О пауках и монстрах

      — Возможно, нам стоило собрать побольше народу и устроить тотализатор, — хмыкнул Пьетро, выбивая пяткой быстрый нетерпеливый ритм, поднимая в воздух пыль.       Как Питер ни пытался отсрочить этот недобрый день — он настал. Рано утром они вчетвером уселись в каршеринговую тачку и свалили за город. За рулём был Логан. Ртуть развалился на пассажирском сидении, закинув ноги на приборную панель и критикуя Росомаху за то, что тот ездит как пенсионер. Питер устроился на заднем сидении, привалившись к плечу Уэйда, пытался подремать: половину ночи накануне он синтезировал свежую паутину и заправлял веб-шутеры. Уэйд убеждал его, что всё будет в порядке, но Питер предпочитал перестраховаться. Говоря откровенно, предпочитал он вообще не проводить этот идиотский эксперимент.       — Ну, серьёзно, могли бы кучу денег заработать, — жизнерадостно развивал Пьетро идею, пока Уэйд и Логан расчищали пространство для боя.       — Так, — Росомаха приблизился к ним, разминая шею. Питер некстати подумал о том, какой же Логан огромный все-таки. — Правила безопасности в нашем маленьком дурдоме. Вы двое не вмешиваетесь в происходящее, что тут не происходило бы, это ясно? — он пристально уставился на покачивавшегося на пятках Пьетро и добавил, неожиданно светло улыбнувшись: — Хватит психовать, Сильви, всё нормально будет. Мы дрались уже сотню раз. Как видишь, оба живы.       Питер с удивлением покосился на Пьетро — нервным тот не выглядел вовсе, разве что шало-веселым, но Логану было виднее. Чтобы не мешать этим двоим, Пит бочком отошел в сторону и направился к Уэйду. Тот был в костюме, но без оружия и обвеса, и выглядело это ужасно странным.       — Ты в порядке? — спросил Питер, настойчиво ощущая, что больше всего не в порядке в данный момент он сам.       — Я в порядке, порядок во мне. У нас с ним все серьезно и по любви, тыковка, — заверил Уэйд, отечески хлопнув Питера по плечу, но тот даже не дрогнул. Они, конечно, обсуждали детали, говорили о запасных планах, но Пит все равно чувствовал себя неспокойно. В конце концов, последняя его встреча с Красным прошла, мягко говоря, не в атмосфере дружелюбного пикника.       — Слышал, что сказал Логан? — вдруг начал Уэйд, и Питер уже открыл рот, чтобы не дать случиться нравоучительной технике безопасности, но тот вдруг продолжил:       — Я, в отличии от моего мехового друга, знаю вас как облупленных, так что в курсе, что вы полезете в самый пиздец, если что-то пойдет не так.       — Полезем, — дернул плечом Питер и уставился настороженно.       — Ага, — согласился Уэйд. — И вся эта хрень с «будь осторожен», «не лезь на рожон» и «спасайся сам» вообще никогда не работает, но, — Уэйд вдруг поднял маску до лба, наклонился почти нос к носу с Питом, — будь осторожен, Питер, черт возьми, Паркер. Не лезь на рожон и спасайся сам. А теперь самое время для чувственного поцелуя, пока Роси не нарезал меня на фунчозу.       — Дурак, — сообщил ему Пит и наскоро клюнул Уэйда в губы, потому что краем глаза заметил, что Логан уже отошел от Пьетро. Уэйд вернул маску на лицо.       — Ну что, старикан, готов? — спросил он Логана, попрыгав на месте, чтобы размять ноги.       Питер встал рядом с Пьетро, нервно сжав кулаки.       На расчищенной поляне Уэйд и Росомаха неспешно сошлись и обменивались первыми ударами. Уэйд был полностью безоружен, Логан пока не выпускал когтей.       — Выглядят так, как будто это развлекает обоих, — заметил Ртуть.       Питер не мог не согласиться. Логан довольно скалился, а из Уэйда так и вовсе сыпались шуточки, как подарки из рваного мешка Санта-Клауса.       — Ну, им обоим давно не приходилось драться в полную силу, — заметил Питер нервно.       В этот момент Логан умудрился достать Уэйда прямым ударом в лицо и всадил когти в плечо, обездвиживая левую руку. На землю хлынула густая кровь.       Питер зажал рот, чтобы не заорать в голос.       — Охуительно весело, — пробормотал Ртуть, не отводивший внимательного взгляда от происходящего.       Питер так и замер на месте, молча, не отвечая, вцепившись взглядом в Уэйда, только бы не упустить ничего, только бы заметить, если что-то изменится, но даже при этом он изумился, когда обнаружил Логана на земле. Когда это произошло? В какую долю секунды? Маска на лице Уэйда окаменела, больше не звучало никаких шуточек. Его движения стали быстрыми и хищно-плавными.       Логан оттолкнул Дэдпула, вскочил на ноги сам, и они сцепились, растеряв всю дурашливую потасовочность. Это совсем не напоминало ту схватку, в которой сам Питер участвовал с Уэйдом. Возможно, потому что Уэйда здесь больше и не было. Логан отлетел, проехавшись спиной по земле и подняв в воздух тучи пыли, перекатился, сбил мчавшегося на него Красного с ног и перебросил через себя, а тот, как нацеленная на убийства машина, подорвался с места.       А потом вдруг случилось оно. Питер увидел, как из груди Логана хлынула кровь, и онемел — у Уэйда не было при себе оружия. И только потом, через долю секунды, в которой Пьетро не нуждался, понял, что Красный вогнал собственные же когти Логану в плоть. И когда до Питера дошло, Ртути уже рядом не было.        — Пьетро!       Питер тоже рванул к полю боя.       — Эй ты, громила! — завопил возникший из ниоткуда Ртуть, швырнув в голову Красному увесистый камень. Тот врезался в кость с омерзительным глухим звуком, но Ртуть растворился на секунду и швырнул следующий уже с другой стороны. — Давай шевелись, старикан!       — Пьетро, блядь! — рыкнул поднявшийся на ноги Логан.       Питер обошёл Красного с третьей стороны, заключая его в треугольник, спутал ему ноги паутиной, пока тот отвлекся на новый летящий в лицо камень. Заметивший это Ртуть рванул вперёд и толкнул Красного, сбив его с ног.       Питер выпустил ещё паутину, припечатывая руки Уэйда к телу, окончательно обездвижив Красного.       — Хватит меня опекать! — возмутился Пьетро, повернувшись к Росомахе. — Мне больше не шестнадцать, Логан!       Питер отвлёкся от их перепалки, присев на корточки перед неподвижным Красным.       — Уэйд? — позвал он осторожно. — Уэйд, ты меня слышишь?       Уэйд медленно повернул голову на его голос каким-то звериным жестом, и Пит понял, нет, все ещё не Уэйд.       А потом произошло сразу несколько событий: напрягшись, Красный разорвал державшую его паутину, Логан позади коротко рыкнул, и огромная сила сдернула Питера с места, оттащив назад от страшного удара. От быстрого перемещения в пространстве стараниями Пьетро, Паркера немного замутило, но он, уперевшись ладонями в землю, снова нашел взглядом Росомаху с Дэдпулом. Он напрочь забыл о личностях и об их плане и думал только об одном — если так пойдет и дальше, Логану придется убить Уэйда.       Они боролись друг с другом, и Пит знал — Хоулетт тянет время как может, стараясь обороняться, а не атаковать, но Красный вдруг бросился на него, запрыгнул и с силой схватил за голову, под нижнюю челюсть, голыми руками. Раздался какой-то совершенно ужасный хрусткий звук, жилы на шее Росомахи вздулись, лицо покраснело, из ушей хлынула кровь.       Пьетро ломко вскрикнул и исчез, а через секунду тараном сбил их с ног, и они втроем покатились по земле. Питер вскочил на ноги, выпустил паутину, надеясь удержать Уэйда хотя бы на несколько минут, но тот умудрился уклониться от первых двух залпов, и, развернувшись, бросился в сторону Питера. Три заряда попали в цель, и Красный упал совсем рядом, а Пит так и замер, даже не задумавшись о том, что нужно было отскочить. Увернуться. Бежать.       — Уэйд! Желтый! Белый!       В горле горчило, а Питер вдруг потянулся к лежащему Уэйду, близко, совсем рядом и схватился за маску.       — Питер, осторожно!       Но Пит не слышал. Он как маленький мальчик поверил в дурацком заполошном страхе, что если увидит лицо Уэйда, то все вдруг изменится, и Красный пропадет.       Пьетро сбил его с ног, и Питер упал на бок, сжимая жесткую маску в руке. Снял все-таки. Красный, снова туго спелёнутый паутиной, загнанно настороженно оглядывался. Его глаза не выражали ровным счётом ничего, они были пусты. И только лицо скривилось в оскале, оголяя клыки. Он принюхивался к воздуху совсем по-звериному, морща нос, и Пьетро сдавленно охнул, покосившись на Росомаху.       — Питер, у тебя ещё есть паутина? — хрипло поинтересовался Логан, разминая шею, на которой растекались страшные синяки.       — Есть.       — Закатай этого сукиного сына так плотно, как только можешь, ладно?       — Хорошо.       Пьетро выпустил его из цепкой хватки, Питер подошел чуть ближе, и припечатал тело Уэйда к земле.       — Ртуть, — коротко скомандовал Росомаха, — если заметишь, что он хоть немного может шевелиться, сразу дай знать Пауку, ясно?       Пьетро напряжённо кивнул.       Они снова оказались в треугольнике, в центре которого лежал обездвиженный, злобно кривящийся Красный. Питер стоял, держа руки в напряжении, в любую секунду готовый продолжить опустошать шутеры. И вдруг Уэйд, перестав вырываться, повернул голову и уставился на него пристальным темным взглядом.       Спокойно, подумал Пит. Спокойно. Он связан. Никому ничего не угрожает, но во взгляде Красного было столько темноты и смерти, что Питер мог чувствовать её физически.       Херовая идея была снимать с Уэйда маску — подумалось ему обреченно. Воображать, что под маской чужой человек, не тот, кого Питер привык целовать, было в разы проще.       Краем глаза он видел, что Пьетро и Логан тоже скосили на него взгляды, и каким-то образом враз не Уэйд стал объектом наблюдения, а сам Питер.       — Думаешь, ты выиграл, сопляк? — вдруг заскрежетал голос, и у Пита поползли мурашки по загривку.       — Вот они, — продолжил Красный, не глядя на Логана и Пьетро, — знают, кто я такой. А ты все чего-то ждешь. Уэйда. Хочешь я тебе о нем расскажу? Он жалкий мерзкий слизняк. Если бы не я, он бы сгнил. Утопился бы в слезах. Задохнулся в криках. Слабак, который не справлялся.       Питер молчал, сцепив зубы. Он знал, чего добивается этот чужак, это чудовище, засевшее в теле Уэйда — достать его. Укусить, не зубами, так словом. Сделать больно и напиться этой болью, как кровью.       Поэтому Питер молчал, но отвести взгляда не мог.       — Я то, что держит его на плаву, — продолжил скрежетать Красный, слова давались ему с трудом, словно он плохо представлял, как пользоваться голосовыми связками. — То, что не дает ему свихнуться от ярости. Ярости, которая разрывает изнутри каждый день. Ты думаешь, — Красный издал какие-то жуткие булькающие звуки, и Питер с ужасом понял, что в его исполнении это смех, — думаешь, что он человек, что он добр, что ему неведома моя ненависть. Я и есть его ненависть. Я его часть. Как и все прочие.       — А ты довольно самоуверен, не находишь? — подал вдруг голос Ртуть, становясь рядом с Питером и пожимая ему плечо в молчаливом жесте поддержки. — Только я, я, я. Чувак, серьезно, это самая ужасная пафосная речь из всех, что мне приходилось слышать. Хуже, блядь, чем у папеньки.       Красный медленно, словно с задержкой перевел взгляд на Пьетро. Уставился на него, а потом подал голос:       — Ты знаешь. О чем я говорю. В нем тоже есть подобное. Только он целый. И ты его не боишься.       Он снова перевел взгляд на Питера, и взгляд стал таким ядовитым, что Пит понял, что Красный имел в виду. Пьетро не казался ему тем, кто боится чудовищ, в отличие от него, Питера Паркера.       — Я тебя не боюсь, — сквозь зубы ответил Питер. И он даже не врал, он не боялся это злобно ощерившееся чудовище. Ненавидел ли он его? Да. Презирал ли? О, да!       Но не боялся.       — Это тебе стоит бояться, — продолжил Питер, и его голос подрагивал от плохо сдерживаемой ярости. Еще ни к кому никогда он не испытывал таких чувств. Даже к тому ублюдку, что убил дядю Бена, даже ко всем тем злодеям, которых он побеждал на улицах Нью Йорка — ничего подобного. — И ты боишься, потому что чувствуешь, что они сильнее. Что осталось совсем немного — и они выживут тебя из тела, и от тебя. Ничего. Не останется. Так что можешь говорить, что угодно. И сколько угодно скалиться. Ты не жилец.       — Ты врешь только себе, — ощерился Красный, но Питеру было не до броских фраз. У него дрожали руки от ненависти и во рту стоял злой вкус желчи, но в этот момент Красный закрыл глаза и сквозь открытый рот пробился ливерпульский говор:       — Охуеть! Этот чувак просто пиздецки неповоротливый, я едва пробился!       — Белый, — выдохнул Питер с облегчением. Никогда еще он не был так рад его слышать.       — Знаю, детка, прости, все еще не Хью Джекман, но всяко лучше, чем этот придурок, верно? — подмигнул Белый.       — Пиздец, он стремный, — сообщил встрявший Желтый. — У меня от его мыслей ебаный невроз.       — У тебя всегда невроз, — огрызнулся Белый.       — Нихрена себе, — удивленно поднял брови Ртуть, наблюдающий за происходящим все так же рядом с Питером. — И часто в нем такое радио?       — Постоянно, — это проговорил уже Уэйд. — Но чаще всего оно внутри моей головы.       Он попытался двинуть руками, хоть как-то пошевелиться, а после того, как ему удалось наклонить шею, едва её себе не свернув, присвистнул.       — Малыш, — поинтересовался он ласково, — надеюсь, ты не отложил в меня яйца, пока я тут валялся в отключке? Ты не подумай, я ничего не имею против крохотных паучат, но, боюсь, не готов еще к роли матери-одиночки. Нынешние выплаты просто унизительны!       Питер попытался улыбнуться, но лицевые мышцы свело и у него вышло какое-то кривое вздрагивание щекой. Он сделал шаг, чтобы освободить Уэйда, но Логан опередил и, не без усилий, разрезал плотно наслоившуюся паутину.       Уэйд поморщился, выбираясь наружу, ощупал тело и руки.       — Пиздец у меня под костюмчиком месиво, — радостно сообщил он. — Везет вам, что вы не планируете сейчас меня раздевать, зрелище там, наверное, то еще. Этот пиздюк вообще не щадит тело, а ведь оно у нас общее! Общее!       Он вскинул голову и внимательно оглянул всех троих: взъерошенного хмурого Пьетро, потерянного Питера, Логана, у которого поверх майки расползлись кровавые последствия знакомства с Красным.       — Почему ты так долго? — вдруг спросил Питер странным голосом.       — Это было сложно, — просто пожал плечом Уэйд и тут же болезненно поморщился, схватившись за него. — Сложнее, чем мы думали. Когда появился этот псих, Белого с Желтым просто смело, как ураганом. Я так и не понял, не то он их поглотил, не то просто смог заткнуть.       Без понятия, чувак.       — Остался только я, но как бы под стеклянным колпаком, видеть можешь, а вот руками не трогать, как в том клубе в Таллахасси, охуеть, конечно, интересное местечко, было. Помню, случайно вообще, там оказались…       — Уэйд, — негромко напомнил ему Питер.       — Что? А да, прости детка, отвлекся, потом расскажу. Так вот, я мог только наблюдать, а потом, когда этот придурок, чуть не открутил Джиму башку, вообще наступила сплошная темнота.       — А тебе не кажется, — вдруг вклинился Желтый, — что он специально это сделал?       — Что сделал? — удивился Питер.       — Оставил его смотреть.       — Ты параноик, — терпеливо напомнил ему Белый.       — Да нет же, — закатил глаза Желтый. — Смотри, мы с тобой не осознавали вообще ничего, так? Но обычно и Уэйд нихрена не видит, когда Красный в деле. У нас у всех просто дружный провал в памяти, и все.       — И-и-и-и?       — А сейчас Уэйд вдруг себя осознавал. Вам не кажется, что он специально оставил его смотреть? Может, рассчитывал, что перережет тут всех, и решил устроить тебе зрелище из первых рядов?       — А это, кажется, даже имеет смысл, — медленно протянул Белый.       — Жутковатый ты чувак, Уэйд, — заметил Пьетро, наблюдая за этим диалогом.       — А ты что, впечатлительный? — тут же отбрил Желтый.       — Ладно, — вдруг подал голос Логан, — на сегодня хватит. Валите все к тачке.       Пьетро тут же исчез, так что оставшееся расстояние они преодолевали втроем и молча. Питеру хотелось поговорить, но делать это он предпочитал без лишних зрителей. Логан в принципе разговорчивостью не отличался, а вот Уэйд почему-то молчал с крайне сосредоточенной мордой — видимо, вел беседы внутри головы.       В накалившейся машине, которую от солнца не спас даже плотный навес, уже торчал Ртуть, распахнувший все двери и окна, и на коленях у него покоилась коробка с ледяным пивом.       — Сильви, ты чудо, — проговорил Логан, а тот фыркнул только:       — Сомневался?       Уэйд упал на сидение, скрипнув кожей, и потянулся за бутылкой. Питеру тоже хотелось пить, но точно не пиво. Пьетро, посланец Господень, выудил еще одну стеклянную бутылку:       — Для школьников у нас свои запасы.       Питер благодарно кивнул и присосался к холодной шипучей газировке, шибающей сладкими пузырями в нос, и не смог оторваться от нее, пока не выхлебал половину.       Уэйд, сделавший пару глотков и отставивший свою бутылку в сторону, притянул его к себе, все так же молча, уткнулся губами куда-то в макушку и крепко держал. Пит чувствовал, как его начинает наполнять чувство покоя.       — Эксперимент можно считать завершенным, верно? — поинтересовался Пьетро, снова закинув ноги на приборную панель и выстукивая пяткой неровный ритм по горячей пластиковой поверхности. Питеру, исподволь за ним наблюдавшему, казалось, что на деле Ртуть никогда не останавливался, необходимость двигаться была заложена в самой его природе, и если бы он вдруг замер на минуту на месте, то просто умер, как акула без движения.       — Спорный момент, — тяжело отозвался Логан.       Уэйд продолжал молчать, и Питера начинало это пугать. Молчащий Уэйд — это что-то на грани мировой катастрофы.       Ртуть ничего не ответил, снова сорвавшись в мерцающую нервную дымку. Логан положил ему на колено ладонь, Пьетро улыбнулся уголком губ в ответ, мерцание замедлилось.       Они сейчас все понимали, что одного эксперимента недостаточно, что эта победа — мнимая, если, вообще, не случайная, но никто не осмеливался это озвучить вслух.       — Через пару недель попробуем еще раз, — проговорил наконец Росомаха.       — Хер там, — отозвался Пьетро. — Тебе чуть башку не оттяпали, на секундочку. А вторая такая у тебя не отрастет.       — Я заметил, — ровно отозвался Хоулетт, заводя мотор.       — Правда? А мне кажется, ты что-то упустил.       — Представь себе, нет.       Питер видел заострившийся профиль Пьетро с заднего сидения, рассерженный такой, напряженный. Ртуть не был злым и эгоистом тоже не был, просто он боялся за Логана, и Питер мог его понять.       И все же, ситуацию приятней это не делало. Уэйд все так же продолжал молчать, только поглаживал питерово плечо успокаивающими круговыми движениями. Ртуть взбешенно померцал и перестал, заткнувшись и отвернувшись к окну.       Питер нервно царапал пальцем горлышко бутылки, а потом устал делать даже это, выдохнул и уткнулся Уэйду в плечо. Так и ехали до города. Молча.