Массаж не желаете?

Часть 1. — Твою-ж-в-бога-душу-мать! — матерился на всю квартиру Маркус. Спину опять заклинило. Это беспомощное состояние Флинт ненавидел всеми фибрами своей души. Сгорбившись, он стоял, опираясь на подлокотник дивана, но сесть не рискнул, понимая, что подняться без посторонней помощи точно не сможет. Заставляя себя успокоиться, дышать равномерно и глубоко, Маркус с трудом достал из кармана пиджака телефон. — Люк! — гаркнул он в трубку. — У меня опять эта блядская спина отказала. — Извини, Марк, но я только что женился и через час улетаю в свадебное путешествие на две недели. — Заебись! — Маркус чуть не взвыл от досады. — А мне ты что предлагаешь?! — заорал он, уже не сдерживаясь. — Две недели раком стоять возле этого долбанного дивана, тебя ожидаючи? Послышался усиленно подавляемый смешок. — Ладно, Марк, не заводись. Сейчас позвоню одному знакомому, когда-то вместе начинали. Он теперь в центре реабилитации работает, самые сложные случаи берёт. Говорят, чудеса творит! Через несколько минут Люк действительно перезвонил и клятвенно пообещал, что массажист прибудет в три часа. * * * Прежде Маркус никогда бы ни за что не поверил, что в двадцать семь лет будет чувствовать себя немощным стариком. Но на последней игре чемпионата Премьер-лиги он ударил по мячу и забил решающий гол из очень неудачной позиции, при этом повредив спину. Резко согнувшись от острой боли в позвоночнике, Марк почувствовал, как тело будто сжало тисками, а спину скрутило так, что не продохнуть. Врачи в больнице сказали, что сместились какие-то диски, но он плохо вникал в медицинские термины. А когда лечащий хирург порекомендовал массаж не меньше пяти сеансов в месяц и каждый день "тягать железо", Флинт успокоился и даже обрадовался: силовые занятия на тренажёрах и так входили в его обязательную утреннюю разминку, а от массажа мог отказаться только полный придурок. С тех пор прошло восемь месяцев, и всё было замечательно... до сегодняшнего дня. Сегодня был выходной, выспавшийся Маркус решил навестить родителей и тринадцатилетнего брата, которые жили за городом. Он уже собрался уходить, когда откуда-то из глубин квартиры раздался громкий мяв. Ну да, а что? У Маркуса был кот. Не то чтобы он был очень рад этому факту, но маленького, задрипанного чёрного котёнка ему подарил братишка, когда Флинт начал играть в "Челси" и забил свой первый гол. Доминик назвал кота Хучем и сказал, что тот совсем неприхотливый и очень умный. Никогда не умевший отказывать мелкому, Маркус только вздохнул и забрал притихшего задохлика к себе. Когда Флинт уезжал на соревнования или на сборы, кот отправлялся в родительский дом, где с усердием гонял соседских кошаков и увивался за тамошними кошками. Втайне Маркус надеялся, что Доминику надоест таскать кота туда-сюда и он оставит его у себя насовсем. Или котяра поймёт преимущества сельской жизни и сам предпочтет перекочевать на вольные хлеба. Но время шло, а кот с завидной регулярностью водворялся обратно в квартиру Флинта, стоило тому вернуться. Он уже давно не был задрипанным котёнком, вел себя прилично, не пакостил и в обувь не гадил. Окончательно смирившись, Маркус даже в какой-то мере привязался к нему. И вот сейчас этот самый кот орал благим матом из-под дивана. Свесившись через подлокотник, Марк увидел пушистый хвост и довольно упитанную филейную часть своего питомца, торчащую снаружи, в то время как всё остальное скрывалось под диваном. Минут десять он пытался освободить пленника из неволи, обзывая толстобрюхим и толстозадым, грозя снизить порцию корма, "а то отожрался дальше некуда, не кот, а мини-бегемот какой-то", но всё было безрезультатно. — За каким хером тебя туда понесло? — процедил он, пытаясь достать пушистика, желательно, ничего при этом ему не повредив. Кот орал, как потерпевший, не переставая махал хвостом, всё чаще Маркусу по лицу, и вертел задницей, как заправская проститутка. В результате, вытащить его так просто не получилось, и Флинту пришлось приподнимать диван. Вот тут-то его и прихватило — по закону подлости. И теперь освобождённый кот где-то мирно затихарился, приводя себя в порядок, или снимал стресс вылизыванием яиц. Маркус же, кряхтя и матерясь сквозь зубы, еле передвигая ноги, полз к двери. * * * Он даже отдышаться не успел, когда раздался звонок. Благо, дверная ручка располагалась низко, потому что поднять руку оказалось чертовски больно. Первое, что увидел Марк, открыв дверь, были ноги в тёмно-синих джинсах и найковских кроссовках. Он с трудом приподнял голову... Блядь! Блядь, блядь, ещё сотню раз блядь, лучше бы он вообще не смотрел! Потому что на пороге стоял человек, которого Маркус хотел бы видеть в последнюю очередь: Оливер-грёбаная-заноза-в-жопе-Вуд. Переступив с ноги на ногу, тот присвистнул: — Ничего себе, как всё запущенно! — и шагнул через порог. — Захлопнись, остряк! — зло рыкнул Марк, глядя исподлобья. — Ладно, ладно, — обойдя его, Вуд примирительно поднял руки. — Я, в конце концов, не ругаться с тобой пришёл, хотя Люк, сволочь, мог бы и поконкретнее сказать, кому именно так сильно понадобилась моя помощь. Флинт был совсем не против вот прямо сию минуту вытурить нахала из своей квартиры ко всем чертям, но здравый смысл перевесил все остальные аргументы: без массажиста ему кранты, а Вуд, судя по всему, именно им и являлся. Несколько секунд Вуд молча пялился на Маркуса, а тот, не в силах долго держать голову поднятой, во всех подробностях рассматривал его кроссовки. — Хорошо, — вздыхая, произнёс наконец Вуд. — Начнём с малого, а то до массажного стола мы будем тащиться год, — он обнял Маркуса за талию, перетягивая на себя его вес. — Сейчас дверь закрою, ты осторожно упрись в неё руками и расставь ноги. Марк согласно кивнул. И как только смог принять нужную позу, Вуд продолжил командовать: — Я сниму с тебя пиджак и футболку — медленно и аккуратно, но ты расслабься, а то напряжён, как статуя в музее. Легко ему говорить — расслабься! Как, если чувствуешь себя полнейшей развалиной? Да ещё и на глазах своего бывшего соперника! Флинт честно пытался, но выходило откровенно хреново. Пока он боролся со своими персональными закидонами, Вуд успел оголить его по пояс и даже немного приспустить джинсы. Аккуратно, но уверенно надавливая пальцами, он прошёлся по всему позвоночнику, от затылка до копчика, потом вернулся к пояснице и несколько минут вправлял, давил и поглаживал. Момент, когда все позвонки и таинственные диски встали на место, Марк ощутил в ту же минуту: давящие тиски исчезли, и теперь можно было дышать полной грудью. — Ну вот, теперь другое дело, — пробормотал Вуд. — Сейчас обними меня нежно за плечи и показывай, где массажный стол. Флинт возмущённо фыркнул на такое высказывание: — Как был позёр, так и остался, — но руку на плечо всё же закинул, испытывая при этом лишь слабые отголоски прежней боли. — Кто бы говорил, — хмыкнув, в тон ему парировал Вуд. — Как был угрюмый Шрек, так ничего и не изменилось. — Он крепко обхватил поясницу Флинта и прижал его к себе. * * * Стол для массажа был большим и добротным, не то, что та хлипкая раскладушка, которую притащил впервые пришедший Люк, и которая, жалобно скрипнув, сломалась под немалым весом Маркуса через десять минут после начала сеанса. На следующий день Флинт купил хороший и удобный стол. Кое-как стянув джинсы и обувь, Маркус болезненно кривился, устраиваясь поудобнее. Пока Вуд колдовал над его спиной, Марк неожиданно для себя вспомнил студенческие годы. Он попал в университет и получил стипендию только потому, что хорошо играл в футбол — уже на втором курсе он стал капитаном и даже не особо вникал, на каком факультете учится. Вот тогда у его команды и появились основные соперники: команда из медицинского колледжа оказалась неожиданно сильной и сплочённой, а её капитан — задиристым, наглым и до зубного скрежета невыносимым. Он цеплял Маркуса и на соревнованиях, и на совместных сборах. Причём, причины находил самые разные, подчас даже безумные. Этот позёр и выпендрежник так достал его за эти несколько лет, что Флинт был счастлив, когда по окончании универа его пригласили в большой спорт. Больше он Вуда не встречал — до сегодняшнего дня. — Так, — голос Вуда доходил до Маркуса медленно, он практически уснул от его манипуляций. — С поясницей всё будет в порядке, ещё два-три сеанса — и готово. — Но когда Марк начал приподниматься, Вуд несильно придавил его лопатку ладонью: — Только вот, у тебя ещё одна травма есть, и намного серьёзней, да к тому же уже застарелая. Марк непонимающе приподнялся на руках: — Ты о чём? — Скажи мне, в бедро иногда боль простреливает, или когда садишься — в копчик отдаёт? — поинтересовался Вуд. Маркус поджал губы, кивая головой. — Бывает, — поднимаясь, признался угрюмо, — но нечасто. Это уже давно началось, я и внимания не обращаю, пара минут — и всё проходит. Вуд задумался на мгновение, а потом кивнул, видимо, решив что-то для себя. — У тебя серьёзно повреждён копчик, — сообщил он. — Ты же футболист — это как профессиональная болезнь, — он потёр кончик носа. — Если ты согласен, будем править, а иначе — через пару лет футбол станет для тебя недостижимой мечтой. Флинт от этих слов аж поперхнулся и глухо закашлялся. — Что ты несёшь, какая, к ёбаной матери, мечта? — он возмущённо засопел, медленно усаживаясь и свешивая со стола ноги. — Да такая самая! Все нервные окончания в копчике, а стоящий неправильно позвонок защемляет нерв. Одно неудачное падение во время игры на задницу — и всё, отбегался. Обрисованная перспектива Флинта ой как напугала. — И чего сейчас делать? — просипел он, порываясь вскочить. — Тихо ты, резвый тролль, помедленнее, а то вся моя работа коту под хвост, — Вуд удержал его за плечо. — Я же тебе предлагаю: вправлять. Но это займёт сеансов семь-восемь. И ещё... — он вздохнул, — больно будет чертовски. Если согласен — кивни. Не задумываясь, Марк сразу кивнул. Потом опомнился и, наткнувшись на красноречивую усмешку, рыкнул: — Слушай, ты! Клоун, блядь, на добровольной основе. Сможешь вылечить? — прищурившись, он уставился в упор. Тот пожал плечами. — Смогу. — Тогда говори, что надо делать, а не трепись, как профурсетка. Вуд снова пожал плечами и велел: — Снимай трусы и ложись. Вот тут Флинт замялся. Он, не моргнув глазом, легко мог оголиться хоть перед кем, медицинских комиссий сотни прошёл, в общей душевой много лет после матчей мылся, да и сексом, слава богу, не обделён, но перед Вудом вдруг застеснялся. Мысленно отвесив себе подзатыльник, Флинт попытался быстро сдёрнуть боксёры, но замер, услышав окрик своего, чтоб ему облысеть, массажиста. — Стоять! Ты что творишь! — выговаривал ему тот. — Медленно снимай! Если бы Марк не боялся, что спину снова заклинит, он бы точно зарядил Вудиле в глаз. — Я тебе, что, блядь, — стриптизер? — взъярился он. Вуд демонстративно вздохнул. — Если ты стриптизёр, то я испанский лётчик. А резких движений делать не стоит — пожалей спину, — он налил на ладони что-то тягучее и жирное, но хорошо пахнущее. — И не обольщайся, меня твоя волосатая задница не интересует. Осторожно снимая злополучные трусы, набычившийся Маркус бухтел себе под нос: — И ничего она не волосатая, задница как задница, нормальная, получше чем у некоторых! Маркус медленно улёгся на прежнее место, но стоило Вуду надавить на крестец, болезненно дёрнулся и со свистом втянул воздух. — Что случилось? — озабоченно спросил тот, но Маркус только шипел и молчал. Не выдержав, Вуд рявкнул: — Флинт! Что? — Что, что, — выдавил Маркус, немного приподнимая таз. — Хуй прищемил! — ответом ему было насмешливое фырканье. И в тот же момент чужая ладонь скользнула в промежность, аккуратно обхватила член и, медленно вытянув из-под живота, уложила его между раздвинутых ног. Флинт настолько растерялся, что даже не знал, как реагировать на поступок Вуда. Поэтому только плотнее прижался животом к простыне и молча запыхтел, как дюжина паровозов. Вуд же продолжал своё дело, нисколько не заботясь о реакции своего пациента. — Сегодня я только проверю все нервные точки, которые реагируют на смещённый позвонок, поэтому больно практически не будет. А завтра начну править, — произнёс он спокойным и деловым тоном. И в буквальном смысле принялся месить ягодицы Флинта. * * * Часть вторая. Оливер блаженно улыбнулся. Сегодня у него был первый выходной за две недели, и он решил провести его за бутылочкой пива и просмотром последнего матча любимой футбольной команды, любезно записанного ему несколько дней назад на диск соседским парнишкой. Вернувшись из кухни с бутылкой, он увидел на экране крупным планом лицо человека, который был его соперником в студенческие годы. Маркус Флинт — твердолобый упырь. Но даже самому себе Ол ни за что не признался бы, что Челси — его любимая команда. Не только потому, что отлично играет, но и потому, что в ней был Флинт. Нет, конечно, Оливер не питал к Флинту безумной страсти и не сох от неразделённой любви, но было в этом хмуром парне что-то такое, что раздражало, нервировало, выводило из себя. И Оливер язвил, оскорблял, глумился и стебался, а вечно невозмутимый Маркус оставался как будто выше этого. Он равнодушно взирал на все бесплодные попытки достать его, чем только ещё больше провоцировал Ола придумывать всё новые и новые каверзы. После окончания колледжа Вуд пошёл в медицину, а Флинт — в профессиональный футбол. Меньше чем через год про него заговорили, и Ол по непонятным причинам радовался чужим успехам. Он старался не пропускать ни одного матча с участием Маркуса и однажды поймал себя на том, что шепчет: — Ну, давай. Ты можешь! — тогда на экране был как раз напряжённый момент, и результат игры напрямую зависел от Флинта. * * * До окончания матча оставалось минут десять, когда Олу позвонил Люк, попросив поработать с его клиентом. Оливер согласился и через полчаса уже звонил в нужную дверь. Каково же было его удивление, когда он понял, что именно Маркус Флинт и есть тот самый пациент! Ол прямо почувствовал, как в него вселяется целое семейство бешеных чертей, и ему, в попытке вести себя профессионально, приходилось ежесекундно подавлять желание от души пособачиться с Флинтом. А тот как обычно глядел мимо него и был озабочен только своими проблемами. Дальше стало только хуже. Сначала Оливеру пришлось почти час любоваться на накаченную, рельефную спину и округлую, обтянутую тёмно-синими боксёрами флинтовскую задницу, а потом, когда Ол обнаружил застарелую травму, внутренний квалифицированный физиотерапевт врезал ему ощутимый пендель и велел не заниматься хуйнёй, а помочь отличному, между прочим, футболисту. Вуд к голосу разума прислушался и предложил помощь. И теперь уже Флинт, сволочуга, вытворял, что ни попадя. То трусы чуть с разбега с себя не стащил, практически пустив всю работу Оливера насмарку, то, когда Вуд его тормознул, снимал так, что мальчикам для приватных танцев впору обзавидоваться. Да ещё и на Ола вызверился. "Не стриптизёр" он, видите ли. Ну да, ну да! В зеркало бы на себя посмотрел. Потом этот скромник хренов залезал на стол и укладывался, сверкая своей голой задницей так, что гирлянды на рождественской ёлке вообще в уголке притухли. А когда это недоразумение ещё и член прищемило, терпение Ола сошло на нет. Не дав себе возможности подумать о последствиях, он быстро скользнул рукой вниз и, осторожно обхватив член всей пятернёй, спас страдальца, уложив его между ног Маркуса. При этом его собственный член, который и так уже после телодвижений Флинта был в напряге, буквально подпрыгнул и упёрся в молнию брюк. * * * Ол честно пытался не возбуждаться, но взять себя в руки выходило отвратительно. Пятая точка Флинта могла довести до греха и святого. Оливер святым ни разу не был, поэтому, забив на все тревожные сигналы своего внутреннего "я", наслаждался возможностью потискать упомянутую "точку" от души. Он мял и гладил соблазнительные половинки, при этом не забывая выполнять свои обязанности: выискивал болезненные места и растопыренными пальцами с силой надавливал на них. По тому, как вздрагивал и дёргался его подопечный, было ясно, что ему больно. В общем-то, можно было и заканчивать — в дополнительном массаже Маркус точно не нуждался, а Оливер и так уже понял, как и что делать дальше, но заставить себя остановиться не мог. Перейдя на бёдра и потихоньку добравшись до внутренней их стороны, он почувствовал мягкость и беззащитность кожи в этом месте. Оливера повело, не давая возможности думать ясно и чётко. Флинт оказался горячей штучкой, и весь абсурд ситуации заключался в том, что тот даже не подозревал, насколько он обалдеть как хорош. Сжав ладони в кулаки, Ол быстро прошёлся ими от паха почти к коленям и обратно, а проделав эти манипуляции пару раз, понял, что костяшки задевают член, и от этого что-то зашлось внутри в безумном предвкушении. Он повторил всё заново уже специально, нажимая на член чуть сильнее — тот заинтересованно дёрнулся. Флинт заметно поёрзал, но никак не прокомментировал. Ол поначалу даже дышать перестал, но потом, видя, что Флинт молчит, осмелел. Ладонями сильно растёр застоявшиеся мышцы внутренней стороны — при этом костяшки пальцев каждый раз проезжались по члену, практически имитируя медленную дрочку, и услышал еле слышный вздох. Маркус развёл ноги чуть шире. Оливера начало заметно потряхивать. Флинт лежал такой весь голый, открытый, до одури сексуальный, и только напряжённая спина выдавала, что деяния коварного массажиста не прошли для него даром. Вуд понятия не имел, что им двигает — вернее, теперь уже и не желал знать, — но оторвать сейчас его руки от тела Маркуса не смог бы, наверное, и взвод полицейских. В ход пошли большие пальцы обеих рук, отведённые в сторону. Ол с нажимом прошёлся по ногам, только теперь оба больших пальца двигались точно по члену. Мед-лен-но вниз, до крупной, постепенно наливающейся кровью головки, и чуть быстрее — обратно. И снова плавно вниз, и немного убыстряясь — на обратном пути. Реакция Флинта последовала незамедлительно. Он прогнулся в пояснице и запрокинул голову, по-прежнему не издавая ни звука, но рот открылся в немом крике. А расфокусированный взгляд Ола метался от изогнувшейся и напряжённой спины Маркуса, к члену, который чертовски хотелось взять в рот. Вдохновлённый тем, что Флинт до сих пор не порвал его на британский флаг, Оливер вообще стыд потерял. Он сложил ладони лодочкой и двинулся от копчика вниз, по расщелине между ягодиц, не проникая глубоко, а только возбуждая. Дойдя до промежности, широко развел пальцы и уже основательно приласкал чувствительную кожу, где угадывался бугорок простаты, и потяжелевшие яйца, и ставший довольно внушительным член. Повторив движение в обратную сторону, он не просто слегка проник в расщелину, а развел ягодицы и потер ребрами ладоней явно девственное отверстие, окончательно дурея от вседозволенности, своей наглости и чистого удовольствия. Флинт, по всей видимости забыв о своей больной спине, прогнулся ещё сильнее. — Ёб... твою... — долетело до Оливера шипение сквозь зубы. Уже совсем ничего не опасаясь, Вуд массировал ягодицы изнутри, как бы случайно прихватывая нежную, сморщенную кожицу вокруг ануса, иногда задевая, но не проникая, а только дразня. Тело Флинта пришло в движение, он подавался навстречу пальцам, тянулся к ним, как будто не хотел терять контакт. Внимательно наблюдавший за ним Ол, плюнув на последствия, наклонился и прошёлся мокрым языком по тому месту, где только что хозяйничали пальцы, а потом ввинтился языком в желанную дырку. Флинт сдавленно охнул и энергичнее задвигал бёдрами. Ол как одержимый то трахал Маркуса языком, то лишь обводил им края отверстия, а потом, заменив язык на скользкие от массажного масла пальцы, ввел аккуратно сразу два и, пока поглаживал изнутри чувствительные стенки, вылизал каждый сантиметр горячей кожи между ног, пососал, пощекотал языком. Добавив третий палец, он одновременно прошёлся губами по всей длине ствола, вызывая этим новый низкий, хриплый стон Маркуса. Вобрал член в рот, помогая себе рукой, а Флинт вздрогнул всем телом, судорожно комкая ладонями простынь. Когда сдерживаться не осталось никаких сил, Оливер взобрался на стол, потянул Маркуса на себя, вынуждая встать на колени, и медленно толкнулся в раскрытое тело, входя сразу же и полностью. Флинт сжался, напрягая мышцы живота и матерясь сквозь зубы. Оливер остановился, колоссальным усилием воли сдерживая себя, покрывая влажную спину Марка быстрыми поцелуями и бормоча почти в забытье: — Извини, прости, всё, всё, всё... Несколько томительных минут показались Вуду поистине вечностью. Но вот наконец Маркус расслабился, и Оливер осторожно двинулся вперёд-назад — не сильно, пробуя и предлагая. И Маркус ответил, пробормотал что-то невнятное и подался навстречу, подхватывая ритм. Намертво вцепившись Маркусу в бока, Ол размашисто задвигался, забыв обо всём, кроме Флинта, окунувшись в его жар и тесноту. И когда мокрый от пота Маркус кончил, громко прохрипев что-то матерно-похабное, пачкая белую простынь каплями спермы, Оливер довольно сильно прикусил ему бугристое плечо и, захваченный оргазмом на несколько долгих секунд, выпал из реальности. * * * — Хуч! — разносилось на всю кухню. Чёрный кот опасливо заглянул в приоткрытую дверь. — Где ты, бесполезный комок шерсти? — бушевал Оливер. Кот известил о своём появлении одиночным мявом, но дальше порога не пошёл. Ол, уперев руки в бока, посмотрел строго и озабоченно. — Слушай, обжора, нельзя так объедаться. Ты скоро ходить не сможешь. Кот, явно понимая, что наказывать его не будут — впрочем, как всегда, — медленно обошёл хозяина и, помахивая хвостом, понюхал пустую миску. — О, Господи, — Вуд закатил глаза. — Ты неисправим. Что ж, когда Флинт сказал, что Хуч вполне приличный кот, он действительно не соврал. Только оказалось, что это чёрное исчадие ада не может пройти мимо, когда на кухонном столе лежит хоть что-то съедобное. Раньше Флинт вообще не держал на кухне никакой еды и тем более никогда не готовил дома. В большущем современном холодильнике ничего не водилось, кроме пары пакетов осветлённого сока, нескольких банок кошачьего корма и бутылки молока. Появившийся Оливер изменил порядок вещей. Он был невесть каким спецом по части приготовления пищи, но под настроение любил что-нибудь сварганить собственноручно. Это, конечно, не значило, что он, как заправская хозяюшка, целыми днями торчал у плиты, отнюдь, только вот сегодня из Мидлсбро возвращался Марк, и Вуд решил побаловать его запечённой рыбой. Но пушистый ворюга без зазрения совести спёр один — причем, не самый маленький! — кусок. Вообще-то Вуд и Хуч поладили сразу. Да, то, что котище умный, Вуд быстро смекнул: теперь еду тот выпрашивал то у одного, то у другого хозяина, по очереди. В результате кормили оба. Опять же, больше не было никаких командировок за город. Никто не спорит, природа, свежий воздух — кайф для кота, но вас когда-нибудь возили в этой, чтоб ей пусто было, переноске? Во-от. И не говорите, что в ней безопасно и удобно. В ней тесно и паршиво, Ол понял это, когда попытался по просьбе Марка отвезти Хуча к Флинтам. Сначала кот просто зверски сопротивлялся, а когда Ол всё же смог запихнуть его в этот адов ящик, сидел в нём, повесив голову, и выглядел побитым. Плюнув на всё, Оливер оставил животное дома, и теперь Хуч безвылазно жил с ним в Лондоне. Но самое главное — Оливер каждый раз забывал о коварстве домашнего питомца и частенько оставлял на столе всякие вкусняшки. Когда пропадал очередной кусок рыбы, мяса или курицы, Вуд ругался, но потом, напомнив себе, что наверняка даже не представляет, насколько аппетитна свежая рыбка по сравнению с правильно сбалансированным дерьмом в банке, лишь вздыхал. И всё повторялось снова. Покончив с ужином, Оливер включил телевизор и развалился на диване. Флинт отсутствовал почти неделю, и Ол уже скучал. Нет, между ними не было заверений в любви и другой нежной чуши. Оливер ещё и сам не понимал, что между ними происходит, а Флинт, вероятнее всего, о самом существовании словосочетания "нежные чувства" вообще не подозревал. Но вернувшись домой после чемпионатов или сборов, он с порога орал: — Вуди, в постель! Быстро! У меня яйца скоро взорвутся! — и залюбливал Ола до полной прострации. Хотя, конечно, снизу Вуд оказывался настолько же часто, насколько и сверху. Так уж повелось, что они никогда не оговаривали позиции, но их желания почти всегда совпадали. * * * После того, самого первого раза, когда ни тот, ни другой ничего подобного не планировали, оба приходили в себя минут десять. Маркус зашевелился первым, совсем не нежно сдвинув с себя лежащего Ола, поморщился, потянувшись. Оливер тут же подскочил: — Осторожно спину! — и с опаской посмотрел на Маркуса, но тот, забросив руки за голову, лишь хитро улыбнулся. — Со спиной как раз всё о'кей, Вуди. Но вот если я после твоего массажа ходить не смогу, — он многозначительно кивнул на голую задницу Ола, — твою порву на шнурки, — и легонько щёлкнул его по носу. — Усёк? Оливер, понимая, что бури не будет, расплылся в широченной улыбке. Но с выполнением обещания пришлось повременить: Вуд настоял, чтобы Флинт взял двухнедельный отпуск. Тренер, не возражая, сразу же отпустил его, и следующая неделя была кошмарной — обоим стало резко не до секса. Маркус выяснил, что Ол не преувеличивал, когда говорил, что будет чертовски больно. Он вгрызался зубами в подставку для лица, рычал, матерился, но всё же не всегда получалось сдерживать болезненные стоны. Когда Вуд понимал, что боль становится нестерпимой, он останавливался и медленно поглаживал, успокаивая. После массажа он растирал Маркуса согревающим гелем и укрывал тёплым пледом, а потом садился рядом на стул, и они разговаривали. Ну да, странно — Флинт и Вуд разговаривают. Не срутся, не язвят и не оскорбляют друг друга. Вот и им было сначала странно, да и говорил в основном Вуд. Маркус как-то незаметно втянулся в эти беседы, а уж когда доходило до обсуждения футбола, то и вовсе разгорались нешуточные споры. Потом Оливер помогал Маркусу добраться до спальни и уходил. На восьмой день Вуд позвонил, извинившись, и предупредил, что у него форс-мажор и появиться он сможет только после восьми вечера. Еле передвигая ноги от усталости, он пришёл в квартиру Флинта уже затемно. Это был первый сеанс, когда чувствовалось, что Марк не испытывает такой изматывающей и острой боли. То ли травма постепенно устранялась, то ли усталый Ол не давил уж очень сильно. Обо всём, что было потом, он знал только со слов Маркуса. Расслабленный и довольно неплохо себя чувствующий Флинт, устраиваясь как всегда под пледом, вдруг осознал, что в квартире стоит какая-то пугающая тишина. Обычно, чтобы отвлечь его, Вуд тарахтел без остановки. Флинт вынырнул из-под пледа и обнаружил, что тот попросту спит, опустив голову на грудь. — Срубило рукоблудника, — хмыкнул он. Честно вылежал положенные тридцать минут, а потом, неторопливо поднявшись, обнял Вуда за талию и, перекинув его руку себе через плечо, повёл в спальню. Тот даже не проснулся. Но ногами передвигал исправно, и его не пришлось тащить. Маркус снял с него ботинки и, посчитав, что этого вполне достаточно, укрыл Оливера одеялом, выключил свет и завалился спать на свою половину кровати. Утром Вуд спешно оделся и слинял из квартиры. Он упорно не смотрел на спящего Марка, пока собирался, и целый день чувствовал себя не в своей тарелке. Освободившись вовремя, он сразу отправился к Флинту. Поднявшись на нужный этаж, несколько минут стоял, не решаясь нажать на звонок. Никогда ещё он не чувствовал такой нерешительности. Оставался всего один сеанс, и Оливер вдруг понял, что просто не представляет, как это — не видеть Флинта каждый день, не разговаривать с ним, не касаться его. Это стало необходимостью, сродни навязчивой идее. Потоптавшись, он всё же позвонил в дверь... которая тут же открылась, будто Флинт караулил за ней и только ждал звонка. А потом его бесцеремонно дёрнули за руку и втащили внутрь. Маркус накинулся на него, как голодный на кусок хлеба. Целовал губы, прикусывал шею и прижимал к стене — до боли сладко и сильно. До кровати они не дошли. Флинт в коридоре просто вытряхнул Ола из брюк, белья, туфель и, закинув одну его ногу себе на бедро, оттрахал так, что когда всё закончилось, Оливер ещё какое-то время висел на нём жалкой безэмоциональной тряпочкой. Потом Оливер три дня пытался убедить себя, что ничего у них не выйдет и нечего зря надеяться. Но Флинт вдруг позвонил сам — Ол как раз закончил занятие с очередным пациентом. — Вуд, ты сегодня вечером свободен? — вот так, ни здравствуй, ни привет, но Оливер был совсем не удивлён. — Да. Что-то со спиной? Флинт хохотнул в трубку: — Точно. Через пару дней позвонил уже сам Оливер: — Привет, массаж не желаешь? Маркус раскатисто заржал. — Остро нуждаюсь! — ответил, отсмеявшись. Так они и встречались от случая к случаю, трахаясь до звёздочек в глазах. Месяц спустя Флинт должен был играть в Шеффилде, это была его первая игра после отпуска. Маркус уже садился в самолёт, когда получил от Вуда эсэмэску: "Не падай! Береги задницу! Она мне ещё пригодится!" Вернувшись, Флинт позвонил и проорал в трубку: — Вуд, живо ко мне, или я сдохну! Оливер гнал машину так, что нарушил все правила дорожного движения, придуманные людьми. Вломившись в квартиру, он застал Флинта лежащим в постели. Побелевшими губами кое-как выдавил: — Господи, что? Опять спина? Тот, пытаясь повернуться, сморщился и сделал страдальческую мину: — Яйца. Скоро треснут от спермотоксикоза. Ол этого идиота чуть не прибил — разве можно так пугать?! А Маркус после бурного, почти травмоопасного секса предложил: — Переезжай ко мне, чего туда-сюда мотаться, только время теряем, — и, не глядя на Вуда, добавил: — До работы отсюда ближе, и квартира у меня лучше твоей. Опять же, за котом кому-то нужно присматривать, пока меня нет. Оливера предложение Флинта сразило просто наповал. Если честно, он даже растерялся. Ткнул Маркуса кулаком в бок: — Ты чего, вместе жить предлагаешь? Флинт пожал плечами. — Вроде того, — бросил небрежно. Оливер улыбнулся, вспоминая прошлое. Потом посмотрел на часы. Скоро уже приедет, — подумал, подсчитывая в уме, сколько Маркусу понадобится времени на дорогу из аэропорта до дома. Но тут щёлкнул дверной замок, и из прихожей донёсся зычный голос Флинта: — Вуд! Хуч! Где вас черти носят! Я дома! Сердце Оливера подпрыгнуло и заколотилось от радости.