Доброволец

      Солнце не спеша клонилось к закату, озаряя мрачные равнины Марса. Песчаные дюны цвета ржавчины медленно окрашивались в багрянец. Но их жар не достигал этого места - на террасе из золота и белоснежного фарфора было уютно и прохладно. Здесь, в шелесте листвы и журчании фонтана, я попробовал найти уединение после тяжелого дня.       Но и здесь меня нашли.       Сперва я услышал знакомый тихий звон, а затем еще более тихие шаги. Спутать было невозможно. Я усмирил беспокойство, поднявшееся было в моей душе, и заставил себя просто ждать, пока она подойдет ближе и произнесет...       - Баллас.       Выдох.       - Тревожно знать что ты пришла ко мне сейчас.       - Всё спокойно, когда больной приходит к лекарю, ведь так и нужно, - я слышал ее легкую улыбку. - Но когда лекарь приходит к здоровому, это выглядит как повод для беспокойства.       Я обернулся. Среди колонн стояла хорошо знакомая мне пожилая женщина, которую не смогли изменить многие столетия. Сколько бы тел она ни сменила - этот спокойный усталый взгляд, эту улыбку и эту привязанность к длинным позванивающим юбкам я бы узнал везде.       - Странно что ты улыбаешься в столь пасмурную погоду, - наконец сказал я.       Она взглянула на безоблачное небо, словно пытаясь ухватить взглядом всю его красоту.       - Война, в которой мы почти наверняка проиграем, видится тебе пасмурной. Но ведь ты - тот, кто сможет спасти всех нас?       - Варфреймы... были ошибкой. И я даже не знаю, не совершаю ли сейчас еще одну, отдавая их демонам...       - Она верила в них. Верь и ты.       Я метнул на нее гневный взгляд. Ее улыбка стала чуть шире.       - Баллас, ты отважно хранил свою тайну, но неужели ты думал, что твоя любовь станет тайной для меня? Для той, которая исцеляла твои раны на стольких телах, когда ты еще ценил их... Ничего не говори. Я пришла не за этим.       Выдох.       - Тогда зачем?       - Я прожила слишком много, Баллас. Властители оценили мои медицинские таланты и даровали мне долгую жизнь, чтобы я могла оттачивать свои навыки и укреплять фундамент бессмертия Великих. Я приложила немало усилий, чтобы взрастить эту науку, и теперь она меня переросла. Я больше ей не нужна.       - Ты хочешь уйти?       - Мне некуда идти, да и никто бы не отпустил такую кладезь тайн, - ее улыбка стала траурной. - Я вижу только одну дорогу, по которой хочу пройти. Баллас, отдай распоряжение вживить мне порт Переноса.       Шелест листьев. Журчание фонтана. Шум крови в ушах.       - Ты знаешь что случится после, величайшая из целительниц? Ты станешь вещью.       - Не ты ли называл их произведениями искусства? Стать произведением искусства, кажется, отличный способ окончить мирскую жизнь. Баллас, я лично знала тех немногих, кто вошел в лабораторию и больше оттуда не вышел. Я видела их после. И тебе нужно будет гораздо больше таких как они. Гельминт изменил их, но не смог изменить их сути. Значит не изменит и мою. Я участвовала в его создании, и я доверяю своему детищу.       Я снова сел и прислонился спиной к прохладной колонне. Солнце уже почти коснулось горизонта.       - Я хочу последовать за ними, - она больше не улыбалась. - Я не хочу видеть как -те существа- придут и уничтожат всё что нам дорого. Но на этот раз у нас есть преимущество. Грядет череда страшных битв, и тем, кто в ней победит, понадобится лекарь на поле боя. Это лучшее, что я могу сделать для них. Гельминт вырастит меня снова, столько раз, сколько нужно.       Я закрыл глаза и вспомнил, сколько бессчетных раз она исцеляла меня. Мне не полагалось иметь привязанностей, но она заслужила признательности и уважения, пусть даже запретных. И в ее словах было зерно правды - Гельминт и вправду мог бы сотворить из нее настоящий шедевр...       - Довольно. Не трать больше слов. Я сделаю как ты просишь.       Она просияла, как будто весь груз прожитых лет на несколько мгновений покинул ее. Она видела в этом начало увлекательного путешествия...              ...а я провожал ее взглядом и видел только надвигающуюся бурю. Пожалуй, я сделал всё правильно. Я избавил последнюю из тех, кто мне дорог, от возможности увидеть то, что грядёт.