To the end of the Earth

Пробираясь сквозь толпу школьников в коридоре, Питер думал, как же он докатился до жизни такой. Почему именно сейчас и именно с ним? Почему все так вот легко и просто катится в тартарары? Ответы на простые, в общем-то, вопросы почему-то не находились. От этого становилось грустно и тягостно. Словно волной накрывало с головой и тянуло тяжелым грузом на дно, в бездонные пучины океана мыслей и депрессии. Хотелось всплыть, вдохнуть соленый воздух, но легкие лишь заполняла колючая ледяная вода, утягивая все ниже и ниже во мрак и безысходность. И оставалось только барахтаться где-то на периферии, стараясь не захлебнуться в жалости к себе. Внезапно раздался звонок на урок, выдергивая Питера из мыслей и заставляя быстро юркнуть в кабинет истории, где его уже ожидал никогда не опаздывающий Нэд. Парень радостно махал с одной из задних парт, всем своим видом показывая, что уж его-то день начался чудесно (Питер знал, что «чудесно» в понимании Нэда — это большая кружка капучино и большой сэндвич в Старбаксе недалеко от его дома). Питер улыбнулся другу в ответ и поспешил занять свое место, на ходу расстегивая рюкзак и пытаясь отыскать в его недрах учебник и тетрадь. — Ты подготовился к тесту? — заговорщически наклонившись, прошептал Нэд, состроив страшную физиономию. — Я же помню, что ты у нас занятой чувак! — еще тише и с еще более страшным выражением лица поинтересовался парень. Питер лишь закатил глаза, хохотнул и несильно толкнул Нэда в плечо кулаком. Друг деланно обиделся и отвернулся, хотя Питер точно знал, что тот готов засмеяться в голос. Впрочем, Нэду было простительно: они должны были вчера встретиться у него дома, но Питер не смог — ему позвонил внезапно Хэппи и безапелляционно заявил, что «босс желает его видеть». Питеру ничего не оставалось, кроме как извиниться перед другом и, немного помявшись, изложить суть дела. На самом деле, Питер был рад, что Нэд узнал его секрет, потому что с ним можно обсудить все вылазки — плохие и хорошие — и даже иногда продумать план действий, если дело чуть серьезнее, чем простой воришка-карманник. Питер был благодарен Нэду за то, что тот его частенько прикрывал и в школе, и перед Мэй. Нет, Мэй все знала, но ее гиперопека иногда доводила Питера до белого каления, и он орал в сердцах, что уже взрослый, чувствуя себя при этом большим ребенком, нежели на самом деле. Питер очень любил тетю и прекрасно понимал, почему она так себя ведет, но иногда ему хотелось просто все бросить и сбежать из дома. Куда бы он в таком случае пошел, Питер не знал, но временами представлял, что начал бы колесить по стране, любуясь красотами Америки и спасая, естественно, народ. Мечты эти были утопическими, потому что нужны были не только деньги, но еще и транспорт, а велосипед явно не был предназначен для долгих путешествий, поэтому парень просто успокаивался, глубоко дыша и считая до десяти, шел к Мэй, извинялся и обнимал очень крепко, показывая, как сильно ее любит. — И что же мистеру Старку от тебя нужно было? — жуя свой бутерброд, поинтересовался Нэд, когда они нашли удачное место на улице, чтобы пообедать. На улице сегодня была чудесная погода: яркое и жаркое майское солнце ударяло в спину теплом, а чистое небо сияло голубым, не предвещая дождя, хотя к вечеру было объявлено штормовое предупреждение. — Ничего особенного, если честно, — парень не врал — он действительно не понимал, почему Старк так срочно захотел его видеть. — Мистер Старк немного проапгрейдил мой костюм, добавив пару фишек. Питер пожал плечами и принялся за яблоко, которое еще с понедельника затерялось в недрах его рюкзака. — И что это за фишки? — решил попытать удачу Нэд, хотя и прекрасно знал, что друг ни за что не расскажет. — Извини, приятель, но это секретная информация, — Питер улыбнулся и перевел тему. — Так что? Когда устроим несостоявшуюся ночь Индианы Джонса? Школьный день тянулся невероятно долго. Учителя, словно назло, не отпускали со звонком, стрелки часов запинались друг о друга, притормаживая, а мозг не желал обрабатывать информацию, что вливалась в Питера на протяжении восьми часов. Когда, наконец, учебный день был окончен, а Питер подошел к своему шкафчику, чтобы выложить ненужные учебники, паучье чутье резко кольнуло под ребрами, заставляя вздрогнуть. Но было уже поздно. — Пенис Паркер! — Флэш смачно приложил Питера о дверцу шкафчика и, гогоча во всю глотку, вальяжно направился к выходу, прекрасно осознавая, что ответа не последует. Кровь начала заливать глаза. Питер чувствовал, что лоб рассечен глубоко, боль и обида не давали ему сориентироваться и попытаться остановить кровотечение. И обида была не на Флэша даже, а на самого себя — вовремя не почуял опасность и теперь выглядит придурком и неудачником. — Он просто идиот, — Мишель облокотилась на ближайшие шкафчики и протянула Питеру салфетку. — Тебе бы сходить в медпункт. — Спасибо, — парень взял салфетку из рук подруги, — но не думаю, что это так уж необходимо. Не объяснять же девчонке, что у него ускоренная регенерация?! — Я просто умоюсь, а дома уже тетя подлатает. Мишель хмыкнула и, оттолкнувшись от шкафчиков, направилась куда-то в сторону библиотеки. Питер же поплелся в туалет, на ходу вытирая лицо не особо помогавшей салфеткой. Когда он взглянул на себя в зеркало, то картина перед глазами предстала удручающая: рассеченные лоб и правая бровь, прилипшая ко лбу челка и залитая кровью толстовка. Хотелось материться. Ко всему дерьму в душе не хватало именно рассеченного лба. Питер в сердцах стукнул себя по лицу, задевая рану. — Блять! Супергерой или нет, а боль он чувствовал (не так сильно, как раньше, но все же). Питер достал из рюкзака спортивную футболку — та хоть и была не первой свежести, но хотя бы не заляпана кровью. Когда он умылся, в кармане завибрировал телефон. Питер достал мобильный и посмотрел на экран, где гордо светилось «Номер неизвестен», но все портила фотография хитро улыбающегося Старка. — Блять, — второй раз ругнулся Питер и нажал на экран, отвечая. — Здравствуйте, мистер Старк. — Привет, чувачок-паучок, — Тони на том конце с характерным звуком положил что-то тяжелое на стол. — Скажи мне, парень, ты уже примерял костюм? — Нет, мистер Старк, — Питер был удивлен, — случая еще не представилось. Хотел вечером опробовать. Тони на том конце провода удовлетворенно хмыкнул. — О, отлично! Пит, не надевай его пока, — в трубке послышалась Пятница, докладывающая о посетителе. — Там кое-что надо подлатать с микросхемами. Вечером пришлю Хэппи. — Хорошо, спасибо, мистер Старк. — Ага, пока-пока, паучок. И Старк отключился, не дожидаясь ответа. Погода в Нью-Йорке на этой неделе выдалась невероятной: жаркой и солнечной; ветра почти не было, лишь легкий бриз иногда долетал до Куинса, путался в зеленых кронах деревьев и кустов, высаженных вдоль дорог или на задних дворах домов. Питер шел с Мишель по залитой ярким весенним солнцем дорожке, подставляя лицо под теплые лучи, наслаждаясь моментом. Хотелось закрыть глаза и идти наугад, но рациональность брала верх, и приходилось просто жмуриться от наслаждения. Листва шуршала, будто переговариваясь между собой о чем-то очень важном, кустарники с розами и гардениями окружали дурманящим ароматом, заставляя дышать глубоко и часто. Небо над Куинсом было все располосовано следами от высоко летающих самолетов, но не было ни единого намека на облака. Питера вдруг охватило такое радостно-щемящее чувство внутри, что он даже не мог понять, чего хочется больше: счастливо засмеяться или забиться в угол комнаты и тихонечко посидеть там ближайшие пару лет. — Ты правильно делаешь, что игнорируешь Флэша, — Мишель так внезапно заговорила, что Питер даже вздрогнул. — Он полный придурок, не стоит распаляться на него. — Угу, — буркнул Питер, понимая, что девушка права, хотя иногда дико хотелось вмазать этому богатенькому ублюдку. Волосы Мишель развевались на легком ветерке, а ее летящее платье красиво обрамляло тоненькую девичью фигурку, что Паркер даже немного засмотрелся на ее силуэт, освещенный кренящимся к западу солнцем. Питеру нравилась Мишель — она была умной, дерзкой и в то же время какой-то невероятно женственной, словно нимфа или фея. Если бы все его мысли не были заняты совершенно другим, возможно, он даже влюбился бы в одноклассницу. — Слушай, не хочешь какао? — Мишель внимательно посмотрела на парня. — У нас все равно с тобой проект по биологии — лучше начать его раньше, — а потом подумав немного, добавила. — У меня даже найдется лед для твоего лба. Питер кивнул немного растеряно, явно не ожидав подобного предложения, хотя был полностью согласен, что лучше начать делать биологию сейчас, а не в последний день, как он привык, занимаясь проектами с Нэдом. Посиделки у Мишель затянулись до вечера, и к этому времени на улице начался ливень. Питер вспомнил о времени слишком поздно — когда на телефон пришло уведомление от Хэппи, что тот будет через полчаса. — Черт, — он подскочил как ужаленный. — Извини, мне нужно бежать! Скинув все учебники и тетрадки обратно в рюкзак, Питер выскочил из дома Мишель, даже не услышав, что она кричала ему что-то про зонт и про то, что дурак безмозглый. Это было сейчас не важно, потому что Хэппи очень не любил ждать. Он вообще был не слишком доброжелательно настроен к Питеру. Впрочем, было понятно почему — начальник охраны резко переквалифицировавшийся в личного извозчика и няньку для подростка. Питер усмехнулся своим мыслям и ускорился, чувствуя, как все его вещи начали тяжелеть от дождя, что лился водопадом с неба. Погода словно смеялась, показывая свою переменчивость. Вот только что было солнце, а теперь резкие порывы ветра били по лицу тяжелыми каплями, над головой гремело, а где-то недалеко сверкало молнией. Возле дома уже стояла черная Ауди. Питер подбежал к машине, восстанавливая дыхание, постучал в окно водительской двери. Хэппи не отреагировал, лишь задняя дверца открылась, намекая, что необходимо залезать внутрь. Питеру было некомфортно лезть в дорогущий салон в промокших насквозь шмотках, но выбора не было. Он закинул сначала рюкзак, а после уже и сам разместился на пассажирском сидении. Внутри было тепло и уютно, поэтому Питер прикрыл глаза и не заметил, как отключился. Когда колеса прошуршали по гравию, подъезжая к Базе, Питер встрепенулся, потер глаза и посмотрел на закрытую перегородку между водителем и пассажиром — Хэппи явно не был настроен на беседу. Машина плавно затормозила, и, как бы Питеру не хотелось остаться в теплом и сухом салоне, он снова вылез на улицу, тут же получая по лицу безжалостным ветром, смешавшимся с дождем. Пока Питер бежал по ступенькам, ему в нос ударил запах свежей чистой зелени. Все-таки хорошо, что база была за городом — здесь тише, спокойнее и уютнее, что ли. Питер вдруг представил, каково это — просыпаться здесь утром, выходить на улицу, вдыхая запахи просыпающейся природы и горячего свежезаваренного кофе. К лифту Питер подошел снова мокрый, потому что Хэппи мстительно остановил машину далеко от здания, в очередной раз показывая парню, как сильно тот его раздражает. — Добрый вечер, мистер Паркер, — вежливо поздоровалась Пятница. — Привет, Пятница, — Питер махнул рукой потолку. — Мистер Старк у себя в мастерской? — Да, мистер Паркер, он Вас ожидает. Питер глубоко вздохнул, на пару секунд задержав дыхание, и шагнул в лифт. Все будет хорошо. Хотя где-то глубоко внутри, за гранью подсознания в истерике билась мысль, что нихрена хорошо не будет. Питер был настолько влюблен, что знал точно: если Тони скажет взобраться на гору, вершины которой еще ни одна живая душа не достигала из-за крутых утесов и отвесных скал, он расшибется, но будет стоять наверху, думая лишь о том, что смог оправдать ожидания Старка; если ему прикажут открыть остров — он будет новым Колумбом, но найдет неизвестный закуток суши; если Тони захочется, чтобы он изменил русло реки, что ж, это не так и сложно. Единственно, чего Питер не сможет сделать — это уйти. Просто развернуться и больше никогда не возвращаться, чтобы не видеть эту кривую ухмылку, не слушать эти саркастичные фразочки, не пожирать глазами статную и уверенную фигуру. Это выше его сил, потому что… просто потому что. Питер знает, что это не простая влюбленность — это всецелое растворение в человеке, которого ты боготворишь. Нэд как-то давно — до появления Старка в жизни Питера — заметил, что приятель очень уж обожает одного определенного Мстителя. — Ты похож на глупую фанючущую девчонку, — хохотнул мальчишка. — Ты смотришь на Старка такими влюбленными глазами! У тебя же комп забит гигабайтами видео с ним! — Не говори глупостей, — тогда Питер и не думал смущаться, ведь это был чистой воды бред, — я просто восхищаюсь им: вот так просто отказаться от прошлой жизни, завязать с торговлей оружием и стать филантропом — не каждому под силу. — Ну-ну, — Нэд скептически поднял одну бровь, но больше ничего не сказал, уткнувшись в домашку по алгебре. Сейчас Питер понимал, что действительно подходил под описание друга, но именно эти чувства послужили основой абсолютной и пожирающей изнутри любви. От Старка не хотелось ничего взамен — смотреть на него, наблюдать за его работой и слушать нравоучительные тирады было более, чем достаточно. Каждый раз, заявляясь на Базу, было мучительно больно ее покидать. И хоть каждое слово Старка отдавалось разрядом тока под кожей, хрустом костей в теле Питера, хотелось быть постоянно рядом, хотелось раствориться в этих моментах, слиться с воздухом и окутать Тони целиком и полностью собой, не требуя ничего — просто быть частью его существования, капелькой его самого. Иногда казалось, что совладать со своими чувствами невозможно и сейчас наступит тот момент, та самая точка невозврата и все похерется навсегда. Но глубокое дыхание и медленный счет (не всегда до десяти) помогали справиться с самим собой, и Питер просто оставался сидеть на месте, наблюдая за Старком со спины. Это было похоже на мазохизм. Медленный и мучительный суицид, который неспешно разъедал душу и тело изнутри, выкручивая мышцы, выворачивая наизнанку, крепко сдавливая горло невысказанными словами. И самое ужасное было, что и рассказать-то некому о том, что так тянет Питера на дно, что кроет его с головой и опутывает ядовитым плющом, заставляя кричать внутри от боли. Он как-то пытался поговорить обо всем с Мэй, умолчав об объекте своих воздыханий. Тетя радостно поддержала беседу, но не поняла, что племяннику нужна была поддержка и утешение, а решила провести познавательную лекцию о первом и защищенном сексе. Питер стойко вытерпел, даже ни разу не покраснев, поблагодарил женщину и удалился в комнату. Хотелось завыть от безысходности. И вот теперь он стоял в лифте Базы Мстителей, чувствуя, как внутри все разрывается на части от нежности и страха, как хочется сбежать отсюда и остаться здесь навсегда. Старк бы назвал это подростковыми глупостями, потому что такие душевные метания характерны именно детям. Питер фыркнул от своих мыслей и вышел из лифта, твердой походкой направившись к дверям мастерской. Старк стоял спиной ко входу, занятый каким-то улучшением очередного Марка. Броня как-то странно попискивала и пыталась заискриться, но Тони успешно справлялся. — Добрый вечер, мистер Старк, — тихо поздоровался Питер, проходя внутрь этого «Святилища Старка». Мужчина развернулся и, окинув оценивающим взглядом паренька, хмыкнул: — Я так понимаю, что зонты придумали не для тебя? Питера даже не удивила такая реакция. Он лишь нервно провел ладонью по влажным волосам, чувствуя себя неудачником. — Я не ожидал, что начнется дождь. — О, то есть прогноз погоды тоже не для тебя, — Тони ухмыльнулся и подошел ближе, недовольно прищурившись, когда заметил рассечённый лоб мальчишки. — Медицинские кабинеты, очевидно, также созданы исключительно для красоты, — он взял Питера за подбородок, чуть поворачивая к свету, пытаясь понять насколько сильная ссадина — о, она была глубокой, хотя запекшаяся кровь чуть скрывала масштаб трагедии. — Сядь на диван. Питер глубоко вздохнул, но подчинился — ему не нравилось, когда все вокруг считали его несмышленым ребенком, который не может сам о себе позаботиться. В мастерской пахло маслом и самим Старком, а еще смесью кофе и алкоголя — невероятно дорогого и крепкого. Питеру нравилось сочетание этих запахов, поэтому он глубоко вдохнул, желая, чтобы каждая частичка аромата растворилась в нем самом, пробежала по венам, просочилась сквозь кожу. Голову начало немножко вести, что пришлось прикрыть глаза, пытаясь унять легкое головокружение. Старк рылся в аптечке, пытаясь отыскать антисептик. — И как же так получилось, что у тебя на лбу открылся третий глаз? — Старк ухмыльнулся своей остроте, хотя в глазах было видно едва уловимое беспокойство. — О, просто влетел в дверцу школьного шкафчика, — Питер отмахнулся, подставляя лицо под уверенные руки мужчины. — Ну-ну, — хмыкнул Старк, не веря ни единому слову. Это «ну-ну» так часто говорилось Питеру всем его окружением, что складывалось впечатление, словно это уже его имя. Нуну Паркер. Легкая усмешка коснулась губ, но тут же сползла, когда Старк приложил ватный диск к ране — антисептик неприятно щипал кожу. Боль немного возвращала к реальности, но, чем ближе наклонялся Тони, тем больше кружилась голова и казалось, что можно все и не будет никаких последствий. Старк опьянял, дурманил, заставлял терять контроль. Питеру вдруг стало так жаль себя и всех тех, кто был безответно влюблен в этого мистера Охуенность. Быть рядом с ним и не иметь возможности сделать хоть что-то: коснуться напряженной спины пальцами, губами губ, провести щекой по щетине, обнять за плечи, обвить ногами талию и никогда-никогда не отпускать, вообразив себя частью другого человека — непонятным отростком. Питер чувствовал себя таким пустым, когда находился не рядом, но еще хуже было, когда Тони вот так вот стоял напротив. Внутри плескалось столько чувств и эмоций, которые необходимо было выпустить на волю, словно опасного хищника; они скребли острыми когтями где-то под ребрами, разрывая мальчишку на мельчайшие частички, прогрызая путь на волю. Питер не заметил, когда Старк успел так близко наклониться к нему, что его дыхание ощущалось на нежной коже щек, обдавая сбивающим с ног ароматом самого мужчины. Глаза широко распахнулись, сердце начало учащенно биться, а вдохи стали отрывистыми и неглубокими. Вокруг все казалось мутным и ненужным, лишь лицо Старка имело значение и четко вырисовывалось на фоне мастерской. — Ну вот, теперь можешь не беспокоиться, что занесешь заразу, — Старк потрепал парня по мокрой и от того кучерявой макушке. Питер неосознанно потянулся за лаской и, теряя контроль над своим телом, схватил мужчину за руку, не давая возможности отстраниться и лишить внезапного тепла. Старк не выглядел злым, смущенным и ничего не понимающим. Он смотрел абсолютно безэмоционально на мальчишку, но вырваться из захвата цепких пальцев не пытался. Это почему-то вскружило голову, заставив Питера осмелеть настолько, что другой рукой он притянул к себе мужчину за ворот футболки и впился в его губы жадным, собственническим поцелуем, именно таким, какой обычно пытаются подарить подростки объекту своего воздыхания. Тони ответил скорее на автомате, все так же держа руку на затылке парня, хотя он вообще не двигался, точно все его мышцы задеревенели, превратив в старый дуб. Мозг также отказывался воспринимать происходящее, как что-то более или менее реальное. Питер от всего этого осмелел и одурел настолько, что с силой усадил мужчину на диван рядом собой и, перекинув одну ногу через него, уселся тому на колени, продолжая жадно и неумело целовать. Губы впивались в рот Старка, терзая зубами, прикусывая, язык проходился по деснам и небу, жадно исследуя недоступную и неизвестную до этого вечера территорию. Питеру хотелось оказаться внутри целиком — не только языком, и он с силой и нажимом целовался, отдаваясь чувствам, окутывающим его, пьянея от ощущения вседозволенности. Руки отпустили ворот и начали активно исследовать жилистое мужское тело, залезая под футболку, оглаживая поджарый плоский живот, накачанные мышцы груди, сильные плечи. Каждое прикосновение к коже Старка обжигало ладони, словно он дотрагивался не до живого человека, а прикасался к ядовитому растению. Но все это настолько выносило куда-то за границы сознания, что происходящее казалось каким-то сюром. Не мог же он взять и поцеловать вот так вот мистера Старка. Тот бы не позволил. Или же позволил? Вот сейчас же он целует в ответ! Мысли сменялись одна за другой, хаотично что-то пытаясь донести до Питера, но все никак не могли сложиться в одно осмысленное предложение. Наслаждение и возбуждение от собственной смелости накрывало как цунами, унося с берега за собой в пучины океана. Питер уже начал расстегивать ремень на джинсах Старка, когда осознание происходящего резко и больно кольнуло в мозгу. Что я, черт меня раздери, делаю?! Рука Старка все еще находилась на голове мальчишки, он вообще замер весь, только целовал в ответ. Питер резко отстранился и соскочил с колен мужчины. Из головы вылетели все известные ему слова, язык будто прилип к небу — во рту пересохло, как в Сахаре. Он прочистил горло и попытался начать извиняться: — Мистер Старк, — голос звучал жалко и испуганно, подрагивая на каждой гласной. Тони в этот момент будто вышел из анабиоза, тряхнул головой и недобро уставился на мальчишку. — Что это за херня сейчас была? — злобы не было, но жесткие, непонимающие нотки заставляли Питера вздрагивать от каждого слова. — Извините, мистер Старк, я… Питер не успел договорить, потому что возмущенный Старк его перебил. — Извините, мистер Старк, — казалось, что Тони сейчас задохнется от возмущения. — Ты, блять, за кого меня держишь, пацан? Я по-твоему романтичная нимфа в летящем платье? Или любитель трахать малолеток? Ты вообще понимаешь, что мир не вертится вокруг тебя?! — Питер злобно зыркнул на Старка, возмутившись, но сказать ничего не успел. — Твою мать, Питер, ты думаешь я не замечаю всех этих восторженных, влюбленных взглядов? Думаешь я слепой? Из тебя такой хреновый шпион, что я до сих пор не понимаю, как мир еще теряется в догадках о личности Человека-Паука, — Старк запустил пятерню в волосы, тяжело вздохнул и продолжил. — Ты не умеешь скрывать свои эмоции, а уж с чувствами все вообще лежит на поверхности. Послушай, — Тони театрально выдержал небольшую паузу, — внимательно так послушай: это пройдет — рано или поздно. Обязательно. Да, сейчас может быть нелегко, больно, страшно, но все люди проходят через первую подростковую влюбленность, и, к сожалению, часто она несчастливая. Питер слушал внимательно, вжимаясь в стену напротив, будто пытался ею же и прикинуться. Хотелось выть от досады и собственного безрассудства. Лезть на потолок от страха, что похерил все к чертовой матери одним дурацким поступком. Было больно от собственной глупости, которая затуманила мозг влюбленного подростка. Голова все сильнее вжималась в плечи, ногти впивались в ладони, и вообще все тело Питера стремилось сжаться до размеров атома — так неуютно и стыдно ему сейчас было. Перед глазами все еще было мутно, но дикое, всепоглощающее возбуждение и не думало никуда уходить, хоть пошевелиться было страшно. — Это я к чему, пацан, — Тони продолжал вещать, — ты еще найдешь себе того, кто оценит тебя, будет дорожить тем, что сможешь ему или ей дать. Но это точно не сумасбродный и безответственный старикашка с проблемами в отношениях и алкогольной зависимостью. Питеру хотелось решить все эти проблемы, и он точно знал, что, если бы ему позволили, то решил бы их все без остатка. Костьми лег, и Тони стало бы лучше, легче, проще. Хотелось стелиться Старку под ноги дорожкой, по которой бы тот ступал, не оглядываясь по сторонам и не смотря вниз, хотелось делать для него все возможное и невозможное: быть его стеной, на которую опираются в трудные времена, быть мостиком через пролив, стать его всецело и без остатка, забывая о гордости и себе самом. — Но я люблю Вас, мистер Старк, — почти прошептал Питер, медленно подходя обратно к мужчине и останавливаясь рядом с ним. — Я хочу быть с Вами. Хочу быть Вашим. Целиком Вам принадлежать. — Питер, — Старк устало вздохнул, прикрыл на секунду глаза, но после поднял взгляд на печального, словно побитая собака, Питера. — Ты должен понимать, что это ненормально — твои чувства сейчас бушуют в тебе миллионами гормонов, а нужно включить мозг и осознать, что… — Мистер Старк, если Вы окажетесь на краю Земли или Вселенной, я хочу быть рядом с Вами. И, если нужно будет прыгнуть, я, не сомневайтесь, прыгну. За Вас. Ради Вас! — Питер начал срываться от душащего его кома в горле, хотя слез в глазах не было — только невозможная, раздирающая боль. — Иногда мне хочется раствориться в Вас, чтобы чувствовать то, что чувствуете Вы, чтобы быть с Вами всегда и постоянно. Мне раньше казалось, что самый отчаянный поступок — это убить за того, кому отдаешь свое сердце, но, — парень глубоко вздохнул, — мистер Старк, я готов умереть ради Вас, если понадобится. И, если Вы захотите столкнуть меня с Вашего края Земли, я упаду и ни на секунду не пожалею. Питер не понимал откуда в нем столько смелости, что он говорит Старку всю эту чушь о своих чувствах, но с каждым словом сердце внутри стучало все сильнее, отдаваясь в ушах громким шумом прибрежных атлантических вод океана. Голова кружилась, а ноги стали словно чужими, что того гляди - подкосятся, и Питер рухнет на пол. Еще раз глубоко вздохнув и уняв неспокойное сердце, Питер внимательно вгляделся в лицо напротив. Старк выглядел уставшим и обреченным, даже морщины стали отчетливо выделяться в уголках глаз и на лбу — его очевидно не радовало признание мальчишки. Лицо было серым и безжизненным, лишь сведенные к переносице брови выдавали серьезные размышления о том, что делать дальше и как быть. Питера было жаль — он всего лишь ребенок, который, по определенным известным всем причинам, оказался недолюбленным и недоласканным в свои шестнадцать лет, он тянулся к Тони, потому что тот неосмотрительно проявил чуть больше заботы и ласки, чем требовалось. А ведь этот парнишка действительно был замечательным: отзывчивый, пылкий, увлекающийся и, что больше всего нравилось Тони, Паркер в своих умственных способностях балансировал где-то на грани гениальности. — Питер, нельзя растворяться в людях, даже если ты их безумно любишь, — Тони протянул Питеру руку ладонью вверх, — ты это поймешь либо сейчас, либо когда будет слишком поздно, — парень схватил протянутую ладонь и немедленно был утянут обратно на диван, — и лучше это тебе осознать сейчас, нежели, когда придется собирать себя по кускам, потому что отдался целиком и без остатка. Питеру хотелось реветь, но слез все не было, лишь чувство собственной ничтожности и ненависти к самому себе перемежающееся с тянущей внутри болью. Хотелось завыть, как дворовая собака на полную луну, но не стоило пугать Старка еще больше, а то решит, что он совсем умом тронулся. Цунами из чувств и эмоций утянуло Питера так далеко от берега, что возможности спастись не было никакой, ко дну тянуло все сильнее, а желания барахтаться и спасаться уже никакого — хотелось сдаться и камнем опуститься в черную неизвестность. — Я готов, — тихо, совершенно не подтверждая свои слова, сказал Питер. — Я готов потеряться в Вас, готов потом собирать остатки себя и своего уважения, лишь бы быть рядом с Вами и быть нужным Вам, — парень крепко сжал чужую ладонь и заглянул в такие глубокие и грустные глаза, — что угодно ради Вас, мистер Старк. Старк раздраженно вздохнул, потер двумя пальцами переносицу, выплюнул что-то матерное, понимая, что разговор все никак не может вырулить туда, куда он клонит. — Так, пацан, еще раз, — раздраженный голос срывался немного на рык, — я никогда не интересовался и, поверь мне на слово, не заинтересуюсь растлением малолетних. — Но я не ребенок, — Питер просто не мог удержать язык за зубами, когда кто-либо называл его малолеткой. — В Германии им не был, и сейчас тоже. Тони погано хмыкнул, встал с дивана, направляясь к бару в другом конце мастерской. Под ребрами у Питера неприятно кольнуло, точно так же, когда Флэш познакомил их сегодня с дверцей от школьного шкафчика. Пришлось осмотреться, но опасностей никаких не было, лишь Старк, наливающий себе в стакан янтарного цвета жидкость. Виски или бурбон — бесполезно пронеслось в мозгу. — Не ребенок, говоришь, — Тони погано ухмыльнулся и разом осушил стакан, наполненный на половину, — тогда раздевайся, — эти слова разрывали все существование Старка от омерзения к себе, но больше он ничего придумать не смог. Гений, блять! Питер поперхнулся собственной слюной и широко раскрыл глаза, внимательно вглядываясь в мужчину. Казалось, что он ослышался, но Старк снова плеснул алкоголь в стакан и, отхлебнув, продолжил. — Что же ты, Питер, распаляешься тут как сильно меня любишь, что готов под ноги травой стелиться и что совсем не ребенок, а как до дела дошло — струсил, — второй стакан опустел. — Раздевайся. Было непонятно, откуда взялось еще смелости, но Питер встал и стянул с себя до сих пор мокрую майку. Он начал уверенно подходить к мужчине, на ходу разуваясь, наступая на пятки ботинок. — Я не боюсь, мистер Старк, — голос подрагивал от страха и неожиданного нахлынувшего по новой возбуждения, — я же сказал, что готов на все для Вас. Тони ухмылялся, пока Питер стягивал себя джинсы вместе с бельем. Тело у парня было прекрасным — тонким, жилистым и гибким. Хотелось дотронуться до молочно-бледной кожи, укусить за плечо и, заломив руку за спину, жестко втрахивать мальчишку во все поверхности. Вообще, Старк не врал, когда говорил о растлении малолетних — его никогда не тянуло на Лолит, но этот пацан так умоляюще смотрел своими просящими глазами, что в мозгу была одна единственная мысль о том, как доказать этому ребенку свою правоту. Тони знал, что это мерзко, что Питер будет страдать и умирать от тоски, страха и боли внутри, но раз он не хочет понять это на словах — придется объяснить на пальцах. И не только — усмехнулся про себя Старк. Он стянул с себя заляпанную машинным маслом футболку, внимательно рассматривая Питера и медленно подходя к нему. Тот совсем не казался смущенным, лишь где-то глубоко на дне его бездонных карих глаз затаился дикий страх. Тони слегка толкнул мальчишку ладонью в грудь, заставляя попятиться назад и рухнуть на диван. — Встань на колени. Резко развернувшись, Питер положил руки на спинку дивана, согнул ноги в коленях, прогибаясь в пояснице и слегка выпячивая упругий и округлый зад. Он весь дрожал, и было непонятно от чего больше: страха или возбуждения. Член стоял еще с момента, как Питер целовал Старка. Дико хотелось дотронуться и подрочить, но он боялся шевельнуться, ожидая действий от мужчины. Старк не заставил себя ждать — положил свою большую и мозолистую ладонь на ягодицу, огладил ее и, на секунду убрав, пребольно ударил. Боль была неожиданная, но возбуждающая, и Питер лишь сильнее прогнулся в пояснице, что-то простонав сквозь зубы. Последовал еще один удар, а за ним следующий. Тони хлестал по заднице с особым удовольствием садиста, но Питеру было плевать, он стонал, выгибался и терся членом о кожаную обивку дивана, мечтая кончить и не кончить никогда. Боль и вожделение заполнили его всего. Мысли уплывали далеко от него, оставляя голову совершенно пустой, даже чертово цунами словно выбросило его рыбой на берег, заставляя глупо хватать ртом воздух, задыхаясь. — Мистер Ста-а-арк, — Питер простонал это громко и жалобно и кончил, пачкая невероятно модный и дорогой диван. Старк лишь ухмыльнулся, огладил красную ягодицу и протянул два пальца ко рту Питера. — Оближи, — рот тут же раскрылся и принял в себя пальцы мужчины, — хорошенько облизывай, ты же не хочешь, чтобы было больно, — Тони схватил мальчишку за волосы, насаживая ртом на пальцы. Питер на секунду подумал, что ему все равно, главное, чтобы Старк был рядом с ним, чтобы был в нем. Раствориться и исчезнуть в этом моменте навсегда, ощущая себя самым счастливым существом на земле. Обратиться лучом света, что стремится исчезнуть на черном, забыть все свои страхи, цепями сковавшими его. Стало вдруг так безразлично на все то, что творилось вокруг, исчезли любые границы. Питер осознал, что может все — даже расправить крылья и улететь Икаром к солнцу, не боясь упасть, опалив крылья. Мир вокруг него стал таким полным и принимающим, что хотелось упасть в его объятья и рассмеяться от всеобъемлющего счастья. — Довольно, — Тони достал пальцы изо рта парня, перехватил рукой поперек груди, — сейчас придется расслабиться, — он удобно для себя разместил мальчишку, утыкая лицом в диван, надавливая между лопаток, прижимая сильнее. Питер отклянчил зад, стараясь как можно шире развести ноги, но Старк его остановил. — Нет, сведи вместе, — и, не дожидаясь, пока парень выполнит команду, засадил сразу два пальца в узкое кольцо мышц. Снова прогнувшись в пояснице и заскребя ногтями по жесткой коже дивана, Питер заскулил от неожиданных и странных ощущений внутри себя, от ощущения заполненности. Питер несколько раз представлял, каково это — когда тебя трахает сам Тони Старк, но даже самые смелые его ожидания меркли перед властным тоном, уверенными движениями. Было так сладко и жарко, когда мужчина начал растягивать анус, задевая изредка простату, что Питер, не осознавая самого себя, подавался назад, насаживаясь на умелые пальцы, ведя задницей из стороны в сторону, постанывая от накрывающего обжигающими волнами возбуждения. Хотелось еще и еще, хотелось большего, хотелось член Тони, хотелось самого Тони. Питер скулил и почти извивался, мял кожу под ладонями, кусал себя за руки — такого крышесносного кайфа он за всю жизнь не испытывал. Даже полеты на паутине между небоскребами не могли сравниться с этим. — А сейчас, паучок, будет больно и хорошо, — Старк вынул пальцы из задницы, расставил ноги Питера шире и сам встал удобнее. Тони приспустил джинсы с бельем и провел возбужденным членом между ягодиц Питера, на что тот интуитивно вильнул бедрами в приглашающем жесте. Это было так возбуждающе, что Старку сорвало крышу. Он резко раздвинул ягодицы мальчишки и одним быстрым толчком вошел во всю длину. На глазах Питера тут же выступили слезы, но он сумел сдержать крик, хоть было и нестерпимо больно. Зад словно горел, а самого его будто разрывало изнутри. Было страшно даже пошевелиться, и Питер был даже рад, что Старк тоже не двигался. — Расслабься, — мужчина огладил плечи Питера, провел по выступающим позвонкам. Питер подумал, что легко сказать, ведь это не старков зад сейчас разрывает чужой член, но глубоко вдохнул и постарался отключиться от боли. Выходило плохо. А потом он почувствовал, как внутри него пульсирует член Тони, и захотелось сжаться еще сильнее, чтобы пульсация передалась и ему, чтобы ощущать самого Тони. Это заставило мышцы ануса, наоборот, расслабиться и позволить Старку начать двигаться. Питер за спиной услышал что-то вроде «хороший мальчик». Двигался Старк медленно, но размашисто, вставляя во всю длину, выходя целиком, заставляя Питера сразу чувствовать пустоту в себе. Боль постепенно притуплялась, уступая место новой волне возбуждения. Хотелось кричать от того, как хорошо, но Питер старался сдерживать себя, лишь сжал в руке свой член и начал быстро надрачивать не в такт движениям Тони. Постепенно толчки стали ускоряться — Старку стало сложно сдерживать себя. Он обхватил парня за бедра, притягивая ближе. — Мистер Старк, — Питер проскулил куда-то в диван, — это так хорошо. Тони ухмыльнулся, обхватил Питера поперек груди и поднял, прижимая к себе. Мальчишка обхватил его за шею, чуть разворачиваясь и прижимаясь спиной к широкой груди. Трахаться в такой позе было категорически неудобно, поэтому быстрые толчки снова уступили место медленным, но глубоким. Питер мазнул губами по щеке мужчины, пытаясь в предоргазменном экстазе найти губы Старка. Мужчина подался вперед, целуя парня, одной рукой крепче прижимая к себе, а второй обхватывая его член. Питер что-то выдохнул в поцелуе, простонал и подался вперед. Это было так горячо и почти невинно, что Старк снова опустил его на диван и, сам уже находясь на грани оргазма, начал бешено вбиваться в девственно узкий зад. Такой гибкий и красивый Питер извивался под ним, стонал, подавался назад, насаживаясь глубже, прижимаясь ближе, цеплялся пальцами, царапал кожу дивана. От этого зрелища звенели яйца, а заодно били колокола и в голове. Тони сделал еще несколько размашистых и быстрых движений и, навалившись на Питера, прижимая его к дивану, кончил. От осознания всего, что сейчас произошло, у Питера в голове взорвались тысячи разноцветных фейерверков, по телу током пробежал оргазм, и он кончил следом за Старком. Они лежали так несколько минут, восстанавливая дыхание и мысли. Тело словно превратилось в желе: ткни пальцем и затрясется, но с места не сдвинется. Соображать было сложно, однако Старк сделал над собой усилие — достал член из задницы Питера и натянул джинсы. Хотелось пожалеть паренька, но было нельзя. Конечно, Тони понимал, что воспитатель из него был не очень, и все же собрался с силами, напомнив самому себе, зачем все это было. — Эй, Питер, ты нормально? — парень не шевелился и это напрягало. — Да, — силы у Питера остались только на шепот, но он поднялся на локтях и попытался сесть. — Да, мистер Старк, все хорошо, — зад прошибло болью, стоило прислонить его к дивану. — Прекрасно, тогда слушай меня внимательно, — Старк внимательно смотрел в глаза парню, — с этого дня ты больше никогда сюда не приходишь. Если мне что-то нужно, передам через Хэппи. Ты продолжай вести свою миротворческую жизнь, наводи порядки в городе, но не звони и не докладывай ни мне, ни Хэппи. Если Мстителям понадобится Человек-паук — тебе сообщат, — мужчина на секунду замолчал, будто обдумывая — стоит ли говорить дальше. — И, пацан, запомни, мне нужен был Человек-паук, но никогда Питер Паркер. Дома было пусто — у Мэй очередное дежурство, и Питер был этому невероятно рад. Как он добрался до дома из памяти словно стерлось. Может его отвез Хэппи? Или он сам доехал? Мозг отказывался соображать. Внутри все разрывалось от дикой тоски, хотелось вернуться обратно к Старку, хотелось снова оказаться рядом, почувствовать сильные руки на своем теле, вдохнуть терпкий мужской запах. В голове билось раненой птицей Питер Паркер никогда не был нужен. Эта мысль раздирала изнутри на лоскуты. Тело все трясло мелкой дрожью, руки не слушались, ноги словно ватные грозились при каждом шаге не выдержать и подкоситься. Питер бросил рюкзак в дальний угол комнаты и облокотился о стену. Убеждать себя, что он не девчонка, а значит и реветь не стоит, желания не было. Он сполз на пол, уткнул лицо в колени, обхватив голову руками, и закричал изо всех сил. Волны океана окружили со всех сторон, накрывая одна за другой, не позволяя отдышаться и найти спасательный круг. Продолжать бороться с самим собой уже не было сил. Питер медленно поднялся и подошел к зеркалу, взглянув на себя. С той стороны на него смотрел отчаявшийся, измученный ребенок, который не понял все с самого начала, не смог отказать себе в таком эгоистичном желании — обладать Тони Старком. Вот только Тони Старк показал, что не все в этом мире можно получить. Зеркало пошло причудливой паутинкой, когда кулак Питера врезался в скулу отражения — смотреть на себя было противно. Второй раз за день Питер чувствовал, как кровь покидает тело, но плевать. Он развернулся и в два шага достиг кровати, рухнув как был — в грязной чуть влажной одежде и кроссовках. Морфей забрал в свое царство быстро, выметая из головы лишнее. Снился бушующий, опасный и темный океан. Волны вздымались высоко, шумели и шипели, глотали одна другую, сливались воедино. Питер медленно опускался на дно. Вода больше не была такой страшной, она обнимала, словно мать, успокаивала и жалела, нашептывала какие-то слова. Где-то высоко над волнами кричали чайки, звали Питера обратно, шумели тучи, обещая, что все изменится, но всплывать уже не хотелось. Пучина поглотила его. Страх ушел. Питер посмотрел на шторм высоко над головой, закрыл глаза и, улыбнувшись, опустился на песчаное дно.