Груз

      - Пойдёмте, комнаты покажу, - голос Старка выдергивает Сэма из сосредоточенного состояния, но Уилсон упрям: раз уж он сел изучать бумажки по больному - точнее, по нескольким больным, кодовое имя группы больных - "Мстители", - вставать он ещё долго не собирается. Сокол перелистывает очередной лист Соковианского договора и бурчит, не поднимая глаз:       - Не сейчас.       - Что, прилип? Ну, тогда ты, Белоснежка, - обреченно говорит Старк. - покажу комнаты тебе, а уже ты потом туда своего ненаглядного отклеишь. А то мне тут с вами тоже некогда...       - Что, Стив остывает? Надо подавать горячим? - подковыривает его Баки. Сэм слышит это, слышит, как голоса обоих мужчин удаляются, но по-прежнему очень внимательно вчитывается в то, что они собираются подписывать. Так просто он своего Снежка в пекло не сунет...       - Сколько пунктов допроверять осталось? - голос Роджерса доносится рядом, словно из тумана, и Уилсон отзывается на автомате:       - Двенадцать.       - Я подожду.       Сокол кивает рассеянно и углубляется в дальнейшее чтение. К его удивлению, условия действительно более, чем приемлемые: видно, после прижатия Росса Старк действительно скорректировал юридические тонкости. Со всеми ста семнадцатью странами.       - А Росса-то поймали? - спрашивает он, когда остается прочитать только приложения. В ответ тишина. Сэм поднимает голову: перед ним сидит Роджерс.       - А?       Стив улыбается и кивает - видимо, снова.       - Видок у тебя - как будто ты только что из проруби вынырнул!       - Ну, Соковианский договор - та ещё прорубь, - Уилсон трёт лоб, наскоро проглядывает приложения и захлопывает этот талмуд. - Но, в общем, я доволен. Хорошо скорректировали.       - Да, - в голосе Капитана Америки неожиданно слышатся удовлетворение и гордость. - Тони столько сил грохнул после исчезновения Росса... По-моему, он неделю не спал, я его сам есть загонять уже потом начал и спать.       - А... - Сэм прищуривается, оглядывая его. - Ты им гордишься, похоже.       Стивен пожимает плечами, смотрит в ответ прямо и открыто.       - У Старка множество прекрасных качеств, и когда он может делать отлично и упорно то, с чем я бы не справился, даже если бы приложил все силы - естественно, я восхищаюсь. Не прими за... - щеки его окрасил слабый румянец, - за что-то личное...       - Почему бы и нет? - Сэм откидывается на спинку кресла, смотрит на Роджерса. - Это не плохо, если тебе кто-то нравится...       - Не равняй меня по себе, Уилсон! - на этот раз Стивен вспыхивает ярко и быстро, как спичка, и Сэм холодно приподнимает левую бровь, глядя на него без злости, но твёрдо:       - Да ладно?       Краснота с лица второго лидера "Мстителей" уходит так же быстро, как появилась, Роджерс опускает глаза.       - Ладно, признаю, в случае с Баки я был сильно неправ, теперь, когда я вижу его счастливым и собой, я это признаю, идёт? Я просто хотел его уберечь от... - он морщится. - От грязи.       Теперь уже Сэм чувствует, как его лицо наливается жаром, и радуется, что чернокожие не краснеют.       - От грязи, - медленно повторяет он. - Браво, Роджерс, - и поднимается с кресла. - Советую тебе хорошенько подумать прежде, чем ты решишь заговорить со мной не по делу снова.       Стив молчит, и Сэм уходит, надеясь, что Кэп подумает над своими словами. Нет, он не ненавидит Роджерса, даже не питает к нему недружелюбных чувств, но это если говорить о нем самом. Но называть то, что помогает Баки, то, что горит между ним и Барнсом, грязью...       Конечно, Сэмюель запутывается в этажах и поворотах, пока в возмущении шагает по коридорам, а потом и вовсе выбирается наружу, останавливается на балконе, желая распахнуть крылья и вылететь в небо, как он делал раньше, когда ещё не было Баки, а у самого Уилсона кошки на душе скребли...       Но сейчас Баки есть, и как он находит Сэма - непонятно, вероятно, уточняет у Пятницы, где находится Сокол.       - Шоколадка?       Сэм не оборачивается, дыша изо всех сил воздухом Нью-Йорка и заставляя себя успокоиться. Барнс точно не заслужил такого... ни отношения, ни пересказа слов его друга.       - Малыш, ты чего?       Из них двоих ниже Баки, но Сэм принимает это наименование, как принимает ласку, оборачиваясь и утыкаясь лицом в волосы Баки. Сильные руки крепко обнимают его, гладят по спине.       - Ни на минуту одного оставить нельзя, - ворчит Джеймс. - Стоило только отвлечься, чтобы поболтать со Старком... Кто тебя обидел? -      - Никто, - Уилсон шевелит губами почти беззвучно, благо, уши Баки рядом, и крепче прижимает его к себе. - Люблю тебя.       - Я заметил, - фыркает Джеймс. - Что, так и не поделишься?       - Лучше комнаты мне покажи, - Сэм отрывается от него, но лишь для того, чтобы мягко поцеловать. - А то я, кажется, заблудился.       - Ладно, - Хмурость Барнса несколько утихает, и он ведет Сэма по коридорам. - Вообще-то комнаты у нас вроде разные, но Тони разрешил из двух сделать одну. Оказывается, между нашими двумя комнатами панели раздвигаются.       - Отлично. Ты распаковывал вещи?       - Немного. Твоего Рэдвинга поставил на подоконник, одежду развесил, пока Тони балаболил... - он прикусывает губу, будто ляпнул лишнего, и Сокол настораживается:       - Что сказал?       - Да так... Спрашивал кое-что, - Джеймс двинул плечом. - Правда, я не ответил ему, решил - пусть сам завоёвывает...       - Стива?       - Ага.       - Боюсь, у Тони мало шансов, - отвечает Сэм, и теперь уже он хмурится, поняв, что ляпнул лишнее.       - Что он тебе сказал? - Баки снова хмурится, раскрывает перед ним дверь, и Сэм отзывается, входя:       - Не хочу пересказывать, так что смолчу. Давай дораспакуем вещи, а потом подпишем договор, я его весь проглядел и ничего подозрительного не нашёл.       - Ну, ты и въедливый пернатый! - покачал головой Баки. - Ладно, поверю тебе на слово: сам я этот талмуд не осилю, такие книги из нас двоих Стиви читать любил...       Сэм отворачивается к сумкам, чтобы скрыть эмоции, говорит, разбирая одежду.       - Роджерс сказал, Росса поймали...       - Я знаю, - кивает Джеймс, помогая ему. - Я был с ними тогда. Мы с тобой поссорились, я поговорил со Стивом и не нашёл ничего умнее, кроме как поймать этого... человека. Не я один ловил, конечно, но я бегал по его следам, как собака...       - Почему? - тихо спрашивает Сэм: он стоит, опустив руки, и слушает любимого.       - Он тебя ранил, - в светлых, по-девичьи красивых глазах снова вспыхивает злость. - Я не мог этого оставить!!!       - Почему ты не рассказал мне? - по-прежнему тихо спрашивает Уилсон. Баки передергивает плечами и сжимает губы.       - Как-то не до того было, - бурчит он, но голос не звучит убеждённо. - Сначала мы поругались, потом я искал Росса, потом нашел... Потом вернулся к тебе, и был счастлив настолько, что обо всем забыл...       - Был счастлив, значит... - Сокол садится на постель. - Иди сюда, - он протягивает руки. Слова Стивена всё ещё звенят в ушах, и в душе обитает тоскливое ощущение то ли пустоты, то ли предательства, а потому, как только Баки усаживается рядом, Уилсон крепко обнимает его, затем спрашивает:       - Ты помнишь, как Зимний впервые пришел ко мне в Ваканде?       Джеймс немного напрягается, затем мгновенно расслабляется, просто заставляет себя расслабиться в любимых руках.       - Помню, - тихо отвечает он, кладя ладони на руки любимого, согревая их своим теплом.       - До этого он так же приходил к Стиву, верно?       - Да. Он... Я думал, что найду у него тепло и поддержку, - Джеймс смотрит вперед и крепче сжимает руки любимого. - Но... не срослось.       - А если бы нашел? Сейчас любил бы его? - Сэм смотрит внимательно, касается вьющихся волос. Баки вздыхает, трётся головой о его ладонь, затем поворачивает голову.       - А если б я не слетел с поезда, а умер в семьдесят лет, так и не познакомившись с тобой? Зачем гадаешь? "Бы" - это такая область...       - Я знаю, - Сэм кивает и улыбается виновато. - Сам знаю, что такие вопросы лишены смысла. Просто... грустно.       - Что он тебе наговорил? - Джеймс оборачивается к любовнику, сжимает его руки крепко, почти до боли, встряхивает. - Что. Стивен. Тебе. Сказал?       От этого встряхивания у Сэма стучат друг о друга зубы, и ему неожиданно становится смешно.       - Ничего, просто накатило, - Сокол улыбается. - Давай-ка ложиться.       Они вместе идут в душ - это уже традиция, - вместе моются и вместе ложатся спать. Баки долго, нежно, вдумчиво заласкивает возлюбленного, чтобы тот забыл обо всем, и у него это получается: к тому моменту, когда они засыпают в объятиях друг друга, Уилсон улыбается.       Но прежняя печаль нагоняет его во сне: его ведомый падает, крылья дымятся, а сам Сэм бессилен его спасти, потому что не успевает подхватить. Ему откровенно плевать на свою ношу - известного террориста, которого ему приказали захватить, он летит к Райли, но глухой удар о землю происходит куда раньше, чем Уилсон долетает.       Как с Роуди.       Единственный, кого он успевал подхватить в своей жизни - это Рэдвинг, но он...       Сэм вздрагивает всем телом и просыпается. Совершенно молча, и гордится этим.       - Райли? - тихо спрашивают у уха. Уилсон кивает, вжимается в Баки всем телом - и неожиданно говорит, продолжая тот, вечерний разговор, будто и не прекращал его:       - Никогда не считал отношения двух мужчин грязью. Запретными - законом, людьми, Господом Богом, природой, наконец, - да, было. Стыдными - то ли оттого, что запретными, то ли оттого, что в этом действительно есть что-то порочное - да, было. Но считать это грязью... - он качает головой, мотает ею, прижимаясь к Джеймсу. - Я люблю тебя, Джей, - Сэм часто дышит. - Твою силу, красоту, нежность, желания... Твои чёртовы дурацкие девчачьи реснички... - он отчаянно улыбается, и хорошо, что в ночи эта улыбка не видна, но Джеймс слышит, как голос любимого дрожит. - Как бы я мог испачкать твою силу, твои ресницы - всё это - грязью?? Даже думать не хочу, что он в этом видит...       - Тшшш, - Баки прижимает его к себе и мысленно клянется завтра же сказать Стиви пару ласковых. - Я тоже тебя люблю, пернатый. И мне дела нет до остальных, пока ты любишь меня.       - Он твой друг, - Сэм шепчет потерянно, и Баки почти чувствует, как его сердце болтается на тонкой ниточке внутри, силясь оборваться от смеси эмоций, от желания обнять, защитить, прикрыть собой от всего мира...       - Я тебя люблю, Сэм, - рычит Барнс: сейчас, как никогда, он испытывает сильнейшее желание открутить малышу Стиви голову. К нему, конечно, никакая грязь не липнет, но судить о том, грязь чужие отношения или нет, он не смеет... - И если ты будешь слушать всяких столетних девственников, выебу так, что сидеть не сможешь. А теперь подними голову и скажи мне, что ты веришь мне, а не Капитану Америке!!!       - Дурень, - Сэм улыбается, слыша злые нотки: кажется, его отпустило. И повинуется чужой силе. - Я верю тебе, Джейми.       - Вот и засыпай, - буркает Зимний хмуро. - "Ribky usnuli v prudu, Ptichki zasnuli v saduuu...".       - Чего? - озадаченно переспрашивает Сэм, когда любовник переходит на загадочный русский язык, и Джеймс несильно шлепает его по заднице:       - Спать, я сказал! И чтобы выспался!!!       Сокол послушно закрывает глаза, вжимается в Джеймса всем телом, и уже уплывая в сон, улыбается.