Гармония повседневности

      Лето выдалось ужасно жарким и люди, в большинстве своём, проводили время под вентиляторами или в холодных бассейнах. Маринетт бы тоже с радостью поступила так, но сопротивляться Нино было бесполезно. Особенно если его поддерживала Алья. В итоге весь класс (они уже несколько лет учились в разных университетах Парижа, но называться так не перестали) был разложен на берегу переполненного общественного пляжа и брошен на произвол судьбы. Большинство убежало либо купаться, либо играть в волейбол. Маринетт устроилась поудобнее на своём покрывале и достала альбом с эскизами, но не смогла провести ни одной линии. Мистера Адриана — я — секс-символ — страны — а — в — будущем — и — мира — Агреста потянуло играть в пляжный волейбол в одних плавках и теперь большая часть пляжа глазела в ту сторону. От вида того как перекатываются под золотистой от загара кожей тугие мышцы, как парень красиво улыбается, как заразительно смеётся и так жаркая погода становилась совершенно невыносимой.       — Знаешь, если он продолжит так явно выделываться, ему придётся окунуться. — лениво пробормотал Лука, греющийся под солнцем как настоящая змея. У Маринетт была теория, что если долго носить какой-то амулет, ты приобретаешь его свойства. Только вот если в кошачьей натуре Адриана было трудно сомневаться, то Лука черты квами старался не проявлять. Но сейчас, когда Т`Хасс грелся рядом с хозяином, притворяясь простой плюшевой игрушкой, их сходство было неоспоримо.       Маринетт прокашлялась.       — За что на этот раз он заслужил высшую меру кошачьего наказания?       Лука приподнялся на локте и опустил солнечные очки на кончик носа, иронично взглянув на девушку. Маринет тонула в его холодных голубых глазах, играющих бликами воды, всегда тонула, с самого первого дня. Лука усмехнулся и вернул очки на место, скрывая глаза, а потом махнул рукой в сторону играющих.       — Если присмотреться, он глядит на нас каждый раз, когда делает что-то позёрское, — реакцию проверяет. А ты щедро кормишь его эго.       — Ну, ты тоже присматривался. — улыбнулась ему Маринетт, не отрывая взгляда от фигуры Адриана. Тот как раз забил противнику разгромный гол и обернулся, находя их взглядом. Заметив, что Маринетт смотрит на него, парень поймал её взгляд, солнечно улыбнулся и помахал рукой. Девушка смущённо покраснела (она всё никак не могла избавиться от этой дурной привычки) и помахала в ответ.       — Ладно, ты прав. — со вздохом признала она, — Он действительно ужасный позёр. Но у меня есть мысль как ему отомстить.       Лука вновь приподнялся на локтях и взглянул на неё уже с неподдельным энтузиазмом.       — Я очень внимательно слушаю, моя леди. — произнёс он с улыбкой, делавшей черты его лица очень острыми и неподдельно змеиными. Такая перемена всегда завораживала.       Маринетт потянулась к переносному холодильнику, который они притащили с собой.       — Тебе не кажется, что стало слишком жарко? Как насчёт охладиться? Я прихватила фруктовый лёд и эскимо. Ты что будешь? — произнесла она совершенно невинным тоном. Взгляд Луки наполнился неподдельным восхищением.       — Я обожаю то, что у тебя всегда есть план, основанный на креативе. — протянул он и сел нормально, в позу лотоса, — Фруктовый лёд, пожалуй. Ты же знаешь, что я его больше люблю.       Маринетт от этих с виду невинных слов зарделась и протянула Луке мороженое. Т`Хасс открыл глаз, неодобрительно посмотрел на хозяина и перевернулся на другой бочок, подставляя его солнцу. Маринетт и Лука тревожно оглянулись — не заметил ли кто, но люди были слишком увлечены происходящим на площадке или загоранием, чтобы рассматривать плюшевые игрушки, пусть даже и очень необычные. Мороженое на такой жаре таяло моментально. Приходилось Неподдельно стараться и облизывать его, чтобы не оказаться вымазанным в нём ног до головы. Вот только у Маринетт даже при всём желании не вышло бы делать это и в половину так порнографически, как удавалось Луке. Краем глаза она заметила, что Адриан в очередной раз повернулся к ним и залип на этом зрелище настолько, что пропустил очередной мяч. Кажется этот раунд был за их командой. Главное сейчас было подчёркнуто не обращать на него внимания, тогда сам прискачет — не выдержит. Маринетт развлекалась тем, что мысленно рисовала Адриану встопорщенные ушки Кота Нуара.       Мороженое начало заканчиваться уже через пару минут. Вместе с терпением Адриана. Когда Лука потянул грязные пальцы в рот, чтобы облизать, а Маринетт уже была готова сигать с пирса в ледяную воду, настолько ей стало жарко, их модель выбыла из матча и бодро порысила к ним.       — Я смотрю вы тут вкусняшками балуетесь. — вальяжным тоном Кота Нуара протянул Адриан, — А мне оставили?       Лука окинул его жарким взглядом из-под полуопущенных ресниц, отмечая блестящую от пота кожу, тяжёлое дыхание, недвусмысленный и заметный бугорок в плавках, и облизнулся.       — Конечно, располагайся. — он слегка пододвинулся.       Адриан достал из холодильника воду, вылил на себя половину бутылки и плюхнулся между ними, блаженно выдыхая.       — Жарень.       Маринетт мягко рассмеялась, отобрала у него воду и сделала большой глоток. Эта парочка друг друга стоила.       — Плагг, ты как? — Адриан приподнял край брошенной комом кофты. Лежащий там крохотный чёрный котёнок жалобно застонал.       — Я умираю. Жизнь кончена. Даже камамбер меня не спасёт, если меня сейчас же не отнести в прохладу.       — Слабак. — лениво прошипел T`Хасс, практически не двигаясь. Хвостик и уши Плагга встали дыбом.       — Простите, это я то слабак? Да ты ничего не можешь, шкура змеиная, только спишь весь день! А я — уникальное создание, каких больше в природе не существует.       — Как и нас всех. — насмешливо прошипел змей. Котёнок зарычал.       — Мальчики, прекратите! — сурово произнесла Тикки, — Хватит портить хороший отдых вашими вечными склоками.       Маринетт, Адриан и Лука с улыбками переглянулись.       — Давай спасать исчезающий вид. — Лука поднялся и с удовольствием потянулся, — Тем более, что я скоро сгорю и никакой крем меня не спасёт.       Не то чтобы он преувеличивал. Несмотря на все ухищрения, кожа Луки оставалась практически белой, а от загара к следующему дню оставались только воспоминания, словно парень действительно сбрасывал кожу.       — Я тогда сбегаю предупрежу Алью. — Маринетт тоже поднялась, — Думаю она поймёт.       Парни разулыбались. С тех пор как перед другими героями маки были сняты, жить стало намного проще. Опаснее, может быть, но проще. Друзья всегда прикрывали друг друга перед злодеями и обычными людьми, больше не мучались тем, что им нравятся два альтер-эго одного человека, да и в целом хорошо знать, что твою спину прикрывают друзья.       Пока Маринетт ходила, Лука и Адриан, перебрасываясь не обидными шуточками, собрали вещи и двинулись в сторону машины. Девушка догнала их практически около транспорта.       — Они тоже собираются. — задыхаясь, произнесла она, — Нино говорит, что чувствует приближение грозы.       Лука прикрыл глаза и принюхался, синхронно со своим квами, а Адриан поддержал любимую и осторожно поцеловал её в лоб. Официально люди считали, что эти двое встречаются, но все, кому надо, знали, что блудный музыкант живёт с ними не только потому, что так легче снимать квартиру. Афишировать свои отношения они не собирались, достаточно было, что самые близкие не осуждали. Почти все. Габриель так и не смирился ни с выбором сына, ни с его уходом из дома, но по крайней мере не чинил им больше препятствий. С тех пор как раскрылось, что именно он был Бражником и из-за чего нападал, многое изменилось, но не всё.       — Становится душно. — произнёс Т`Хасс.       — Да, я тоже чую грозу. — подтвердил Лука, закидывая вещи в багажник.       — Тогда поторопимся. — улыбнулся Адриан и сел за руль.       Гроза накрыла Париж резко, налетела как буря, скрывая Солнце тучами, и пролилась дождём. Они не успели доехать быстрее, чем она добралась, и пришлось со смехом и шутками бежать под ливнем в подъезд, укрывая в руках квами. Вещи пришлось оставить в багажнике, чтобы вернуться и забрать их позже, когда минута на улице не будет равняться купанию в Сене.       Из окон тянуло сыростью и мелкие брызги лили на паркет. Пришлось бегать и закрывать, убирать появившиеся лужи, устраивать пытающихся высушиться квами в кладовке — самой жаркой и сухой части дома. А потом уже были отчаянные поцелуи.       За окном страшно сверкала гроза, но в чужих объятиях было не страшно. Можно было вести губами по чужой коже, ловя сладкую дрожь желанного тела, и чувствовать на бедрах широкие сильные руки. Целовать упоённо сладкие губы, обнимать тонкий стан, и осязать по кошачьему шершавый язык, вылизывающий загривок. Перебирать мокрые светлые волосы и слушать недовольное фырканье, и сжимать в пальцах нежную ладошку.       Гремела гроза, сверкая вспышками через тонкие занавески, но в тишине спальни звучали лишь сладкие стоны и разделённая на троих гармония жизни. Ведь в конечном итоге не важно, что это всё не соответствует надуманным правилам. Самое главное любить прекрасного человека и чувствовать взаимность. А уж в двойном экземпляре и подавно.