- Машка нас порвет. - Не порвет. Мы ее смажем.

Я в шоке!!! Это можно рассудить как предательство! Это и есть предательство, блин. Пару минут назад тут была Машка. Сидела в моей комнате и… каялась? Оказывается, когда они начали встречаться, это было лишь обманом. Они встречались понарошку! Виталик рассказал ей то, что я ему очень давно нравлюсь и попросил помощи. А она и придумала этот план. Можно сказать, отдала лучшего друга на растерзание какому-то жалкому фанату! А еще она сказала, что этот насильник очень переживает, и попросила дать ему шанс. Да прям уж! Не будет такого. Мне почему-то не верится, что я так нравлюсь Виталику. Это ж бред. Мы даже не общались почти никогда. Не скажу, что мне не понравилась та ночь, но все равно это слишком. После нашего разговора я выгнал Машку с криками и воплями. Если честно, я не то чтобы был настолько зол, но пусть знают, что шутить со мной дорого стоит! *** Прошла неделя. Эта неделя была очень насыщенной. Вначале ко мне постоянно липла Машка, но я умело ее игнорил. К четвергу рвения поубавилось, и она перестала ко мне подходить, но вот Виталик как будто проснулся. Я находил любовные записочки с извинениями у себя в рюкзаке. Как он успевал их подбрасывать, я не понимал. В почтовом ящике я находил шоколадки, знает же, какие я люблю! Машка зараза! Был грешок, я их охотно съедал, но это секретик. А в субботу с утра пораньше в мое окно зарядили каким-то куском грязи и исчезли. Я уже хотел надрать хулиганам задницу, как увидел надпись на асфальте «Степка, прости меня. Давай встречаться?», а рядом стоял какой-то престарелый Пьеро с лицом, выражающим вселенскую скорбь, что-то типа «Не огорчаете Леонида Аркадьевича» конечно, это был грим, но все равно смешно. В руках же у него была скрипка. Играл он круто, не поспоришь. Хотя было почти не слышно. Я же, холодный принц, закрыл окно, а потом сидел около него и прислушивался как дурак. В воскресенье же, когда я, ничего не подозревающий, пришел из магазина домой с двумя буханками хлеба, то зайдя на кухоньку увидел ужасную картину. Этот дурак Виталик и моя мама мило беседовали. Мать - это святое, скажу я вам. Тем более моя. Это запрещенный прием! Услышав шорох, который исходил от моей руки, теребившей целлофановый пакетик, они синхронно повернулись к дверному проему, в котором находился я собственной персоной. - О, сыночек, - улыбнулась мама. – Присядь-ка. Я послушно присел подальше от этого дурака. Неизвестно, что он там ей наплел, а мне потом отдуваться. - Привет, Степ, - усмехнулся Виталик. Виноватые так усмехаться не должны! - Степуньчик, а почему ты не сказал мне, что состоишь в отношениях? Я чуть не умер. Прямо там. Ведь теперь мне никак не отвертеться. Впервые я жалею, что моя мама не гомофоб. - Он очень боялся вам признаться, - вставил свое слово Виталик. - Да вроде бы я к этому адекватно отношусь. Лишь бы по любви. У вас же любовь? - Да! – Виталик сделал это настолько быстро, что я возразить не успел. - Тогда совет вам да любовь! Я так рада, что у Степки хоть кто-то появился, - ага, еще прослезилась бы. – Но ты поосторожнее. Подготавливай его получше, а еще после ЭТОГО желательно помазать ему попку спермацетовым кремом. Попка у него с детства слишком нежная. На это Виталик лишь кивал и мило улыбался. Я чуть со стыда не сгорел. Про меня через пару минут успешно забыли, и я, пробормотав, что устал, и мне надо отдохнуть, удалился в свою комнату. Через десять минут явилась моя «любовь» - Ну и чего ты приперся? – опять я дерзок как никогда. - Проведать любимого, - усмехнулось чудовище. - Ага. Проведал? Вали теперь. - Да ладно тебе, - вздохнул он. – Я ведь тебя походу люблю, а ты мне даже шанс дать не можешь. Может, правда дать ему этот чертов шанс? Он же вроде как заслужил. Хотя с мамой он, конечно, перестарался. Я замялся, и он это заметил. Сделав два шага в мою сторону, он оказался почти вплотную. Пальцами коснулся моей щеки и посмотрел в глаза. - Всего один шансик. - Точно один? - Точнее не бывает. - Ну, если только один… Виталик, кажется, вздохнул с облегчением и, наклонившись, нежно поцеловал меня. Если честно, я чуть ему не врезал, но я как бы дал ему шанс, поэтому я неуверенно и, наверное, неумело ответил на него. Про себя же отметил, что надо и Машку простить.