она это чувствовала, появился Виктор. Узнал, обрадовался, не поверил.       Галина Васильевна прикусила губу, не давая пролиться слезам. Не здесь, не при людях. А мысли вновь загудели бешеным роем.       После холодных, полных равнодушного презрения слов дочери было очень странно осознавать, что кто-то ее любит. Не просто любит, а ищет, нуждается. Она плохо помнила, что говорил ей Поляков, когда вел к дому, тогда женщина больше боялась, что ее схватят и обвинят в убийстве. А потом была чья-то квартира и удивлённо-растерянная женщина на пороге. Хотя какая женщина, практически девчонка. Смирнова чуть улыбнулась, вспоминая Сашу. Она тогда быстро сориентировалась, хотя и была шокирована такими гостями. К несколько успокоившейся Галине уже успела вернуться природная наблюдательность, и женщина видела волнения Виктора и его подруги.       Саша беспрестанно болтала, пытаясь скрыть неловкость, Поляков ни о чем не спрашивал, и Галина Васильевна была им за это очень благодарна. Она просто не знала, как и что рассказать. Слишком многое случилось, слишком опасным это все было.       А потом была школа, она словно смыла своим видом прошедшие годы. На короткий миг даже показалось, что сейчас в зеркале отразится та молоденькая Галя-Галочка, какой вошла Смирнова в стены детского дома. Все здесь было таким знакомым, таким родным, хранившим счастье и боль, слезы и смех, слова обид и поцелуи, полные страсти.       Эти ступеньки помнили цокот ее каблуков, у этого окна она стояла в ожидании Сергея с очередного собрания, а вот там стояла скамейка, где она читала сказку воспитанникам. Галина Васильевна почувствовала, как сердце ускорило бег и продолжила блуждать по укромным уголкам памяти. Смирнова боялась, что каким-то образом все узнают о ее " приключениях", но коллеги приняли ее прекрасно, словно вернувшуюся из дальней поездки. Афанасьев был все тем же увлекающимся чудаком, а Войтевич строгим и педантичным. Новые учителя смотрели на нее с интересом и подозрением, Виктор согревал своей улыбкой, Сашка шутила, а вошедшая вдруг Елена больно царапнула по сердцу своей красотой.       Та девочка Лена никогда не вызвала у Галины Васильевны неприязни, только грусть. Было из-за чего, но она-то ребенок ни в чем не виновата. Это они, Сергей, Зинаида и сама Галина, взрослые совершали ошибки. Вот только страдали от них не только сами...       Машина, дернувшись, остановилась, хриплый голос водителя сообщил, что они прибыли на место назначения. Расплатившись, Галина Васильевна вышла из авто. В паре десятков метров виднелся старый деревянный дом и две фигуры: огромная и маленькая, худощавая.