Oceans.

***

      Ночные похождения Лусио заметил Джек Моррисон только тогда, когда датчики движения и камеры, поставленные в коридорах безопасности ради, зафиксировали чьи-то зелёные тапочки с лягушками и болотные, свободные, спальные штаны. Тогда главнокомандующий не подавал этому особого вида, просматривая записи рано утром, но когда эти походы стали всё учащаться и учащаться, и вместо одного раза в неделю становилось два, а позже три, потом вообще Коррейя Дос Сантос начал ходить каждый день, то это был повод для серьёзного разговора. Хотя, пока всё тихо, Моррисон лишь поглядывал на них обоих днём или утром косо.       Эти двое никогда не разговаривали, даже не смотрели друг на друга днём, посему ни у кого больше не закрадывались какие-либо сомнения или догадки. Разговаривали парни только изредка, и то по делу. Например, во время тренировок, когда нужно было предупредить Крысавчика о том, что опасность находится сзади. Да, у них были тренировки, но настолько редко, что порой Джек удивлялся тому, как Лусио и Джеймисон вообще нашли общий язык.       С чего бы опытным бойцам проводить скучные тренировки? Дело в том, что совсем недавно — буквально месяца четыре назад — Фокс и Рутледж решили «развеяться» и выйти за пределы базы. Они давно не занимались любимым делом — взрывами, кражей, просто наслаждением свободой. На этой скучной территории, которую Рейес любил называть секретным убежищем агентов Overwatch, было слишком тесно, а преступная пара, как известно, были борцами за свободу, да и чувствовали они себя, словно птицы в клетке.       Уговаривать долго Моррисона и Рейеса не пришлось: командующие довольно быстро согласились и только под присмотром специальных датчиков, словно собак, отпустили Крысавчика и Турбосвина, делать свои дела. По крайней мере, на что-то серьёзное они не рассчитывали, ибо работодатели дают что-то из разряда старых заводов с никому ненужными роботами или же заводы с омниками, против взрывов которых были против все агенты. Но остановит ли запрет этих ребят? Конечно же, нет.       В тот роковой день Мако прижал один из бетонных блоков, упавших на его спину из-за взрывчатки, случайно отброшенной Джеймисоном. Звучит довольно глупо, но всё же. Крысавчик не смог спасти своего напарника из-под завалин, да и самая большая, главная бомба, давшая на побег лишь минуту, была готова вот-вот взорваться, посему и сам Рутледж не оставил другу выбор. Фокс, выбравшись, со скупой слезой уже глядел на этот чёртов подорванный завод, даже обронив свой гранатомёт на влажный от дождя асфальт. Он стоял, может, минут тридцать, не давая покоя и ёрзая на месте, словно ждя той секунды, когда его напарник всё же выйдет живым и целым.       В тот день Джеймисон возненавидел омников и «прикинутых» ещё больше, едва заметно внешне замкнувшись в себе и бóльшую часть своего времени начиная проводить в комнате. И никому не было известно, что он там делает, с кем.       В ближайшие несколько недель ему нужна была поддержка от команды, но очень многие либо боялись, либо до сих пор просто недолюбливали Фокса за его проделки, то, чем он занимается. Борец за свободу, Лусио Коррейя Дос Сантос, поддерживающий все и вся в трудную минуту, тогда вечером выловил Джеймисона и завёл с ним короткий диалог.

***

      Что-то сзади схватило Крысавчика за руку и тот обернулся, взглянув вниз. Выразительные, большие глаза тут же обратили на себя всё внимание, заставив Фокса грузиться как минимум пять секунд. Он нахмурился и состроил непринуждённую мосю, заодно и грубо отлепившись от нежданного гостя. Джеймисон закатил глаза и, ничего не сказав, быстрым шагом, похрамывая, направился в свою комнату.       — Фокс, — приятный, чуть хриплый голос заставил парня остановиться на месте и глубоко вздохнуть. Они находились буквально в двух метрах друг от друга, но Лусио этого хватало для того, чтобы говорить недоступно для других, — я знаю насколько тебе тяжело, — продолжил Коррейя Дос Сантос, вздыхая и сжимая ладони в кулаки, — и знаю, что скорее всего тебе нужна поддержка, выговориться кому-то, в конце-концов выплакаться. У тебя есть я. Хочешь, я буду приходить к тебе вечером? —       Последние слова для Джеймисона были словно гром среди ясного неба. Сердце будто вздрогнуло, на секунду остановившись, а Фокс поджал губы, собираясь с мыслями и не зная, что ответить. Так и не решившись повернуться к собеседнику, подрывник лишь выпалил неуверенное, недостаточно тихое «да», прежде чем вновь скрыться и быстро пойти в свою комнату, насколько это возможно с его протезом вместо ноги. Не самым удобным, кстати.       И знаете, что? В этот же вечер буквально через пару часов Лусио неуверенно постучался в дверь нужной комнаты, убеждаясь, что рядом никого нет; что все спят. Дверь ему открыли очень быстро, а в помещении, где жил подрывник, было, мягко говоря, не убрано. Сейчас это никак не смущало ди-джея и тот лишь хмыкнул, удивившись лишь тому, что запах стоял в комнате свежий. Кажется, Фокс не настолько садист и решил проветрить свою берлогу перед приходом друга. И правильно. Не смущало их двоих, что даже на кровати лежали пустые контейнеры из-под заваренной лапши быстрого приготовления, а где-то на столе — где лежали разные чертежи и приспособления для взрывчаток — пустые банки из-под самых дешёвых энергетиков и алкоголя (в основном, пива). Лишь на этом можно было остановиться и послать Джеймисона к Ангеле на проверку организма. Может быть, у него серьёзные проблемы со здоровьем.       — Не думал, что ты согласишься на то, чтобы я пришёл. — Лусио усмехается и проходит в комнату, садясь на единственный чистый диван, с которого Фокс стряхнул эти же упаковки, какие-то бумаги и мешки с деньгами. Нет, ну не будет же подрывник специально убираться для прихода своего со-командника.       На самом деле, комната была небольшая, но она делилась на две половины: часть Крысавчика и часть Турбосвина. Но выглядели они, словно одно целое из-за обилия разного ненужного хлама. Это никак не смущало Джеймисона, который с удивительной спокойностью на лице запер дверь и сел рядом с бразильцем. Тошно даже глянуть в сторону, где когда-то сычевал Мако, проводя свои дни в кровати, болтая с Джеймисоном ни о чём, просматривая новости — в которых в основном говорилось о них двоих — и попивая пиво.        - Ты действовал максимально быстро, так? - начал Лусио, переводя взгляд с некрасивой, неубранной комнаты на не менее грязного Джеймисона Фокса, что старался отводить взгляд с части комнаты Мако, но так и не смог, лишь поджимая губы и нервно мыча. Он вспоминал перед глазами картины, когда однажды Рутледж притащил в помещение старый, дряхлый телевизор и включил какой-то романтический, ужасно скучный фильм. Но это было, пожалуй, первое, что они посмотрели без споров и просто в тишине. Парни никогда не были в романтических отношениях. Максимум, что их связывало - работа, деньги, некоторые договорённости и сохранность тушки худого крыса. - Но ты же мог его спасти, подорвав тот бетонный блок. То здание было хлипким, раз заброшенным. -       Сейчас кажется, что Лусио просто ведёт монолог с самим собой, раз резко переводит взгляд на свои колени, едва подрагивающие руки и иногда поднимает взгляд на своего, наверное, пациента, что несказанно быстро нагревался, злясь. В таком состоянии подрывник может сделать всё, что угодно: начиная от обычной пощёчины, заканчивая скандалом, избиением и выставлением за дверь. Ты никогда не знаешь, что происходит в голове у сумасшедших, и это - главная беда. Бедный Джеймисон, помимо радиации, натерпелся ещё много чего, Лусио это понимал, старался быть более вежливым, мягким, но Фокса, кажется, это злило лишь больше.        - Не твоё дело. - хмуро отвечает Крысавчик и резко встаёт с дивана. Ди-джей уже боится последствий: то ли ему сейчас разобьют лицо, то ли вышвырнут за дверь. Однако Джеймисон просто схватил какой-то плед, лежащий на спинке дивана, отчего Лусио лишь вздрогнул, дёрнулся и затаил дыхание. Страдалец откинул бедное покрывало в сторону части Мако, закрывая тем самым его вещи, половину его грязной кровати и тот самый телевизор. - Что сделано, то сделано. - мудрые слова однако. Джеймисон, кажется, решил показаться умным и лишь шмыгнул, нервно выдохнул и обратно плюхнулся на диван, зарываясь пальцами в золотистые, пыльные, густые волосы.        - Тебе нужен кто-то, кто будет поддерживать в течении долгого времени? Знаешь, думаю, мы бы сдружились и смогли бы провести друг с другом побольше времени! Одному постоянно быть нельзя... - Лусио добродушно улыбается, но тут же замечает, как по щекам некогда весёлого, безумно весёлого подрывника стекают слёзы и, словно тёплая, обычная вода, оставляет после себя чистый след на щеке, становясь дымчато-серой.       Бразилец разочарованно охает и кладёт свою руку на потную, удивительно холодную спину приятеля, поглаживая и пытаясь успокоить. Это не помогает. - Джейми, Джейми... - тихо шепчет он, зовя к себе Фокса. - Не плачь, пожалуйста... - Лусио не находит подходящих слов, лишь обнимает своего нового друга и прижимает к своей груди. Тот в свою очередь умудряется извернуться и уткнуться уже горячим лбом в грудь ди-джея, не сдерживая слёз и крепко вцепляясь в чужую майку.       Он будто задыхается. Задыхается от той мысли, что своего напарника уже не вернуть; что он теперь навсегда одинок по собственной глупости, а ведь мог спасти... спасти чужую жизнь. Да если бы Хог восстал из мёртвых, то Джеймисон никогда бы больше не обижался на обидные слова, а лишь наоборот расплывался в широкой улыбке и говорил "ты тоже", не имея в подтексте ничего плохого.       Сейчас Фокс и не думает о том, что это проявление слабости; что на чём-то это скажется. Он просто хочет быть рядом со своим бразильским приятелем, реветь ему в грудь и говорить шёпотом, насколько он глупит. Лусио лишь будет поглаживать его по голове, целовать в макушку и говорить, что будет всё хорошо. А ведь и правда нужно будет двигаться вперёд, заводить новые знакомства и пытаться быть более... лояльным ко всем. По крайней мере, подрывник в этом будет нуждаться когда-нибудь.       Прошло совсем немного времени. Буквально час, может, два. За этот маленький промежуток они узнали друг друга получше, а Джеймисон перестал плакать, узнав для себя что-то новое от друга. Да, их вполне можно назвать друзьями.