Удовольствие мести

      — Легко? — скептически произнес Грег, рассматривая привязанного к кровати парня.       — А что, нет? — Лей помнил только боль и бесконечно длинные ночи в одиночестве. — Ты был так спокоен и даже не предупредил о последнем разе… Не дал возможности проститься.       — Ошибаешься.       Мужчина встал рядом с кроватью, чтобы, не торопясь, раздеться. Оголенная кожа, напрочь исполосованная шрамами, открывалась взгляду Лайонела. Тот рассматривал без капли вины, скорее гордился своей работой.       — Любуешься? — хмыкнул Джонсон, полностью избавившись от одежды.       — Да. Прекрасно зажило. Так в чем я ошибаюсь?       — Я бы никогда не отказался от тебя, просто это был единственный способ защитить, — улегшись сверху и расставив руки по обе стороны от головы Лея, шептал Грег.       — А я не хотел, чтобы меня защищали.       — Лучше так, чем найти тебя однажды мертвым, как Пенелопу… Таким шансом непременно бы воспользовались.       — Плевать! Клянусь, я лучше буду постоянно бегать от убийц, чем снова переживу те дни после расставания!       — Глупый юнец! Хоть ты и похож на котенка, у тебя нет девяти жизней.       — Да чтоб!.. Ммм… — заткнули Лея поцелуем. Он бы и хотел еще посопротивляться, но слишком долго ждал и отказывал себе в этом, пока держал Грега взаперти.       — Так то лучше, — глядя в затуманенные зеленые глаза и закрыв рот парню ладонью. — Слишком много болтаешь.       Раздвинув колени Лея, мужчина сразу потянулся к анусу, проверяя, насколько правдивы его слова. Действительно очень туго, словно тот и не бывал снизу вовсе, но… Все же не доказательство. Разрабатывать парня получалось довольно нетерпеливо, хоть Лайонел и не был против, сам же извивался, насаживался сильнее, через боль. Ему хотелось, до ужаса, до ломоты во всем теле, хотелось вновь ощутить в себе Грега, признать свою принадлежность этому мужчине. Давно забытые прикосновения, постоянные жадные поцелуи-укусы, взаимное желание. Как же сильно Лею этого нехватало.       Уверенные толчки заставляли вскрикивать из раза в раз, стонать в голос, непрекрыто умолять. Как и тогда… Никакой жалости, так и должно быть. Джонсон единственный в этом мире, кто мог подчинить себе Лея, заставить делать все что угодно, пойти на любые унижения. Если семь лет назад Лайонел Мур еще сомневался в этом, сейчас каждая клеточка тела подтверждала обратное: он принадлежит этому мужчине, и никогда не переставал.       — Черт! Не смей замедляться! — сквозь зубы рычал парень, дергая связанными руками. Жестоко было отнимать возможность коснуться такого нужного человека.       Джонсон и не думал сбавлять темп, вдавливая любовника и матрас, не замечая напряжение мышц. Кончив глубоко внутрь намеренно, с силой прикусил шею парню, когда тот выгнулся насколько позволял вес мужчины на нем.       — Развяжи… Руки… — пытаясь восстановить дыхание, бормотал Лей, и его наконец освободили, позволив обвить всеми конечностями.       Засыпая рядом и обнимая своего зеленоглазого котенка, Грег никак не мог отделаться от ощущения, что что-то тут не так. Не сходится. Та жестокость во время похищения не была игрой, Лайонел его совершенно точно ненавидел, всячески показывая это. Вдобавок, будь он хоть каким хирургом, слишком смелые движения, будто причинять страдания для него вполне привычное дело, что противоречит миссии врача. Нужно знать больше, конкретнее. Учился парень в другом городе, проводил там много времени… Необходимо выяснить с кем, когда, сколько, какие еще водил знакомства, откуда умеет делать шрамирование… Было слишком мало времени на все, но теперь важна любая мелочь.

***

      Проснувшись утром, Лайонел рассматривал спящее лицо Грега, стараясь не разбудить до нужного времени. Им и так был отведен небольшой срок.       — Давно проснулся? — приоткрыв один глаз, хрипло выговорил мужчина.       — Нет. Но мне скоро пора идти. Ночное дежурство, и надо многое успеть до работы.       — Хорошо. Позавтракаешь?       — Да, — Лей счастливо улыбался. — Сделаешь мне кофе, как умеешь только ты? — и, дождавшись утвердительного кивка, поднялся с постели как был, голышом, направляясь в ванную, но остановился напротив зеркала. — Грег, я все хотел спросить… Если это был прощальный подарок, — указывая на гвоздик в ухе. — Он что-то значит?       — Хм, в общем и целом нет. А так, с какой стороны посмотреть. Хорошо, что ты его носишь до сих пор.       — Ничего не понимаю, поясни, — рассматривая драгоценность в отражении, смущенно лепетал парень. — Однажды из-за этой серьги на меня очень странно смотрели, но я не понимаю, что такого в этой безделушке.       — Да так, ничего особенного, но если тебе интересно… Всего лишь гвоздик из белого золота с красным алмазом огранки «ашер», имеющий семьдесят пять граней, сделанный на заказ стоимостью сто тридцать тысяч долларов. Сущая безделица.       Только Грег это проговорил, как услышал глухой звук удара об пол.       — Котенок? Эй! — мужчина подскачил с кровати, подбежал к Лею, начав похлапывать того по щекам. — Очнись! Тебе плохо после вчерашнего?       — А-а-а… У меня все тело болит, но… Господи, Боже мой! Как ты мог отдать мне такую дорогую вещь? И я все это время носил в ухе целое состояние? Да этот камень стоит дороже моих органов!       — По крайней мере ты мог бы обеспечить себе жизнь в случае чего. Я надеялся, ты догадаешься в трудную минуту заложить…       — Еще чего! Это единственное, что ты мне оставил.       — Откуда столько упрямства? Это просто вещь.       — Которую подарил мне ты!       Спорить было бесполезно, усмирить дикого кота дело не простое. Однако можно задобрить вкусным завтраком и сварить горячий кофе.       Поев, Лей отправился заниматься водными процедурами, что было затруднительно из-за ночных нагрузок, потому прилично задержался в ванной. К Грегу же пришел посетитель. Как раз вовремя.       — Проходи, Клаус, — хозяин дома принимал гостя в своем кабинете, дабы избежать посторонних ушей. — Почему потребовалось столько времени?       — Простите, но… Вы поймете, как только посмотрите содержимое, — Клаус положил на стол серую папку. — Эту информацию было крайне сложно достать.       Пробегая глазами по строчкам и рассматривая многочисленные фотографии, вырезки статей, Грегори начинал закипать от злости. Он ожидал, что ему подсунут все-таки свинью, но таких масштабов… «Вот же засранец…» — негодовал мужчина, сдерживая ярость.       Заплатив гостю за проделанную работу и проводив до выхода, Джонсон застал Лея уже одевающимся.       — Пора? — ласково улыбнулся он своему любовнику.       — Да… Грег, мы ведь не договорили. Когда у тебя еще будет свободное время?       — Сейчас мне придется уехать на несколько дней, благодаря твоим же стараниям разгребать придется прилично. Я свяжусь с тобой, как вернусь, — нежно поцеловали Лея в висок.       Когда Лайонел Мур уже сел в машину и выехал за ворота, мягкая улыбка исчезла с лица Грега, уступив выражению мрачной злобы.       — Глаз с него не спускать, — обратился он к прислуге позади. — Докладывать о любой глупости, вплоть до того, сколько раз он в туалет за день ходит. Как можно незаметнее.       «Если этот паршивец предаст меня, на сей раз своими руками откручу эту красивую шейку.» — новые подробности жизни Лея за семь лет разлуки внушали немалые опасения, но уже давали отчетливо предположить причины происходящего, что совершенно не радовало Грегори. Конечно, слишком много обиды, море ненависти за столько лет, никто и не надеялся на простой исход. Но по крайней мере Джонсон хоть попытался.       Весь оставшийся день был потрачен на подготовку к отъезду. Следовало посетить город, в котором и учился Лей, но самое главное навестить старого знакомого. Элрик Санчес правил теми улицами, контролировал всю криминальную среду города, без его ведома не велись никакие дела. Будучи старше Грега всего на четыре года, он многого добился, в том числе имел странно притягательную харизму и авторитет. Странным это казалось потому что впечатление этот человек производит иное, ежели сравнивать со слухами о нем. Когда-то Джонсон очень недолюбливал Элрика Санчеса за спокойный нрав, мягкость и излишнюю доброту. Слишком рассудительный, понятливый и понимающий для босса. Однако поменял свое мнение благодаря давнему случаю, свидетелем которого невольно стал. Расправа с предателями — людьми из собственной группировки — была жестокой и кровавой, но, надо признать, справедливой. Увидев подобное хладнокровие, ни один не стал бы идти против такого человека как Элрик.

***

      Добравшись к концу следующего дня, Джонсон сразу решил навестить Санчеса. Не терпелось пролить свет на многие детали. К его визиту отнеслись спокойно, проводили в просторную комнату на втором этаже и попросили подождать.       Дом сам по себе шикарный, представлял собой современный коттедж в европейском стиле с акцентом на светлую отделку фасадов, а темным деревом эффектно обозначена геометрия здания. Предусмотрено несколько выходов, в конструкцию включены окна различного размера, в том числе, панорамные, что очень удобно. Хозяин всего этого великолепия появился спустя минут десять, и Грег встал с дивана, чтобы поприветствовать.       — Добрый вечер, господин Джонсон. Не скрою, довольно неожиданно вновь увидеть вас спустя столько лет. Чем обязан? — русоволосый мужчина с длинными волосами, собранными в высокий небрежный хвост, устроился напротив Грега. Его одежда смотрелась довольно простой, даже местами домашней.       — Прошу меня простить, однако данный разговор лучше провести лично.       — Я рад, что ты сохранил прежние манеры, но опустим формальности, Грег, — Элрик выглядел расслабленным, совершенно не ожидающим подвоха. Но это лишь на первый взгляд. — Все же, хоть и близкими друзьями мы не были, общались близко какое-то время. Выпьешь со мной?       — Не откажусь.       Разложив на небольшом удобном столике закуску и налив в бокалы виски, Санчес вернулся на место напротив Грега. Все его движения были неторопливыми, аккуратными, даже можно сказать грациозными.       — Итак, что же послужило причиной твоего приезда?       — Лайонел Мур.       — Вот как? — мужчина едва ощутимо напрягся. — Этот мальчик что-то сделал тебе?       — Можно и так сказать. Скорее, еще многое может сделать.       — Откровенность за откровенность, Грег, — отпивая виски из бокала, Элрик следил за Джонсоном, пытаясь понять намерения. Все будет зависеть от ответа.       — Семь лет назад Лайонел был моим любовником, а недавно объявился, порядком навтыкав мне палок в колеса. — Джонсон пытался правильно подобрать слова, дабы не выдать лишней информации. — Он сильно изменился, потому я, узнав о вашей связи, пришел к тебе, чтобы узнать как это произошло. Его поведение и отношение ко мне осталось прежним, но слишком много воды утекло. Боюсь, как бы в погоне за местью он сам не навредил себе.       — Скажи, — задумчиво водя пальцем по бокалу, — Он тебе дорог?       — Да.       — Стало быть это украшение, красный алмаз, именно твой подарок?       — Верно. Ты что-то говорил ему?       — Нет, я просто однажды поинтересовался, откуда этот камень у него. Мальчик никогда не снимал свой подарок и очень берег, но, как я понял, ценности не осознавал. Совершенно не разбирается в таких вещах. Также и о тебе Лей отказался рассказывать. Так, в общих чертах, но человека по расплывчатому повествованию узнать невозможно, потому я уяснил только, что это кто-то опасный и влиятельный… И этим человеком оказался сам Грегори Джонсон. С ума сойти, как тесен мир.       — Я подумал то же самое, увидев твое имя. Ты расскажешь мне, что вас свело? Мало похоже на случайность.       — Что ж, этот мальчик мне не чужой, потому, если ты, Грег, причинишь ему какой-то вред…       — Об этом можешь не беспокоиться, — лукавил ли он в этот момент, пожалуй, Джонсон и сам не знал. Благо, собеседника такой ответ удовлетворил. — У меня нет к нему ненависти.       — Хорошо, — Санчес отпил еще немного алкоголя, подметив, что гость это делает гораздо реже. — Мальчик сам пришел ко мне. Где-то около четырех лет назад проходила выставка живописи одного моего хорошего знакомого, там не так уж много влиятельных людей присутствовало. Лей в то время был на подработке, разносил шампанское. Я обратил на него внимание, потому что мальчишка был единственным, кто выглядел отрешенно на этом мероприятии. Его не интересовали картины и люди вокруг, словно он сам один из экспонатов. Я спросил, от чего же столь смурной вид, на что он просто поднял на меня безжизненный взгляд и предложил игристого. А потом просто пошел дальше по залу. Это была наша первая встреча.       — Лайонел всегда был жизнерадостным, любил все красивое и редко мог показаться мрачным. Не похоже на него. Возможно, тогда что-то случилось?       — По словам самого мальчика, нет. К сожалению, я знаю его именно таким. Второй раз мы столкнулись у реки, мне нужно было разобраться с нарушителями спокойствия, а Лей сидел на причале. Я думал он испугается, увидев драку, сказал ребятам не использовать огнестрел. Но мальчишка даже не обернулся. Моя невнимательность стала причиной небольшой раны на руке, и лишь увидев ее Лей заговорил. «Подлатать?» — как само собой разумеещееся спросил. Так я узнал, что он учится в медицинском. В ту ночь мальчишка остался у меня, но продлилось это неожиданно дольше. Чуть больше года. А потом… Ни с того ни с сего прозвучала фраза: «Элрик, научи меня убивать».       Санчес замолчал, видимо, вспоминая прошлое, этим самым давая Джонсону возможность переварить услышанное. Мысли о том, что тот, кто должен был стать врачом, спасать людские жизни, вдруг пожелал судьбу палача… Зверство.       Грег не мог перестать думать о причинах. К тому времени Лайонел уже должен был восстановиться после их расставания. Не может же быть, что…?       — Он убивал? — Грегори сглотнул ком в горле.       — Да. Не сразу, но я тренировал его. У Лея есть к этому способности, нужно лишь развивать талант. Когда ему впервые пришлось убить, мальчик колебался лишь две секунды. Не знаю, о чем он думал в эти мгновения перед выстрелом, но стоя на расстоянии метра и целясь в голову, он не дал себе шанса промахнуться. Умеет удивлять. — слова Элрика пропитаны теплотой, что не соответствовало теме разговора, и гордостью за свое творение. — Правда, ты, пожалуй, был бы учителем получше.       — Не такого будущего я ему желал…       — Мальчик имеет право решать сам. Если не секрет, из-за чего вы расстались?        — Я решил, что… — Грегори все же сделал большой глоток спиртного. — Ему будет лучше держаться подальше от мира смертей, интриг и грязи. Вдобавок, Лайонел стал моим слабым местом, а значит первым, на кого объявят охоту.       — Но это дало противоположный эффект, ибо он сам вляпался в грязь по уши без малейших колебаний, — с победным видом, словно разгадав загадку века, изрек Элрик. — Зависимость, одержимость, ненависть… Так малыш описывал свое состояние, вот только на самом деле все это многогранные вариации любви. Теперь я понимаю… Насколько же сильно ты привязал его к себе? И, главное, как?       — Думаю, это не то, что Лайонел бы хотел оглашать.       — Справедливое замечание.       Оставаться дольше Грегори не пожелал. Мужчина узнал все, что хотел, теперь следовало подумать как поступить с этим знанием.       Настаивать на том, чтобы гость остался подольше, хозяин дома не стал, хоть у него и было еще множество вопросов, потому вежливо проводил до машины, где Джонсона ждал шофер.       — После всего, что между вами было, ты не испытываешь желания поквитаться со мной? По сути я плохо повлиял на Лея, не говоря уже о общей постели, — с хитрым видом говорил Санчес, стоя рядом.       — Испытываю, но ничего не сделаю. Во-первых, не в моих интересах портить отношения с тобой. Во-вторых, я сам не безгрешен.       — Я спрашиваю не из праздного любопытства, — подойдя ближе и смотря прямо в глаза, вкрадчиво произнес Элрик. — Лей порвал со мной все связи уже пол года как, но все равно числится одним из моих людей. Тебе ли не знать, что уйти из группировки так просто не выйдет? Зная малыша, я уверен, что он будет мстить и дальше, как бы не навлек большой беды. Мне тоже вражда с Грегори Джонсоном совершенно не выгодна.       — Более чем согласен, но пока что не представляю, что еще может выкинуть. Может ты подскажешь? — обаятельно улыбнулся Грег.       — Лично мое мнение… Хоть ты и старался его уберечь, Лей создан для этого мира. Хитрость, ум, хладнокровие… Однако мало полезных связей и ресурсов. С тобой малышу рано тягаться, вы на разных уровнях.       — Но он все равно попробует. Что ж, я буду ждать, даже интересно. Благодарю за теплый прием.       Ожидание дарило странные ощущения, в Грегори просыпался дикий азарт. Снова тайны, интриги, ложь… Джонсон чувствовал себя прекрасно, будто жизнь заиграла новыми красками.