Избитые монологи, пустые обещания

      Как быстро надоедают женщины! Я словно являюсь зрителем шоу, на которое прихожу снова и снова. Почти не меняются действующие лица, и монологи повторяются слово в слово. Актрисы пытаются казаться лучше, чем есть на самом деле, но я-то знаю, что это просто шоу, и знаю, что происходит за кулисами.       Не каждая хорошо знает свою роль, кто-то из них не доучил слова, но все они убеждены, что знают себе цену, и что заплатить эту цену мужчина может лишь собственной кровью, и собственным телом, и лишь продав себя в рабство в обмен на кольцо на пальце и ужасно приготовленный ужин (что даже не является гарантией, ведь не все актрисы готовят). И каждая пытается поднять ставку, набить цену за счет новой прически или нового цвета волос. И все они всерьез спорят о том, чьи стрелки красивее и ровнее и чье платье короче, как если бы это что-то значило. Как если бы кого-то волновало кольцо в носу или значение их татуировок. Но это по-настоящему волнует мужчин лишь в немногих случаях: когда проколоты соски (или когда пирсинг – в интимном месте, но это лишь из любопытства), а татуировки красуются на упругой попке или под упругой грудью, и упругость – обязательное условие.       Ах, женщины! Такие одинаковые, но по-прежнему прекрасные, всегда кому-то нужные, кем-то обманутые, желаемые, брошенные, может, любимые, но это скорее из жанра фантастики, а я не поклонник.       Я каждый день клянусь в любви своей подружке Розмари, и каждый вечер нахожу кого-то еще, кого можно поцеловать или обмануть, что для меня, в общем-то, одно и то же. Мои клятвы и обещания легко умещаются в слова, и им вовсе не обязательно быть чем-то большим, чтобы звучало убедительно. Я такой же актер, а мои актрисы донельзя доверчивы и слишком глупы, прямо перестают соображать, когда дело касается чувств. Как же мужчинам нравятся глупые женщины! Простые и веселые, всегда слушают так внимательно, верят каждому вздоху, ценят чувство юмора, доброту, заботу, ласку, да и вообще многие неважные черты. Потому что важных на самом деле и нет. А все то, что есть, несложно обменять на более приемлемую для нас валюту – секс.       Иногда Розмари говорит, что жить без меня не может. Распахнет свои огромные голубые глаза и вздыхает так томно, как будто дышать может лишь в моем присутствии, а весь мир снаружи – отравлен и гнил. Я беру ее за руку или обнимаю, от случая к случаю; говорю о любви. Говорю медленно, как будто вспоминаю слова своего монолога, но правда в том, что я его не забыл, а скорее переучил. А Розмари хмурится, волнуется, бедная, нуждается во мне, любит, и ноги раздвинет, как только рукой коснусь бедер. А мне уже скучно, и мне надоело, и такие разговоры, пусть не всегда, но временами портят настрой и душат первоначальные намерения. Только и остается, что целоваться и чувствовать вкус ее слез на губах. Приходится оставаться на ночь, чтобы ей было спокойнее. Потому что ведь моя бедная Розмари больна этой своей любовью, и из-за нее она как будто бы не в себе. Иногда не знаю, чего от нее ждать. А мне не хочется быть обнаруженным следующим утром с какой-нибудь очередной одноразовой клятвой в постели. Совсем без одежды. Боюсь, это сведет мою девочку с ума.       Безумные женщины! Изо всех сил стараются быть непохожими друг на друга, ходят в залы и бегают, чтобы похудеть, увеличивают губы и носят высокие каблуки. И все они так зациклены на совершенствовании своих несовершенств, что напрочь забывают: всегда есть кто-то стройнее, и кто-то, чьи губы пухлее, и кто-то, кому даже не нужны каблуки и до крови стертые ноги, чтобы быть высокими и привлекательными. И это даже хорошо, что они забывают, потому что трахать женщин в депрессии и с заниженной самооценкой до безобразия неинтересно. Скучно и пресно, а должно быть приятно.       А может, они никогда не забывают. Что, если они всегда помнят? Тогда они сильнее, чем кажутся. Знают, что есть кто-то лучше, но все равно продолжают пытаться. Знают, что до планки некоторых из них им и вовсе никогда не добраться, но в отчаянии борются со своей некрасивостью, агрессивно и так упорно, как будто это главное соревнование их жизни. И это, наверное, так и есть. Столько сил пускают на эти сражения, а они – лишь ежедневные битвы за желание мужчин уложить их в постель. Глупые! Самого главного не понимают: у вас у всех есть парочка мест, куда можно вставить. Но продолжайте их рекламировать, за всем этим смешно наблюдать. И лучше следите за обложкой и состоянием своих товаров, вам ли не знать, какой большой у нас выбор!       А Розмари я вроде бы люблю, она меня меньше других раздражает, и потому я могу проводить с ней больше времени, чем с остальными. Но люблю, наверное, не так уж и сильно, раз мне по-прежнему нравится разбавлять вечера и ночи компанией других женщин. Просто Розмари тоже на всех на них похожа, но наша ночь все никак не может закончиться. Я то и дело трахаю других, но возвращаюсь всегда почему-то к Розмари, целую ее перед сном, улыбаюсь, обещаю любить, пока не умру. И знаю, что, если эта чокнутая сука застанет меня в объятиях другой женщины, она не побрезгует размазать мозги этой шлюхи по стенке, да и меня пристрелит к чертовой матери. И это мне нравится больше всего.       Все они друг на друга похожи. Но каждая по-своему сумасшедшая, в самом деле, одна ненормальнее другой. А я все даю обещания, которые никогда не выполню, и буду заниматься этим, наверное, до тех пор, пока не найду кого-то, от кого не только член зашевелится, пока мне не захочется пообещать по-настоящему.       Так много женщин! Красивых, нежных и на удивление грубых, и озабоченных, и повернутых на готовке, сексе, дурацких сериалах, и все они сумасшедшие! Словно играю в рулетку и жду, когда любовь к одной из них вышибет мне мозги.