13.06.13

–Чонгукки.. Почему ты никогда не говоришь, что любишь меня? Это обидно.. – Юнги снова за старое. Вроде взрослый парень, а все ещё любит всю эту романтику. –Я ведь говорил, что не люблю говорить об этом, верно, малыш?~ – он нежно целует парня за ушком, рукой очерчивая чужую скулу. Последнее время Мин слишком много работает, что пугает младшего. Он старается отвлечь его хотя бы сексом, но.. но не работает. Хён всё больше худеет. Но почему? Чонгук пытается подкармливать его, а тот отказывается. Он даже пробовал передавать еду поцелуями, что всегда приводило к новой дозе секса. Черт, ужасно бесит. Неужели придется заводить отдельный разговор об этом? Юнги - слишком дитя, чтобы просто взять и рассказать о своих проблемах. Бесит. Слишком бесит. –Мин Юнги, блять, стоять! – Чонгук толкает его к стенке, грозно рыча и расставляя руки по обе стороны от чужой головы. Каждый раз. Каждый чертов раз он избегает распросов. Какого хрена?! Чон никогда не поймет, если ему не сказать. Неужели Юнги не знает этого? Нет, он знает, но.. сам не понимает себя. Почему? Просто.. внезапно захотелось похудеть. Он не чувствует себя привлекательным для младшего. Может, именно это причина, почему тот никогда не говорит ему о том, что любит? Может, не любит вовсе? Опять. Опять слезы. Как же бесит эта романтика! Почему нельзя без нее?! Но нет, конечно, суровому рэперу нужно было влюбиться, как девчонка, и страдать от этого. Просто замечательно. –Ничего, Гукки, ничего не случилось! Понимаешь, я не знаю, – Мин плачет. Он оседает на пол, закрывая лицо руками, – Я заебался, понимаешь?! Заебался. Просто. Почему ты никогда не говоришь, что любишь меня? Я не знаю твоих чувств, понимаешь? Я не знаю, что ты чувствуешь! – парень весь дрожит, подминая под себя ноги, от чего становится похожим на собачонку, которую загнали в угол. Как же все бесит. Хочется свалить. Хочется уйти. –Малыш, – Чон опускается рядом, проводя рукой по волосам хёна, а после очерчивает каждую венку на чужой руке, – Прости. Я не могу сказать этого. Я ведь честный, правда? Ты сам учил меня этому, – он неловко улыбается, опуская взгляд куда-то в пол. А Юнги все понимает. Понимает без разъяснения. –Зачем? – хриплый от слез голос. Он действительно надеялся услышать другое. Точно не это. Черт возьми, неужели нужно было именно сейчас.. почему не могу соврать? – Ты пользовался мной? Зачем? Что я сделал, Господи.. Отвали! – Мин рычит, бья по чужой руке и резко вставая. Он смотрит на него.. как бы выразиться, так, как никогда не смотрит человек, что доверяет. Доверяет? Нет, он давно перестал доверять, это верно. Он смотрит осуждающе. Он смотрит выжидающе. А после.. после просто убегает к себе в комнату. Зря они это затеяли. Зря делали все это. Гук не виноват, да. Так считает Юнги, но.. это ведь не так. Виноват. И ещё как. Ведь.. как можно принять половое созревание за любовь? Легко. Именно это и сделал Чон. Бесит. Ужасно бесит вся эта ситуация.