Удовольствие мести

      Грег очнулся от ведра ледяной воды, выплеснутой ему на лицо.       — Проснулся, спящая красавица? — прозвучал теперь надолго запомнившийся голос.       Связанный проигнорировал вопрос, посчитав его риторическим. Он сразу начал замерзать, еле слышно постукивая зубами.       Теперь Грег лежал на спине, его перевернули и немного поменяли положение конечностей, пока он был без сознания. Пленник чувствовал себя немного легче, если не брать в расчет дикую тяжесть в висках.       — Ну как, ты нашел еще варианты? — щелкнув зажигалкой, неизвестный закурил.       Обратив внимание на ничем не примечательный запах дыма, пленник исключил еще пару человек. Те курили более дорогие марки, будто бы сделанные из кала единорога.       Раздраженный фактом пропускания мимо ушей прямых вопросов, некто не долго думая потушил сигарету о тыльную сторону ладони связанного, от чего тот всхлипнул и продолжительно замычал. Грег пытался дергать кистью в разные стороны, чтобы избавиться от жгучей боли, но сам же делал еще больнее. В воздухе повеяло легким ароматом горелой плоти.       — Может, еще раз подумаешь? — тон надзирателя самоимпровизированной тюрьмы на одну персону становился все холоднее. Примерно как в диапазоне от перевала Роджерс Пасс, до антарктической станции «Восток».       — Чарли. — хрипнул пленник. Каждое слово будто наждачной бумагой по пересохшему горлу.       — Снова нет. Грег Джонсон, сколько народа ты поимел в своей не такой уж и продолжительной жизни? Неужели до такой степени, что одного жалкого человека не вспомнить?       — Ты даже не представляешь. — ехидно, но с большим трудом выплюнул узник слова. Уж очень хотелось чем-то задеть своего надзирателя.       Горло саднило все сильнее, пленник даже не мог прокашляться. Но он не станет унижаться и просить несчастный глоток воды. Он не опустится до выпрашивания. Пусть эта неизвестная сволочь подавится.       — В коже человека на один квадратный сантиметр приходится около ста — двухсот пятидесяти нервных окончаний. И так как твое зрение ограничено, тактильная чувствительность должна развиваться. Давай проверим, как ты отреагируешь на такую процедуру, как шрамирование.       После услышанного пульс узника резко увеличился. Конечно, Грег представлял, какую боль это может принести.       — Есть много способов. Можно прижечь металлом, или поджечь разложенный на теле узором порох. Но как по мне, гораздо практичнее вырезать скальпелем. — неизвестный разложил все необходимое рядом с пленником. — Тебе нужно что-нибудь рот заткнуть?       — Пошел к черту. — Грег фыркнул из последних сил. Гордая натура брала свое.       — Два раза не предлагаю.       Похититель оголил плечо своего пленника и принялся обрабатывать дезинфицирующим раствором кожу, попутно промывая уже сделанные ранее раны на груди, шее и нижней губе.       — Все должно быть по правилам, мы же не можем допустить банального заражения крови. Только, извини, никакой анестезии. Боже, какие просторы для творчества… — неизвестный снова слишком подозрительно нежно поглаживал чужую руку.       Узник, понадеявшийся на свою выносливость, уже через минуту пожалел, что не попросил хоть какой-нибудь дряхлой тряпки прикусить. Да хоть с пола. Сейчас такие мелочи значения не имеют. От боли хотелось лезть на стену. В нижнюю губу он вонзил зубы так, что новые ранки обильно кровоточили. В первые несколько секунд Грег просто корчился, а потом его невнятное ворчание стало походить на жалкий собачий скулеж.       — Не двигайся, а то некрасиво получится.       Грег чувствовал, как аккуратными движениями срезался каждый миллиметр кожного покрова. Делалось это почти с хирургической точностью. Сжимая зубы до скрежета, он пытался отвлечь себя мыслями, что получалось из рук вон плохо.       Из всего услышанного стало ясно, что надзиратель, осознавая это или нет, все же делает подсказки. Поэтому кое-какие выводы сделать можно. Теперь известно, что с этим мучителем Грег когда-то переспал. Вероятнее всего, у этого мужчины если и не остались, то точно были к нему, Грегу, чувства. Уже что-то. Также он отметил, что чем меньше наводящих вопросов задает, тем больше информации выдает его надзиратель. Естественно, узник это использует.       Тем временем похититель заканчивал свою ювелирную работу у предплечья. Не будь у Грега повязки на глазах, давно промокшей от неконтролируемых слез, он бы заметил, с какой сосредоточенностью надзиратель вырезал каждый кусочек замысловатого узора.       — Хотелось бы мне нанести на твое тело как можно больше отметин. — некто промывал физраствором будущий изящный шрам. — Ты оставил на других людях множество кровавых следов, так каково получать их самому?       Узник не ответил. Он пытался передохнуть, испытав столько острых ощущений. На лбу блестели капельки пота, а на руках и шее пульсировали вздувшиеся от напряжения вены. Помимо этого, Грегу нужно было в туалет. Он терпел довольно долго, и мочевой пузырь изнывал от переполненности. Просить справить нужду было дьявольски стыдно. Нет, не из-за самого действа. Грега смущал сам факт того, что ему придется просить. Еще ужаснее, если умолять. И, не дай бог, ходить под себя.       Эта беспомощность бесила. У связанного уже пропало первоначальное чувство игры и он начал проявлять неподдельную встревоженность. Азарт испарился как капли росы на рассвете, оставив за собой смятение.       — Мне нужно в туалет. — прошипел пленник, запихнув все потуги сохранить чувство собственного достоинства в самые дебри подсознания.       — Хм? На сколько сильно?       Грегу хотелось размазать этого гада по стене. Вляпать так, чтобы остался лишь мокрый след.       Пленник всегда знал точно, какой он человек. В этом плане никогда не был лицемером, полностью отдавая себе отчет в недостатках. Во всех своих гнусных поступках не чувствовал вины, принимая гнилую сторону себя. Этого мужчину никогда не пугала безнравственность.       Но сейчас, в этот момент, Грег подумал, что этот парень мразь похлеще него самого. Он решил, что тот лишь прикрывается его, Грега, прошлым, дабы дать себе возможность измываться без угрызения совести. Подлинное лицемерие. Это как врать самому себе.       Отвечать узник вновь не захотел, посчитав лучшим вариантом сходить под себя, нежели выпрашивать.       Предугадав подобный исход, неизвестный, достав небольшую емкость, присел рядом с пленником. Коснувшись паха заключенного, немного помедлив, расстегнул ширинку. Звук расстегивающейся молнии сильно елозил по нервам Грега. Приспускавшиеся боксеры и вовсе натягивали нервный ком до предела. Освободив опавшую плоть, надзиратель аккуратно направил ее в банку.       — Что такое? — не дождавшись действа, возмущался похититель. — Неужели тебе знакомо чувство стыда? Ты же понимаешь, что лучше сделать это сейчас?       Грег Джонсон никогда не был стесняшкой. Но сейчас не понятно от чего горело его лицо, от злости, или же смущения.       Усилием воли пленник заставил себя расслабиться. Только в этот момент стало ясно как чувствуют себя старики в доме престарелых с горшком под кроватью. Этот позор Грег запомнит на весь остаток жизни. И еще не раз припомнит этой неизвестной сволочи, как только выберется отсюда. Первым же делом он прекратит существование этого выродка.

***

      Оставив Грега в одиночестве, похититель отсутствовал уже довольно долго. Связанный не имел возможности взглянуть на часы, но мог бы поклясться, что прошло часов пять, не меньше.       За это время узник перебрал еще несколько вариантов личности неизвестного гада. Учитывая, что теперь его стимул значительно вырос, усилий на мозговой штурм уделялось больше. Грег старался лишний раз даже не шевелиться, потому как и без того затекшее тело еще и пронзало покалыванием и пощипыванием ран, из которых чуть что сразу кровоточило.       Пока что у пленника было три предполагаемых похитителя.       Первый из них — Кевин Тодаро, которому он смачно насолил около года назад, кинув после совместного дела по передаче наркоты. Грег поиграл с ним в отношения пару недель, чтобы скоротать время. Кевин умен, но слишком мягок и наивен для преступного мира. Его образ совсем не вяжется с незнакомцем.       Второй — Льюис Моран. Этот юноша значительно моложе, да и гораздо жестче Тодаро. Собственно, является полной противоположностью первого варианта. Льюису на момент знакомства, а именно летом три года назад, было двадцать два, значит сейчас уже двадцать пять. Уверенный в себе и жестокий. Так уж вышло, что Грег оказался виновным в убийстве нескольких приближенных этого парня. Не своими руками, но он подписал смертный приговор. Ключевым является тот факт, что юноша сын одного главы из мафиозных групп. Иначе этот сопляк не представлял бы угрозу.       И третий несчастный — Брайан Сигель, молодой наследник семейного бизнеса. На тот момент он только начал заведовать одним шикарным отелем, в котором и остановился Грег. Конечно, он сам и тем более его приближенные не умели развлекаться без последствий. В том отеле произошло многое из того, что приходилось тщательно охранять от огласки.       Этих троих в первую очередь объединяло то, что Грег не помнил их голоса. Не помнил манеры речи и очень смутно характер. А также им позволяли провернуть подобное финансовые возможности и связи.       Нужно обдумать это немного глубже. Узник явно что-то упускал. Это что-то было на поверхности. Еще немного, и похититель сам выдаст себя какой-нибудь мелочью.