Кома.

***

       Мне неизвестная прежде сила тянет меня в спираль, меняющую с каждой секундой свою форму и цвет, она затягивает меня, не оставляя шанса на спасение. Я задыхаюсь в этой пучине, пытаюсь вырваться из ее цепких лап, хватаюсь за воздух. Но я продолжаю тонуть, слыша затихающий звук кардиографа. Я перестаю чувствовать удары в груди, мои уши закладывает, изо рта выходят пузырьки разного размера. Я завидую им, ведь они спокойно летят ввысь, не плененные беспощадной силой притяжения. А мое тяжелое тело (или то, что от него осталось), будто наполненное свинцом, продолжает идти ко дну. Заслужил ли я этого? Сделал ли достаточно в этой жизни? Есть ли что-нибудь после того, как я приземлюсь спиной на песчаное дно? Будет ли у меня второй шанс? Я не хочу уходить сейчас. Теперь я понимаю, сколько всего я мог сделать и как я был счастлив, когда еще свободно наполнял воздухом легкие, когда мог чувствовать радость, когда мог плакать. Даже когда чувствовал боль. Ведь теперь я не чувствую ничего, кроме душащей энергии, схватившей меня за горло и стремительно несущей в бездну. Сейчас я не могу сделать ничего. Однако я продолжаю брыкаться, стремясь достичь света где-то там, наверху. Я пытаюсь кричать, но вместо этого только открываю рот и продолжаю испускать пузырьки. Мои движения не спасают меня, а напротив – ускоряют мое падение. А вдруг в этом нет ничего плохого? Может, я зря борюсь? Зачем мне это? Да какая вообще разница? Но я не могу смириться с этим. Продолжаю барахтаться, переворачиваюсь лицом к темной бездне и толкаю ее конечностями, пытаясь отпрыгнуть. И я действительно начинаю подниматься. Хочу почувствовать сердцебиение, ощутить ветер, играющий в моих волосах. Пусть мои глаза жжет. Пусть все тело будет болеть. Я хочу чувствовать. Я хочу жить. Свет уже совсем близко, я достигаю барьера между тянущей вниз пучиной и манящим светом и рывком просовываю в него руку.

***

      Голова изнурительно болит. Я, подключенный ко множеству медицинских аппаратов, открываю щелочки глаз и начинаю хрипеть. Стону от боли, постепенно проникающей в мое тело.       В кабинет, делая глоток за глотком чая, заходит человек в белом халате. Бейджик отсюда не разглядеть. Его скучающий, утомленный взгляд сразу сменился бешено-суетливым, как только он перешагнул порог. Он чуть не разбил кружку, однако, к счастью, отделался лишь пятном на брюках. Врач буквально "подлетает" ко мне, ставит кружку на столик и, вечно удивленно поправляя очки, начинает что-то предпринимать. Он рвано дышит и стирает испарину со лба носовым платком. Это выглядело комично, я бы, думаю, даже посмеялся. – Господи! Господи! – он хватается за голову и только через несколько минут, немного успокоившись, все-таки обращается ко мне. – Как вы себя чувствуете? Воды? Мистер Ким, Вы не представляете, как мы Вас ждали! Доктор отходит к куллеру, стоящему у двери, и наполняет пластиковый стаканчик водой. – Мы уже совсем отчаялись и думали всем госпиталем, что Вы уже не проснетесь. Мужчина поднес стаканчик к моим холодным губам и стал бережно меня поить.