Если бы...

      Сингто был действительно гордым человеком, как назвал его Банк. Он никогда после не подал вида, что его расстроил тот разговор. Или его не устраивало бы такое отношение между ними. Он также продолжал заботиться о младшем, был внимательным и отзывчивым. Кита его непроницаемость и опека порой сильно раздражали.       Еще больше его раздражало то, что в стенах университета, где Кит раньше «отдыхал» от роли, с его именем стала все чаще звучать его официальная торговая марка «Крист». А еще чаще «КристСингто». Эту цену популярности Кит воспринимал сначала тяжело. А потом привык. Но со старшим все равно держался на расстоянии. Тот же спокойно принимал любые границы, которые Кит ни устанавливал бы. Это тоже однажды выбесило.       Кит не понял, что произошло, он подбежал слишком поздно, чтобы разобраться во всей картине произошедшего. Единственное, что он застал, так это Банка, который поднял кулак, чтобы вмазать Прачае в лицо. Кит резко дернул руку Банка на себя.       — Не бей по лицу, — повис он на друге, отворачивая от Сингто. — Нам завтра сниматься. — Банк презрительно сплюнул и отвернулся от Кита. — А вот так можно.       И Кит с размаху всадил кулаком в живот ПиСинга. Тот согнулся пополам от боли и опустился на землю. Он явно не ожидал удара от младшего. Поэтому и смотрел так самоуверенно и надменно на Банка, что Кит не сдержался и ударил.       Студенты, привлеченные стычкой, уже стали собираться вокруг. Сингто, поморщившись, поднялся.       — Разойтись! — приказал он хорошо поставленным голосом наставника. Его послушались. Но несколько ребят все же приблизились к нему. Кит узнал в них других наставников, команду Сингто. Они враждебно смотрели на Кита и Банка, ожидая реакции главы.       — Мне нужно, — обратился к одному из ребят Сингто, но конец фразы произнес так, чтобы его услышал только тот парень. Тот кивнул и подхватил Сингто под руку.       Кит отвернулся. Поднял свою сумку, что бросил перед тем, как подбегал и побрел за ушедшим вперед Банком.       — На самом деле, я сам виноват, — заговорил друг, усаживаясь на скамью рядом с Китом. Кит мрачно посмотрел в его сторону.       — На самом деле, я не жалею, что врезал ему, — уверенно произнес он.       — Вам еще работать вместе… — замялся Банк.       — Плевать, — отрезал Кит. — Мне ничего не будет. Завтра он даже вида не покажет, что что-то произошло.       — Почему?       — А черт его знает, — делился Кит. — Такой человек. Бесит. Словом, забудь. Ничего он мне не сделает. И даже не скажет.       — Ммм, — протянул Банк и откинулся на спинку скамьи. — Я не должен был вмешиваться. Хан меня убьёт.       — В каком смысле?       — Я хотел поговорить с ПиСингто. Рассказать ему, как плохо Хану. Уже долго. Он сходит с ума по нему. Я… У меня руки опускаются, когда я вижу его слезы. Хан узнал, что ПиСингто расстался со своей девушкой. Хочу тебе сказать, она стерва еще та. Теперь у Хана новый этап надежды на взаимность. Но Руангрой, словно холодная неприступная скала. Он каменный человек.       Кит внимательно слушал друга. Со многим он был согласен. Но вот с определением «холодный камень» — нет. Что-то мешало ему с этим определением Пи. Видимо, более близкое знакомство и вынужденное общение с напарником по съемкам давали возможность узнавать ПиСингто лучше других. И каким бы замкнутым в общении ни оказался старший, Кит знал его уже достаточно хорошо и мог предсказать некоторые его поступки и слова. Старший сначала казался высокомерным и отстранённым. Даже на мероприятиях, на которые их стали приглашать. Но не холодным. Взгляд его всегда был дружелюбен. Сам он не шел на контакт, но если его спрашивали, он всегда неизменно вежливо отвечал и внимательно слушал собеседника. Кит замечал, какую работу при этом Пи ведет над собой. Как держится. Сколько сил ему стоит, чтобы быть естественным. Что его вечное спокойствие иногда дает сбои.       Это случалось очень редко, но всегда неожиданно для Кита. Как-то раз он был в прекрасном расположении духа, забылся и в порыве чувств повис на старшем, обнимая его шею. Окружающим это понравилось, они засыпали ребят веселыми шутками, и серьезная обстановка на съемке разрядилась. Для Кита это было привычно. С другими парнями он смело мог вести себя расслабленно, позволяя себе много. Ему прощали и шутили в ответ. А вот ПиСинг не вызывал желания у Кита над ним подшутить или поболтать ни о чем. Но реакция старшего на объятие Кита удивила. Пи реагировал спокойно, вроде как обычно, но посмотрел на младшего с обожанием.       Кит стал проверять, не показалось ли? Нет. Не показалось. Такую нежность во взгляде нельзя сыграть. Особенно, когда знаешь, что хлопушка не щелкнет перед носом после слова «экшен!» Что хотел этими взглядами сказать Пи, Кита тогда мало волновало. Но в работе очень помогало. Фансервис стал более привлекательным, если Кит заигрывал перед камерами телефонов фанаток со старшим. Тот берег личное пространство, но на самом деле легко сдавался напору Кита.       Именно после того случайного объятия Кит пришел к мысли, что легко может управлять ПиСингом. Эта власть над старшим кружила голову. Ему это нравилось. Он все чаще проверял границы своей власти над ним. Оказалось, что ему сходило с рук почти все. Любое дурачество, любая грубость. Спокойствие старшего и покровительственное отношение не менялись. Иногда, наедине старший пытался призвать Кита к воспитанности, к общественным нормам поведения, но младший только отмахивался, научившись легко пропускать мимо ушей не интересующую его информацию. Особенно если она шла от раздражающего ПиСинга, мнением которого Кит интересовался меньше всего в жизни.       — Ты сам говорил, что мы должны продавать себя как можно дороже, — заявлял Кит.       — Я имел в виду не это, — спокойно парировал Сингто. — Я говорил о взаимоуважении и сотрудничестве для рекламы.       — Это одно и то же.       — Это переходит границы фансервиса. Никто из актеров, продвигая свою экранную пару, не ведет себя так, как ты.       — Никто из актеров не смотрит на меня так, как ты, — еле сдерживался Кит. — Будто съесть меня хочешь! Я только подыгрываю, как договаривались! А что? Он же правду говорит!       Сингто замолчал. Он долго смотрел мимо младшего, который увлекся чтением в телефоне новостей по своему тегу.       — Ты мне нравишься, Кит, — тихо и серьезно произнес Сингто.       Младший сначала не заметил, что Пи что-то сказал. Он лишь почувствовал тишину, что осязаемо повисла между ними. Потом он понял, что ПиСинг внимательно смотрит на него и ждет ответа.       — Что? — не понял Кит.       Сингто молча смотрел на него, прямо в глаза.       — Ооой, Пи! Не время в гляделки играть! Мы не перед камерами. Ты лучше посмотри на это, —       Кит поднялся и обнял Сингто со спины, приближая к близорукому старшему экран своего телефона. — Фанаты организовали новый клуб. Назвали его, соединив наши имена Перават и Прачая — Перая! Зацени.       Он долго водил по экрану пальцем, показывая фото и комментарии на них фанатов. Сингто спокойно смотрел, читал, но не этой реакции ожидал от него младший.       — Эй, ты чего примороженный такой? Это же весело! Только шестая серия вышла, а у нас уже новый фанклуб!       — Я не так быстро считаю, как ты, — заметил старший.       — О чем это ты? — начинал раздражаться Кит.       — Я о выгоде, — с застывшей улыбкой ответил Сингто.       — А! Вот ты о чем, — прищурился младший, отодвигаясь от него, как от заразного.       — Крист.       — А не пошел бы ты… — договаривать не было смысла. Зачем тратить слова в пустоту, которой считал в тот момент своего Пи Кит.       Выходя из гримерки, Кит громко хлопнул дверью, не заметив, как от резкого звука болезненно вздрогнул Сингто.