История будущего Глори О'Брайан

Как оказалось, "USS Pledge" на бейсболке старика было названием одного из двух миноносцев: один из них затонул во время Корейской войны, другой прошел Вьетнам и был в 1994 году продан Тайвани за 21263 доллара 80 центов. Когда я искала права незаконно живущих на чужой земле, я не рассчитывала, что что-то найду. Раньше я слышала об этом только в связи с бездомными, живущими в заброшенных домах. В основном – в домах под снос. Но я выяснила, что кое-какие права у таких людей все еще есть. Человек, живущий на чужой земле или использующий ее в течение двадцати одного года без какого-либо договора с владельцем по истечении этого срока может заявить право на эту землю и, возможно, в ходе судебного процесса получить ее. Жасмин Блю Хеффнер была умной женщиной. Пока я сидела у себя, записывала историю будущего и гуглила миноносцы, она, наверно, уже составляла иск. Но из того, что я прочла, следовало, что помешать ей очень просто: папе достаточно послать ей письмо установленного образца, в котором говорилось бы, что она занимает участок незаконно. Я села и написала письмо по образцу из сети: «Дорогая Жасмин Блю Хеффнер! Вы незаконно проживаете на моем участке по адресу Блю Понд Уэй, 33, и проживали там незаконно с июня 1995 года. Если вы будете продолжать в том же духе, я вынуждена буду обратиться в суд. С любовью, Глори О’Брайан» Я распечатала письмо и положила на стол, на то самое место, где всего несколько дней назад лежал чек на пятьдесят тысяч долларов. После обеда зашла Элли. Я сказала ей, что вечером пойду в библиотеку собрать данные о первой гражданской войне и посмотреть, как можно предотвратить вторую. Естественно, я соврала, чтобы Элли не захотела пойти со мной. Я уже так натренировалась обманывать Элли, что мне даже не нужно было отводить глаза. – Почему тебя так волнует эта война? Она есть только в нашей голове. Это бредовые выдумки окаменелой мыши. – Не знаю, – ответила я. – Не уверена, что это так. – Ты не уверена, что галлюцинации, которые у нас начались, когда мы выпили летучую мышь, не бред? – Что-то из того, что я видела, правда. – Например? – Например, большая часть прошлого. Про папиных предков. Про исторические события. И про Рика… и его детей. Куча всякой дичи оказалась правдой. – Но будущее может оказаться выдумкой. – С чего бы? – А с чего ему быть правдой? – едко спросила Элли. – У тебя какие-то претензии? – спросила я. – Потому что, по-моему, с утра все было нормально, а теперь ты ведешь себя так, как будто я что-то тебе сделала, и, знаешь, это нормально, но лучше бы ты просто сказала прямо. Элли тяжело и театрально вздохнула: – Прости? – Так что случилось? Элли снова тяжело вздохнула: – Утром ты сказала, что мы не платим вам за участок. Это правда? – Ага. – То есть мы просто тунеядствуем за ваш счет? – Наверно. Я не очень уверена, что это значит. В смысле, я знаю, что такое тунеядствовать, но я не знаю, как они договаривались. Возможно, так и должно быть. – Черт. Твоя мать, наверно, была очень хорошим человеком – взяла и отдала Жасмин весь участок. Понимаешь, мама никогда не говорит об этом. «Еще бы она говорила», – сказал мой внутренний голос. Мои голосовые связки не стали за ним повторять. – Должно быть, тяжело потерять кого-то так, как вы ее потеряли, – произнесла Элли. Я была рада, что она сказала это. В кои-то веки. Но я не забывала, что ей понадобилось семнадцать лет жизни, чтобы до этого додуматься, и для нее это был еще очень хороший результат. Я решила немедленно это прекратить. Я решила, что мы больше не друзья. Мы могли хранить наши детские воспоминания. Мы могли с нежностью вспоминать прошлое. Но в моем будущем ее не будет. Я могла об этом позаботиться. «Обрети свободу. Будь смелее». Понимаете, прошлое не всегда определяет настоящее. Настоящее не всегда определяет будущее.