Самая большая тайна

На самом деле, Артур всегда любил девушек с большой грудью — но это была его самая большая тайна. Он всем говорил, что предпочитает маленькие, аккуратные сиськи — ну, такие, как у Ариадны. Да. Сейчас, кажется, у Артура сбывалась самая заветная мечта. Совершенно потрясающая девушка — с каким?.. четвертым, наверное, размером — целовала его шею; одна ее длиннопалая рука с острыми яркими ногтями забралась ему под рубашку, вторая — спешно развязывала узел галстука. И все это — в туалете какого-то клуба. Артур не помнил, как он сюда попал, но это было не так уж и важно, на самом деле. Потому что горячие губы целовали чувствительную кожу у ключицы, покусывали и посасывали; Артур гладил худую девичью спину с выпирающими позвонками, обтянутую ярко-красной тканью платья, и думал о том, что сейчас — вот прямо сейчас! — случится самый лучший секс в его жизни. То есть это, конечно, не значило, что Артур был… настолько безнадежен, чтобы мечтать о быстром перепихе в туалете, пропахшим сигаретным дымом и сексом. Просто такая обстановка — да что там, сама ситуация, — возбуждала до невозможности. У Артура все поплыло перед глазами, как только он осознал: клуб, гремящая музыка, тесная кабинка мужского туалета и девушка с потрясающе большими сиськами, делающая ему минет. Ее пальцы (как девушку зовут, Артур благополучно забыл, и его совершенно не мучила совесть, да) как раз поспешно расправлялись с пряжкой его ремня, и ему думалось, что он сейчас просто взорвется от возбуждения. Когда она приспустила его брюки вместе с трусами к щиколоткам, Артур задохнулся от соприкосновения воздуха с пылающей кожей члена. Потом налитой кровью головки коснулось горячее дыхание. Артур запрокинул голову назад, судорожно хватая ртом воздух. Как же он… ненавидел на самом деле все эти дорогие отели и дорогих шлюх, секс с шампанским, душем и мягкой кроватью; иногда безумно хотелось быстрого горячего траха. Такого, как сейчас. Он запустил пальцы в густые темные волосы и резко дернул их наверх; девушка вскинула голову, глядя на него широко раскрытыми, почти черными — от наркоты, наверное, — глазами. Она облизнула яркие губы. Артур сглотнул. — Не так, — прошептал он. — Встань. Она подчинилась. Прижалась к нему всем телом — так, что он чувствовал ее соски через тонкую ткань платья. Артур одной рукой сжал ее мягкую грудь, второй — ягодицу. Тяжело дыша, запустил пальцы в пылающую влажность — она, как и всякая, наверное, девушка-я-ищу-парня-в-ночном-клубе, не носила нижнего белья. Артур развернул ее к себе спиной, наклонил. Платье было слишком коротким, и он задрал его чуть ли не до подмышек; и — о, как хорошо это было! — сразу же вошел в нее. Начал двигаться размашисто и сильно; она стонала под ним и мяла свои сиськи, выкручивала соски. Артур думал, что он так не трахался со времен своего студенчества. Потом он был… наверное, слишком правильным и респектабельным, чтобы позволить себе перепих в туалете. Да-а-а… Все это вообще было похоже на чертовски идеальный эротический сон. Именно так, как Артур все себе представлял. Именно так, как ему нравилось. Ч-черт. Девка подмахивала задницей с тихими стонами; Артур слышал только влажные хлюпающие звуки, ее голос и оглушающий стук собственного сердца. Кончая, он чуть ли не до крови закусил губу. *** Имс смотрел на него абсолютно сумасшедшими глазами. Они проснулись одновременно; первым, что увидел Артур, был совершенно белый потолок какого-то отеля в Нью-Йорке, а потом — чокнутый взгляд Имса. — Привет, дорогуша, — выдохнул тот, ухмыляясь, как чертов Чеширский Кот. Артур поморщился. Черт возьми, он ненавидел, ненавидел, ненавидел эти идиотские повадки Имса, эту его манеру общения, глупые двусмысленные подначки; он… — И ты меня даже не поблагодаришь? Артуру очень хотелось сказать: «Пошел на хуй». Чтобы Имс отвалил наконец. Чтобы понял, что это — все это — нужно и ему тоже. Не только Артур не может без этих погружений. — Эй, детка! — снова позвал его Имс, сдавленно хохотнув. — Я два часа изображал для тебя грудастую шлюху! Может, ты мне хоть что-то скажешь? Спасибо, например? Артур на него не смотрел. Артуру не нужно было смотреть на Имса, чтобы представить его выражение лица: кривящиеся губы, суженные глаза, едкие морщинки вокруг рта… Слишком часто он видел это лицо, да. — Это было в последний раз, — прошептал Артур. Имс засмеялся — странным каркающим смехом. — Как скажешь, детка. И Артур услышал тяжелые шаги. Хлопнула дверь. Почему-то захотелось разбить что-нибудь вдребезги. *** Светлое небо Нью-Йорка всегда немного слепило Артура. Оно казалось ему каким-то непомерно огромным, нереальным просто, и поэтому он боялся, что это — тоже сон. Да, Артур готов был согласиться с тем, что становится параноиком, но вот такие вот вещи — вроде синего-синего неба или стеклянного здания, отражающего в себе солнце, или потрясающе зеленой листвы на дереве — немного пугали. Если бы не игральный кубик в кармане брюк, если бы не его чуть скругленные грани, по которым так приятно проводить подушечками пальцев, Артур бы точно сошел с ума. Впрочем, вероятность сумасшествия существовала и без снов, и была она довольно-таки большой. Потому что ни один человек, долгое время находившийся с мистером Имсом в одном помещении, просто не мог остаться нормальным. Априори. Думать о том, что так повезло только ему, Артуру, категорически не хотелось. А вообще, конечно, пора было начинать нормальную жизнь. Такую, как у Кобба — с небольшим домом где-нибудь в Калифорнии, с детьми. Он напрочь отказывается от всякой работы — то ли не хочет рисковать, то ли сдерживает себя, чтобы снова не ринуться в любимое — да, черт возьми, любимое! — дело с головой. У Ариадны тоже вроде как была нормальная жизнь, да. Она заканчивала университет, работала в какой-то фирме — ей же практика нужна была, так? Артур звонил ей как-то, хотел пригласить пообедать вместе, но… Ариадна отказалась, причем поспешно как-то, даже немного с испугом — как будто тоже боялась снова во все это ввязаться. У Юсуфа была своя лаборатория; он хотя и поддерживал отношения с бывшими коллегами, но не слишком охотно. Оставались только они, Артур с Имсом, — сумасшедшие, не иначе. После дела Фишера им отвалили кучу денег — целую жизнь прожить можно, — но им все было скучно. Артур эту скуку чувствовал всегда, она глодала его, как червь, и он уже думал сунуться куда-нибудь опять, не с Коббом, так без него, но неожиданно встретил Имса. Ну как — неожиданно: Артур знал, что тот обычно шляется где-то в этом районе Нью-Йорка и пошел туда специально за этим, но ему, разумеется, было проще думать, что та самая первая встреча после Фишера была случайной. Это потом уже был неловкий разговор в клубе, когда Артур, пытаясь перекричать орущую музыку и не обращать внимания на ухмылку Имса, попросил его об одолжении. Это сам Имс так обозвал их сотрудничество. Они оба погружаются в сон, где Имс изображает девушку, а Артур… Когда он тихо сказал: «Ты можешь просить что хочешь», Имс только снова неприятно усмехнулся и дернул плечом. Просто ответил: «Хорошо». Без всех этих своих «детка» и «дорогуша». Артур долго не мог понять, зачем Имсу это все надо, но потом решил не заморачиваться. Так проще. С тех пор все и началось. Начались отели, одинаковые номера, встречи со странно-серьезным, каким-то не таким, как обычно, Имсом, дешевое снотворное и сон на двоих — полчаса, не больше. Но им хватало. Вернее, хватало Артуру: он всегда после пробуждения еще минут двадцать просто лежал в кровати, бездумно пялясь в потолок и не заботясь о том, что костюм помнется. Это с Имсом было по-другому. Он обычно уходил сразу и не говоря ни слова. Следующее место и время встречи слал Артуру по СМС. И только сегодня… сорвался, что ли? Все это вообще было странным, очень. Имс — не такой, как обычно: едкий, саркастичный, невыносимый Имс. Почему-то молчаливый и странно покорный, только ухмыляющийся как всегда — так, как будто делает тебе крайне непристойное предложение. Впрочем, так оно и было. Учитывая… характер их взаимоотношений. Вот только сегодня все изменилось. Сегодня Имс, кажется, сорвался — впервые после стольких совместных пробуждений. А самое страшное было в том, что Артур совершенно не знал, что с ним, с таким Имсом, делать — как не знал и того, что надо делать с Имсом… в его обычном состоянии. Наверное, глупо было надеяться на очередную СМСку со временем и адресом, верно? Тем более, Артур сам сказал, что больше ничего не будет. И что ему это не надо. Абсолютно. Ведь это было ложью. Такой же абсолютной. Артур не знал, зачем на эти встречи согласился Имс, но вот его собственные мотивации… Это не только секс мечты, который, в общем-то, можно получить и в реальности, если взять и плюнуть на все. Это… пожалуй, их встречи — сны — становились особенными, потому что там был Имс. Имс, который бесил Артура до невозможности лишь одним своим присутствием; Имс, который открывал рот лишь для того, чтобы сказать очередную колкость; Имс, без которого бы провалилось любое задание; Имс, без которого жизнь Артура становилось пресной. А уж когда он становился на время девушкой — безумно красивой, доступной, развязанной, — у Артура сносило крышу настолько, что впору было прыгать с небоскреба вниз головой. Потому что… ну, потому что Имс — это Имс. *** На следующий день сообщение не пришло. И через день — тоже. И потом. Артур бесцельно бродил по улицам, оправдывая себя тем, что хочет развеяться. Он жил на съемной квартире, хотел улететь в Лондон, найти там работу в престижной фирме, но перед всем этим — найти Имса. Зачем — непонятно. Извиниться? Артур совершенно не понимал и не знал, что говорить в таких случаях. «Прости, что я тебя унижал с твоего же согласия»? «Прости, что мне нравилось трахать тебя в образе девушки»? «Прости, что мне просто безумно хотелось почувствовать себя сильнее тебя»? В груди разливалось едкое чувство неудовлетворенности пополам с желтой, кислой виной. Имса хотелось увидеть. Даже не для того, чтобы снова погрузиться в сон вместе — черт с ним, со всем этим. Просто… увидеть. Да, опять почувствовать себя идиотом рядом с ним, ощутить, как предательски горят уши после очередной непристойной шутки… Захотеть его ударить. Просто его захотеть. Артур мотнул головой. Вот этого, конечно, нельзя. Абсолютно идиотские мысли лезут в голову. Ему не нравится Имс. Ему не нравятся мужчины в принципе. Все дело в том, что теперь у него образовался ассоциативный ряд: Имс — возбуждение — секс. И плевать на то, что в памяти всплывала не череда красивых девушек, а глаза чертова мистера Имса — их он почему-то никогда не менял, оставлял в любой внешности. Хреновый Имитатор, да. *** В этом баре пахло дрянным алкоголем, едким потом и дешевыми сигаретами. По большому телевизору, висящему на стене, показывали футбол, и время от времени толпа сидящих у барной стойки мужчин начинала оглушительно вопить. Артур поморщился, когда кто-то крикнул ему в спину: «Ты, кажется, ошибся адресом, сладкий!» — и подавил в себе желание обернуться, потому что вот это «сладкий» — было очень похоже на Имса. Но голос был не его. Он безуспешно искал взглядом плечистую фигуру Имитатора. На самом деле, Артур даже и не знал-то толком, почему пришел искать Имса именно сюда, в этот бар. Он помнил бесконечные улицы Нью-Йорка — все эти стрит и авеню — длинные, светлые, заполненные сливающимися в единую ленту лицами спешащих мимо. Почему-то в памяти всплыл знакомый голос, тяжелая теплая ладонь на плече, а потом… Потом дешевый бар. Дым, футбол и вопли. Ничего необычного. Артур вздрогнул, когда чье-то горячее дыхание коснулось его уха. Он обернулся резко и встретился глазами и с незнакомым взглядом чужих глаз. Вернее, не чужих, а вполне себе знакомых — темных, маслянистых, затягивающих внутрь себя. Вот только принадлежали они совсем другому человеку — русоволосому, такому же широкоплечему, как Имс, но гораздо более худощавому. Это было… неожиданно. — Пошли-ка, — произнес негромко хрипловатый голос, и Артур почувствовал цепкую хватку на своем локте. Его потянули сквозь орущую толпу, прямо к туалету. Пиджак зацепился за какой-то крючок, и Артур услышал треск рвущийся ткани. Твою мать, подумал он, столько денег псу под хвост. Когда его втолкнули в тесную туалетную комнату, в нос сразу ударила неприятная смесь резкого запаха пота и рвоты. Ну да, туалет дешевого бара, а что ты хотел, с некоторой паникой отметил про себя Артур. …Стена была холодной и почему-то шершавой — Артур ощущал это даже сквозь двойной слой ткани, — чужое колено как-то слишком неожиданно оказалось между ног, а он даже не мог ничего сделать. Вернее, что-то делать отчего-то совершенно не хотелось. — Имс, прекрати, — прошептал Артур, на заднем плане сознания поражаясь тому, как хрипло звучит его голос. Губы обожгло чужое дыхание — пахнущее табаком и алкоголем. Это точно был Имс. Да. Пусть и с чужой внешностью. Имитатор, твою мать. Волна неожиданного, терпкого возбуждения нахлынула, захлестнула с головой; Артур было потянулся за поцелуем, но его рот внезапно накрыла шершавая широкая ладонь. — Заткнись, — приказал Имс в образе незнакомца. Артур не знал, почему, но подчиняться хотелось. Он чувствовал, что у него встает только от того, что это Имс сейчас прижимает его к стене и смотрит на него своими чертовски пьяными и чокнутыми глазами. У Имса всегда были чокнутые глаза, да-а-а… Может, дело вовсе и не в прокуренных туалетах?.. Он почувствовал, как чужая рука борется с пряжкой его ремня, как расстегивает его ширинку, как… Артур, задыхаясь от возбуждения, попытался промычать что-то вроде «Я сам», но ладонь у рта мешала, и ему оставалось только тихо постанывать, когда длинные мужские пальцы обхватили член и начали двигаться вверх-вниз. Было горячо. Даже обжигающе. Это была всего лишь дрочка, но Имс — да, блядь, это же он! — зажимал ему рот ладонью, Имс шептал что-то неразборчивое, Имс дрочил ему так, как будто… Когда эти замечательные, охуенные пальцы исчезли, Артур едва ли не захныкал от разочарования. Он крепко зажмурился, двигая бедрами, ощущая исходящий волнами жар чужого тела. Возбужденный член Имса упирался ему в бедро, и Артуру безумно хотелось хоть как-то прижаться, потереться… — Ты… — выдохнули ему в ухо. — Помоги мне. Артур дрожащими руками расстегнул ремень на брюках Имса, приспустил их вместе с трусами, сжал горячий и влажный от выделившейся смазки член. Резко втянул воздух сквозь зубы, когда Имс резко качнулся к нему, прижался, прикусил больно мочку уха. Артур провел языком по ладони, все еще прижимающейся к его рту, и обхватил ногами талию Имитатора, перед этим наступив на собственные брюки и отбросив их пинком куда-то вглубь туалета; зубы Имса больно кусали ключицы и основание шеи; Артуру уже было давно не семнадцать, чтобы вот так вот извиваться, и мышцы бедер уже начали ныть, но, ч-черт, как же приятно было ощущать твердый член у своей промежности… Он откинул голову назад, стукнувшись затылком о стену, чуть качнул бедрами. — Будет больно, детка, — предупредил Имс — за это его «детка» хотелось убить, но Артур был слишком возбужден, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. — Я знаю, — выдохнул он. — К чертям. Имс входил в него насухо; больно было, кажется, даже ему. Артур закусил его ладонь, чтобы не заорать, когда он вошел на всю длину, но слабый стон все-таки вырвался у него из гортани. — Это тебе не баб ебать… — хрипло прошептал Имс ему на ухо. — Потерпи. Артур слабо кивнул, хотя смысла в этом не было. Когда боль немного поутихла, он слабо двинул бедрами, призывая Имса двигаться; тот слегка качнулся навстречу, одной рукой зажимая Артуру рот, другой двигая вверх-вниз по его опавшему члену. Возбуждение возвращалось медленно, но все-таки возвращалось; Артур часто дышал и двигался навстречу, еще крепче обхватывая талию Имса, когда тот начал двигаться все быстрее и быстрее. Он лизал его ладонь, как котенок, водил рукой по полностью промокшей от пота рубашке на спине; кончить хотелось невероятно. Когда Имс двинул бедрами в последний раз, больно прикусил кожу у ключицы — он всегда так делал, в любом образе, — и забился, кончая, Артур почувствовал острое разочарование. Ему очень хотелось выругаться. — Прости, малыш, — задушенно пробормотал Имс в его потную шею; Артур захныкал-заскулил, как щенок. А потом рука, чудесная, сильная, с чуть шероховатой и мозолистой ладонью, снова обхватила его член, двигая по нему вверх-вниз, проводя большим пальцем по головке и размазывая смазку… Артур резко дернулся и кончил — так бурно, словно ему по меньшей мере сделали шикарный минет. Имс убрал влажную от горячего дыхания и слюны руку от его рта, вторую — перепачканную в сперме — вытер о приспущенные штаны. Он смотрел на Артура и молчал. — Зачем ты… это сделал? — спустя несколько секунд выдавил из себя тот. Имс усмехнулся — если честно, на чужом лице это усмешка смотрелась не так эффектно, но сердце у Артура почему-то все равно забилось быстрее. — Что именно? Отдрочил тебе? — Нет, — Артур помотал головой, словно речь шла об абсолютно обыденных вещах. — Почему притворился… другим. Глаза Имса — вернее, не-Имса, — сузились. — Чтобы ты знал. — Знал что? — недоуменно переспросил Артур, схватив с пола свои трусы и натягивая их вместе с брюками. По внутренней стороне бедер текло, и от этого было мерзко и странно приятно одновременно. Имс нахмурился, тряхнул головой, закусил губу нервно — совершенно не его жесты, и Артур не мог понять, были ли они заимствованы у того человека, чью внешность тот носил, или его собственными, просто тщательно ото всех скрываемыми. Очень хотелось надеяться, что второе. — Что у тебя встает не только на грудастых девок в клубных сортирах. Артур сглотнул, заметив складочку между бровей Имса — верный признак зарождающейся ярости, но слова вырвались раньше, чем он успел подумать: — И на кого же еще у меня встает? На мужиков с большими членами? М-м-м? Совершенно неожиданно его схватили за грудки, больно приложили затылком об обделанную кафелем стену. Артур закусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли; темные глаза Имса оказались совсем-совсем близко. — На меня, — опасно прошептал тот прямо ему в губы. — У тебя встает на меня. Артур кивнул. Все-таки черные, влажные, блестящие глаза Имса ему нравились больше, чем грудь любой девушки. Даже очень красивая, очень большая и очень упругая грудь. — Долго еще? — шепнул он задушенно, ощущая жар, исходящий от тела Имса. — Давай просыпаться. И они поцеловались. Слова «Хочу увидеть тебя настоящего» Артур сказать так и не успел. Но ведь неважно же, да? Впереди у них еще очень много времени. fin