Сломан

      Холодный январь. Все такие счастливые, особенно дети. Снег для них как наркотик. А взрослые укутываются по теплее и спешат на работу. Ты знал, что я не люблю зиму. Прошло всего лишь 4 месяца, а я все равно не могу поверить. Поверить в то что тебя нет.       Том сидел за столом и аккуратно выводил буквы в небольшом блокноте. Он был в чёрной обложке и с белыми, как снег листами. На них были проведены линии. Это делало почерк Томаса более опрятным.

Почему? Зачем Торд? Зачем тебе был этот робот?

      На эти вопросы парень получал лишь молчание. Тишина стала его лучшим другом. Но в тоже время и врагом. Он слышал стук своего сердца. Как тяжело он дышит. И этот родной голос, смех. Но его нет, это всего лишь его фантазия. Она проектирует то, что Риджуэлл хотел бы увидеть.       Иногда парень слышал за окном голос его друга, с болью в сердце подбегал к подоконнику, но это всего лишь дети, лай собаки или завывание ветра.       Стоя в людном метро, он мог заметить красную толстовку, которую окутывает чёрные плащ. Тогда не смотря не на что парень рвался в след за знакомой фигурой. Но терял в одно мгновение.

Мне так тебя не хватает.Ты не подумал обо мне? Теперь я страдаю…

      Прозрачная жидкость начала капать на страницу дневника. Солёные слезы оставляли небольшие пятна и мяли бумагу. Синие чернила понемногу растекались и расплывались фиолетовым цветом.

Меня мучают кошмары. Я думаю… нет я знаю что мог спасти тебя, друг. Но не смог. Не смог.

      Том никогда не любил тему с дневниками. Он думал это глупо. Но за эти 4-ре месяца, он купил уже 3-ий. Все они аккуратно стояли на полке парня. Через них, он будто общался с ушедшим другом. Но ответа получать не мог. Только задавать вопросы, представляя как бы ответил на них Ларссон. Как всегда травя шутки и куря сигарету. А потом бы давясь никотином смеялся.       Не вольная, робкая улыбка промелькнула на лице парня. Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на полку.       Там стояла милая фотография из детства. А за ней ещё одна, только сделана она была в прошлом году.       На первой из них, Тому и Торду было всего 11. Парень уже не помнил кем и когда была сделана фотография. Но на ней была, не любимая Тому пора года — зима. Смотря на это фото, Риджуэлл будто перемещался в детство. В такое спокойствие. Умиротворение.       А Том до сих пор слышит детские возгласы Торда, когда тот лишь начинал говорить на английском. Как мило картавил букву 'р'. Как не мог выговорить фамилию друга.       Так хотелось пережить это снова. И снова увидеть эти серые глаза. В тех, в которых когда-то давно, горела искра. Она хотела покорять горы Норвегии и построить что-то грандиозное. Да… тебе это удалось Торд. Одна из детских мечт сбылась и отобрала тебя у меня.       По щеке бежит уже сотая слеза. Том не способен это больше контролировать. Его организм требует сна. А кошмары говорят «ты не будешь спать». Будто собака с кошкой.       На второй фотографии прошлая осень. Все выглядит так свежо и тепло. На ней два лучших друга. В одинаковых толстовках. Различающих только цвет. Живые и счастливые. Торд с сигаретой во рту и с этой дьявольской улыбкой, перекинул руку, облаченную в красную ткань, через плечо друга. А Том в соответствии тоже самое. Фотографом этой фотографии стал Мэтт. В тот день они просто гуляли по парку, в котором уже была много жёлтых листов.       Том помнил этот день очень хорошо. Он помнил как делал эту фотографию. Помнил как чуть не упал в небольшой пруд. Помнит как Торд толкнул Эдда в кучу листьев, а позже чуть не поперхнулся сигаретой, от смеха.       Всё это ему всегда снилось. А позже переростало в кошмары. В них постоянно крутился тот злополучный день. Тот гигантский робот. Ужасный взрыв.       После того дня, Томас закрылся. Переехал на съемную квартиру, в которой его никто не найдёт. Но друзья каким-то образом нашли его адрес.       Закрылся для всех и везде. Забросил все соц. сети. Оборвал все контакты с ним. Даже с Эддом и Мэттом. Которые уже не пытаются помочь. Они сбились со счета, когда Том последний раз ел или пил. Когда входил на улицу. Говорил.       Квартира Риджуэлла больше похожа на тёмную бездну. Шторы никогда не открываются. И окна тоже. Дверь всегда на замке. Холодильник пустует уже несколько дней. От чего Том, начал худеть.       Тощие ноги иногда тянут его на кухню или в ванну, по не своей воле. Холодные руки могут налить стакан воды и заставить выпить его. А фиолетовые круги под глазами на бледной от не достатка солнца коже, кажутся ещё больше. Уставшие от слез глаза, все время слипаются и просят хоть минуту поспать. Стертые подушечки пальцев, от ручки тоже просят отдых. Как будто кричат «Остановись, хватит писать!». Но парень не слышит этого и продолжает писать строки в дневнике.       Парень давно забыл про музыку, про свою любимую гитару. Он знает что Ларссон любил слушать его пение. А поэтому переводя взгляд на гитару, его бросает в дрожь. Никогда он не испытывал такой боли. Он будто сломан. Разбит. Уничтожен. Ходячий труп — сказали бы многие. А Том не услышал бы их.

Я приду сегодня, обещаю, приду. Только подожди…

      И вот парень спешит к автобусной остановке. Он первый раз вышел на улицу за последние 2 месяца. Первый раз в этом году, увидел этот ужасный снег. Ноги совсем промокли и устали от беготни. Им не привычно. Не привычно бегать. Но Том сделает все, что бы успеть на автобус.       Глаза снова слипаются. За окном проносятся деревья. Машины. Люди. Они все спешат по своим делам. Как и парень в синей худи, джинсах и темно каштановом плаще. Уши от холода, спасают тёплые наушники, подаренные Мэттом на прошлое Рождество. Руки греют карманы. А ноги все ещё мёрзнут и просят одеть тёплые ботинки. Но на ногах парня, излюбленные кеды в шахматном узоре. Джинсы порвались на коленях и пропускают холодный ветер.       Маленькие снежинки падают на чёрный забор. Риджуэлл хватает тонкими пальцами калитку и та со скрипом отворяется. Кладбище. Единственное место, в котором парень бывает хотя бы раз в месяц, или в два месяца. Высокие сосны, величаво смотрят с высока и будто насмехаются. Этот ужасный вой, сопровождающийся снегопадом. Холодные снежинки падают на руки и спешат растаять. На нос, от чего очень хочется чихнуть. На ноги продолжают мокнуть и ныть.       Том пару раз сворачивает и направляется к мраморному надгробью. Оно все покрыто снегом, а живые цветы уже давно погибли из-за холода. Только не настоящие радуют глаз, своими яркими оттенками. Черноглазый проводит хрупкой ладонью по памятнику и убирает снег.       За этой могилой следит только Томас. Он всегда пытается держать её в хорошем виде. Обходя себя, ездит сюда. Разговаривает, думая что тот его слышит. Но в ответ, надоевшая тишина. От неё хочется блевать и ударяться об стены. — Привет, старый друг… — снова проводит замерзшей рукой Риджуэлл, по хрупкой деревянной скамье, — Я же обещал, что приду. Прости что долго не было, я исправлюсь, честно.       Парень кладет на могилу ярко красные, искусственные цветы и пачку сигарет. — Твои любимые, — русоволосый уже перестал задаваться вопросам, куда пропадают пачки, которые он приносил раньше. Забирают смотрители, уносит ветром или просто кто-то крадет, каждый раз зная, что тут будут новые. Ему уже все равно. — Я всегда вспоминаю тебя, старый друг. Ты даже не представляешь, как я скучаю… Вот снова по щеке побежала соленая вода. От неё, лицо ещё больше покрывалось краснотой. — Эдд обещал зайти к тебе, когда у него будет свободное время, — парень уже совсем замёрз и поэтому встал с ледяной скамьи, — Я надеюсь что придёт…       На улице уже собрались небольшие тучи, но снегопад уже прекратился. А Томас никак не уходил. Он все разговаривал с мраморной плитой. Но знал, что ответа он не получит. — Мне уже пора, я обещаю что приду ещё. Прощай старый друг…

Два месяца спустя.

      С тех пор, как Том последний раз посетил своего друга, прошло больше двух месяцев. Он до сих пор нигде не появлялся. Не на улице или в соц. сетях. А домой все так же не пускал. Друзья уже думали о худшем. Что могут увидеть Томаса висящим под своей люстрой на старой верёвке. Или лежащее, худое и бледное тело, в красной воде.       Но все было не так плохо. Парень жив и здоров, разве что психически уже нет… Он мог спокойно выйти на улицу в магазин за сигаретами. Цветами. Выпивкой. И на крайний случай — едой. Но так же у него было излюбленное место. Кладбище. Только там парень мог чувствовать себя комфортно, счастливо. И даже мог немного улыбаться.

***

      И вот первый день весны. Парень в синей худи и чёрными глазами, спешит на автобус. В его руках букет красных маков. Только настоящих. Живых.       Знакомые деревья и улочки. Только меняются машины и эти вечно спешащие люди. Их хмурые лица, вечно чем-то недовольные. Хотя сейчас парень сам был недоволен лужами от растающего снега. Уже яркими лучами солнца, что не приятно светили в лицо.       Ноги несутся в знакомом направление. Скрип чёрной, старой калитки уже не кажется таким мерзким. А наоборот, даже полюбился Тому. За забором виден асфальт, полный воды. Она небрежно растекается по выложенной из плитки дорожке.       Риджуэлл быстрым шагом направляется по дорожке. Сосны что-то тихо шепчат, напевают. Подходя ближе, парень заметил силуэт, стоявший возле могилы. Он был одет в чёрную толстовку, джинсы, кеды. Нечего необычного. Голова накрыта капюшоном. Человек курил. — Вам помочь? — еле слышно произнёс черноглазый. Человек медленно повернул голову и спустил капюшон.       На секунду тело Тома покинуло сознание. Он думал это сон. Из глаз мигом покатились проклятые слезы. Руки выпустили букет цветов и пачку сигарет. Они упали на сырой асфальт и стали ожидать, когда же их поднимут. — Привет старый друг, — этот голос. Чистый, родной. Риджуэллу хотелось слышать его вечность. На лице парня расплылась улыбка. Он медленно хлопал глазами, пытаясь понять что проходит. Но мозг совсем не хотел воспринимать информацию.       Перед ним стоял — Торд Ларссон. Его друг… лучший друг. Эта дьявольская улыбка. Любимая сигарета во рту. Также усталые, серые глаза. От прежнего Торда, парня отличала чёрная толстовка. Так же, огромный ожог на одну сторону лица, прикрытый чёрной маской, глаз и красная механическая рука. — Ты жив… — Том кинулся на шею своему другу, которого уже пол года, считал погибшим, — Ты жив!!!       Впервые за несколько месяцев русоволосый почувствовал, радость. Искреннюю радость. Теперь он сможет спокойно спать. Улыбаться. Гулять. И не чувствовать вину. — Жив. И больше я тебя не брошу, — Ларрсон ответил на объятие и зарылся одной рукой в волосы парня, — Больше, никогда.