Подарок для Казекаге

Сложно быть сыном человека, у которого всё есть. Трудно соответствовать статусу, соблюдать нормы этикета и непрестанно, день за днём, держать себя в руках. Невыносимо любить этого несравненного пламенновласого человека: слушать его глубокий голос, боясь упустить и секунду разговора (не забывая при этом вникать в суть); ловить каждое движение его глаз, рук, губ, судорожно хватая воздух и отчаянно сжимая кулаки, чтобы не сотворить какую-нибудь глупость. Говорят, чем дальше в лес, тем больше дров. Чем дальше в пустыню, тем яростнее светит солнце. Вот и с Шинки так – чем старше он становился, тем сильнее, ярче и многограннее разрастались его чувства к человеку, которого он с такой гордостью и искренним восторгом называл "Отец". Гаара не был ему родным по крови. Но что с того? Он стал тем, кто воспитал Шинки, вырастил его человеком, натренировал прекрасного ниндзя, дал пищу, кров, и, самое главное – смысл жить. В детстве одинокий, неспособный контролировать свою силу, запуганный неизвестностью будущего, сейчас повелитель железного песка был опорой и надеждой своей деревни. Гордостью и радостью приёмного отца. Дисциплинированный, сдержанный, исполнительный, благородный, молчаливый, справедливый, уважаемый – даже эпитеты, слетающие с уст людей, описывающих Шинки, звучали внушительно, создавая исключительно положительный образ. Ни строгость в отношении подчинённых, ни холодность слов, брошенных при разнимании спорящих сторон, ни даже склонность к аскетизму – ничто не портило впечатление о сыне казекаге. Тень ветра пятого поколения*. Да. Его Отец был главой деревни. Великий и почётный титул, обременяющий во многих смыслах. Иногда (очень редко, но бывало) молодой человек жалел, что Гаара возглавлял деревню. Причиной тому была не ответственность и кутерьма формальности, вкупе с обязанностью отчитываться перед советом, а занятость Отца. Уже давно Шинки с горечью осознал, что, не будь Песчаный казекаге, они бы, скорее всего, и не встретились бы... Но, в то же время, парень и в свои восемнадцать лет не мог ничего поделать с желанием каждый вечер проводить с дорогим родителем, делясь впечатлениями за день, выслушивая жалобы на старейшин, смеясь и деля ужин... Но, увы, на деле такое происходило крайне редко. Настолько мало было у Гаары свободного времени, что даже пара часов, проведённых вместе, воспринимались Шинки, как настоящий подарок. "В итоге, со мной-то всё просто", – тяжело выдохнув, парень продолжил идти вперёд, искусно лавируя между прохожими на рынке. – "А вот как быть с Отцом?" Прошёл очередной год неторопливой жизни и перед молодым человеком, ныне вытянувшимся и возмужавшим, встала старая проблема: подарок Отцу на день рождения. Шинки и без того был человеком, со всей серьёзностью относившимся к выбору знаков внимания. Но, в силу замкнутости, он часто запинался о саму возможность подбора вещей – психология человеческих вкусов оставалась привилегией людей общительных. Его же аналитический склад ума больше подходил для боёв и тренировок. А, когда дело касалось Гаары, бедняга и вовсе впадал в ступор. Что вообще можно подарить Отцу? Особенно когда он – казекаге. У Песчаного нет тяги к роскоши, так что абсурдные дорогие подарки отпадают сразу. К тому же и его сын не видел смысла дарить нечто бесполезное. Единственным увлечением мужчины выступает садоводство (в котором принимает участие и Шинки)... но дарить новый кактус? – А если вырастить его в форме Шукаку? – предложила Йодо. Парень долго смотрел на неё, пытаясь понять, шутит девушка или нет. – Чисто теоретически – это возможно. Но зачем?.. – Тогда думай сам, – махнув золотистыми локонами, куноичи воткнула наушники в уши и отвернулась. Шинки поджал губы: он понял, что подруга обиделась, но не знал, на что. Выяснять прямо сейчас выйдет себе дороже, потому молодой человек последовал совету и отчалил выбирать подарок в одиночестве. Рынок в Суне, подобно пустыне, окружающей деревню, был жарким и ярким. Рабочее время близилось к концу и прохожих на улицах всё прибавлялось – многие спешили домой. Повелитель железного песка скользил по прилавкам внимательным взглядом. Только анализ и внимательность сегодня помогали плохо: в поле обзора попадались одни лишь бесполезные блестяшки. Статуэтки, фоторамочки, предметы обихода, снова блестяшки, символ Суны в кружочке, кактус, опять блестяшки... Резко застыв на месте, Шинки вернул взгляд назад. "Это же глупо", – он приблизился к лавке и пристальнее всмотрелся в связку различных подвесок. Большинство из них, ютившиеся на простых чёрных шнурках, имели золотистый или серебряный цвет. Только змея, символ Суны и кактус были медными. "Но Отцу подойдёт", – изучая находку, заключил молодой человек. О, безусловно, дарить их в качестве подвесок Шинки даже не собирался. Но сам их вид натолкнул его на интересную идею. В отличие от Гаары, занятого исключительно селекцией кактусов, парень увлекался ещё и вышивкой. Его руки, натренированные управлением марионеткой, были хорошо приспособлены к игле. А, благодаря занятиям с Канкуро, он умел работать с различными материалами, начиная обычной тканью и заканчивая металлом, костью и пластиком. Приобретя подвески, Шинки пружинистой походкой зашагал дальше – образ подарка всё чётче вырисовывался в его сознании. У казекаге есть, пожалуй, всё. Просторный рабочий кабинет (заваленный бумагами), удобная постель (в которой он, по-прежнему редко спит, а порой и видит кошмары из детства), надёжные и преданные товарищи (среди которых почти не осталось тех, кто не доверяет главе из-за кровавого прошлого), крепкая и любящая семья (хотя старшая сестра с племянником и живут в Конохе). Да, не без изъянов, но всё основное и необходимое присутствует – даже сын, за которого не бывает стыдно. Касается укомплектованность и более мелкого порядка: рабочей одежды, мебели, предметов уюта. Но время – коварная штука. Даже если у вас имеется всё, что душе угодно, с годами оно изнашивается/ломается и его приходится заменять. Возьмём, например, записную книжку. Память у Гаары, как и у большинства шиноби уровня джонина, отличная. Он хорошо запоминает местность, людей, детали миссии и важные даты. Но с возрастом и увеличением количества обязанностей волей-неволей начинаешь полагаться на дополнительные источники информации. Всё же, невозможно упомнить всё, а, когда материал записан в аккуратной книжице, что всегда под рукой – и проблем не возникнет. У Песчаного этих записных книжек не так и много – всего две. Одна уже давно исписанная, затёртая и всегда лежит в кабинете. Её брату подарила Темари (незадолго до переезда к мужу). Вторая – тоже видавшая виды, маленькая и толстая, того гляди развалится по переплёту, но ещё с парой пустых страниц – сейчас ютится во внутреннем кармане у казекаге. Это уже подарок Канкуро, врученный лет так семь назад. Вот, увидев подвески, Шинки и подумал, что их можно использовать как украшение на концах завязок рукодельного блокнота – не броско, но со вкусом, тем более – в цвет двойного ремня. К тому же, записная книжка подарок ни к чему не обязывающий, зато полезный. Двух зайцев одним выстрелом. А то и трёх, если Отцу он понравится. "Жаль, вручить лично не получится", – единственное, о чём сетовал парень, выбирая материал для обложки. – "У нас как раз миссия будет накануне". *** Ранним утром 19 января дверь кабинета казекаге тихо отворилась. Глава деревни, устало потирая веки после непродолжительного сна, вошёл внутрь. Мало что говорило об особенности сегодняшнего дня для этого человека. Разве что охрана, да повстречавшиеся на пути ниндзя вытягивались в струнку, завидев Гаару и, неподдельно улыбаясь, изрекали "С днём рождения, казекаге-сама!" – Просто новый день, – преодолев половину пути, изрёк пламенновласый. – Ничего особенного, – мужчина остановился недалеко от рабочего стола, с интересом рассматривая крупицы железного песка, затерявшиеся среди рисунка ковра. Взгляд его потеплел. Посмотрев на столешницу, посреди обычного бумажного завала Гаара обнаружил новый свёрток: нечто плоское, обёрнутое в непримечательную коричневую бумагу, перетянутую бечёвкой. Под узлом, развязываемым одним движением, в сумрачном свете рассвета белела записка. На ней виднелось одно-единственное слово. "Отцу". Песчаный подошёл, опустился в кресло и, аккуратно выудив сопроводительную записку, потянул за нужный конец верёвки. Бумага раскрылась, представив взору казекаге подарок сына. – Что это у тебя? – вместо приветствия спросил Канкуро, заходя в кабинет. – От Шинки, – Гаара взял предмет в руки, провёл пальцами по толстой кожаной обложке песчаного цвета. Тихо звякнули о стол подвески: символ Суны крепился к шнурку для закладки, тогда как кактус – служил грузилом для верёвок, обтягивающих книжицу. – О, ручная работа, – старший брат оценивающим взглядом окинул подарок. – Интересно, сколько он корпел над текстурой пустыни. С такой-то кожей. – Ты же его знаешь, – засунув одну руку во внутренний карман, Песчаный выудил старую записную книжку. Положил в обёрточную бумагу. Примерил обновку по размерам – та идеально подошла. – Он серьёзно подходит ко всему. – Ещё бы, – кукловод с сожалением посмотрел на свой старый подарок, потрёпанный временем и камзолами брата. – Не на что тут обижаться, – усмехнулся казекаге. – Если я продолжу с ней работать, она совсем развалится. – А я ничего и не говорил, – старший демонстративно отвернулся. – Мне, напротив, приятно, что ты замучил её до такой степени. – Вот и славно, – тепло улыбнувшись, Гаара снова достал подарок Шинки. Положил его на стол. Развязал поперечные верёвки и, раскрыв и предшественницу, принялся переписывать самую важную информацию. – Но, в определённой степени, мне жаль парня, – следя за братом одним глазом (второй он хитро прищурил), заметил Канкуро. – Почему же? – не поднимая головы, поинтересовался тот. – Он не видел, как ты раскрывал подарок. – Отблагодарю его позже, не беспокойся, – продолжил улыбаться Гаара.