How to be productive

      Да, у Гэвина дома жили оба известных ему Коннора: тот, которого он трахал, и тот, который трахал его. Детектив, если честно, забыл или же попросту не понял, как это вышло. Вот он приставляет дуло пистолета к смазливому личику, вот впервые видит почти такую же рожу по имени Ричард, а вот эти двое уже лежат по обе стороны от него на большой кровати. И все соглашаются с Ридом, что это полный пиздец.       Детектив не переваривал андроидов с первого дня их выпуска. Он материл Киберлайф, если в новостях показывали Камски, плевался рядом с витринами, за которыми ровненьким рядком стояли одинаковые жестянки, а еще намеренно отворачивался, если машины задавали ему какие-то вопросы, особенно по работе. В детективном агентстве Гэвин видел себя гением мысли и терпеть не мог раздумья остальных работников, типа Фаулера, или же тотальной самоуверенности, как у Андерсона. В таком деле может быть лишь хладнокровие и самостоятельность.       И вот ему, Риду, поставили в напарники сраного RK900. На мат и посыл куда подальше кукла реагировала спокойно. Точнее, никак. Ричард просто улыбался одними уголками губ и продолжал заниматься рассматриваением вещдоков, прекрасно зная, как же это бесило детектива.       С Коннором же отношения у Гэвина не заладились еще давно, с тех самых пор, как Хэнк вроде как согласился работать с железкой. Рид постоянно подкалывал андроида, отпускал плоские шуточки и издевался, прося принести кофе или коробку пончиков. Желательно, в зубах, ползая на коленях.       На самом деле, Гэвин изводился от желания присвоить это человеческое подобие себе. Такое красивое, невинное с виду, но готовое сделать все для того, к кому он привязан. А привязан он к Гэвину не был. Зато бегал везде за Ричардом, как только того впервые притащили в офис.       Андроиды быстро нашли общий язык, хотя Гэвин думал, что новая модель будет пренебрежительно относиться к Коннору. Конечно, к чему общаться с кем-то, кто во всем хуже тебя? Но этого не произошло. Просто Ричард был… Он был другим. Более холодный, серьезный, не такой сопливый пубертат, как игрушка Андерсона.       И Рида бесило, до дрожи пробирало, когда эти твари стояли рядом с ним и мило так болтали, спасибо, что не на двоичном коде. У него руки чесались подойти и врезать обоим, потому что они были такими недоступными, такими далекими от него.       Но вот однажды Ричард спокойно с ним поговорил. Обсудил дело, которое они успели раскрыть за два дня, чем порадовали друг друга. И Гэвин понял, что новая железка не такая уж и ублюдочная, какой казалась на первый взгляд. А еще почти то же самое понял Коннор, только по отношению к Риду.       И все же. Когда именно андроиды разом перебрались домой к детективу, он правда не помнил. Это было и неважно. Приятно было наконец-то видеть ту самую морду с карими глазами напротив, когда недовольно перекатываешься с одного бока на другой. Машинам не нужно было спать, но они все-таки ложились, обнимая Рида и дожидаясь, пока тот заснет. Или не дожидаясь и начиная шарить прохладными ладонями по загорелому телу детектива.       Сегодня Рид проснулся один. Ни завтрака тебе в постель от нежной куклы, ни внезапного минета от хмурой. Чертыхнувшись, Гэвин устало посмотрел на стену напротив, задерживая взгляд на каком-то пятне (возможно, когда-то он разбил бутылку). Голода Рид не чувствовал, зато скука накатывала с удвоенной силой, учитывая то, что жестянки баловали его по утрам ласками и нежностями. И Гэвин старательно скрывал ото всех, что ему это нравится.       Пустота в доме совсем не располагала к продуктивному началу дня. Наоборот, Риду хотелось лишь лежать и плевать в потолок, наслаждаясь отсутствием важных дел, только вот в одиночку наслаждаться было тяжело и не так интересно. Но детектив знал парочку вещей, которыми можно позабавиться в полном одиночестве.       Большой изогнутый дилдо. Еще один секрет детектива, который тот прятал от своих сожителей в небольшой коробке, заваленной древними шмотками. Давно он не игрался с этим: не было нужды. Резвые машины не позволяли ему даже думать о каких-то иных пластиковых штуках, кроме себя самих. Да, спектр эмоций был широк, и ревность с чувством собственничества сводили андроидов с ума.       Гэвин не хотел спешить. Обычно, если Коннор с Ричардом вот так пропадали, то это надолго: всякие походы за нужными для дома вещами, продуктами и прочим они брали на себя, не забивая этим голову детектива. И Рид решил в кой-то веки порадовать себя.       Смазка была прохладная, со сладковатым запахом, приятно так стекала по пальцам мужчины и пачкала розовый пластик. Гэвину было похер на испачканные в этом безобразии простыни: Коннор вернется и молча все уберет, как шелковый. Да и вопросов задавать он никаких не будет, не в его стиле.       Гэвин с каким-то наслаждением вертел в руках скользкий дилдо, уже жадно хватая губами воздух и шепча про себя ругательства в сторону пропавших Ричарда и Коннора. Гэвин любил ублажать себя сам. Такой простор для фантазии, нет никаких мнимых правил и обязанностей. Да, это крутилось у Рида в голове, пока дрожащая рука давила на игрушку, погружая ее внутрь горячего тела.       Детектив Гэвин Рид смотрелся весьма развязно, как-то по-блядски возлегая на скомканной простыне со своими раздвинутыми ногами. Зажмуренные глаза, судорожно двигающаяся ладонь, хлюпанье и тяжелое дыхание – это все было для Ричарда, для Коннора, это могли видеть только они. Гэвин раскрылся бы настолько только «ебучим мешкам с гвоздями». Дилдо свободно двигалось в детективе, медленно и дразняще, оттягивая удовольствие, как мужчина и любил. Дрочка, конечно, позволяла словить кайф быстро и наименее энергозатратно, но это было не то. Безвкусно и просто.       Рид утонул в своих томных вздохах и тихих ругательствах, прогибаясь и почти вынимая игрушку, только чтобы ввести ее грубее и глубже. И в этом приятном забытье он не услышал звука открывающейся двери. Ледяная ладонь стремительно схватила детектива за горло, заставляя немедленно раскрыть глаза и поднять руки. Игрушку Рид вынуть не успел. — Я предполагал, чем ты можешь тут заниматься, Рид, но какого черта? Тебе нас мало? — голос Ричарда будто скрежетал, как-то странно ломаясь, несколько непривычно. Он был зол и раздражен, но взгляд все же неуловимо метался по оголенному телу Гэвина, то и дело соскальзывая вниз, где в Риде все еще находился сраный кусок пластика. — Ебучая пластмасса, ебучая пластмасса, — ворчал андроид, передразнивая Рида и не сводя взгляда с покрывшегося испариной лица мужчины. Как же хотелось ему врезать. Но железка предпочла вариант «оттрахать».       Детектив даже не осмелился что-то произнести, боясь за сохранность своей влажной физиономии. Лежа в той же позе, он завороженно наблюдал, как Ричард всего лишь приспускает брюки с нижним бельем, не утруждаясь раздеться полностью. Он берег свои шмотки и свой образ как зеницу ока. Ладони крепко вжимали Рида в кровать, не позволяя дернуться, пока андроид устраивался между разведенных ног. — Молчи и не дергайся.       Резким движением Ричард с пошлым хлюпаньем вытащил дилдо из разгоряченного тела, усмехаясь над тем, как мужчина недовольно и болезненно зажмурился. Ничего, такая боль ему только на пользу. Машине не нужно было терпение. Терпение машины не нужно было Гэвину.       Рид пытался зацепиться хоть за что-нибудь, лишь бы не так сильно проезжаться по кровати, пока Ричард в сумасшедшем темпе вбивался в него. Андроида трудно остановить в такие минуты: он ничего не слышит, кроме своего желания, ничего не видит, только лишь приоткрытые губы любовника, который все это, блять, заслужил. И эту крепкую хватку за горло с темными полосами после, и эти укусы в плечи, грубые толчки и синяки на бедрах. А Ричард заслужил громкие стоны и всхлипы, обмякшее в руках тело, все еще дрожащее после оргазма, испачканную в семени руку. Можно было бесстыдно ее облизать, Гэвин все равно отвернулся в надежде прийти в себя.       Минута, и Рид снова решил пошевелиться, кидая возмущенный, но вроде довольный взгляд на андроида, и только собирался что-то сказать, как послышался гулкий звук захлопнувшейся двери. Ричард довольно заулыбался, завидев испуганное и потерянное выражение лица Гэвина: — А вот теперь посмотрим, как Коннор отреагирует на твои увлечения.       Рид промолчал, устало уронив голову обратно в подушки.       Надо было начать день с чего-то другого.