Невеста поневоле

Несколько месяцев спустя. — Вот ваш малыш! — с улыбкой говорит медсестра и вручает молодой маме ребёнка, завёрнутого в пелёнки и от этого похожего на пирожок. — Мой маленький! — нежно говорит Маринетт и, чуть отодвинув пелёнки, посмотрела на это милейшее создание. Глазки ещё закрыты, но по оттенку ресниц и пушка на голове можно понять, что это будущий блондин. — Маришка, как же я рада за тебя! — в палату заходит Алья, вслед за которой входят Нино, Натаниэль и Хлоя, которая держится за большой живот, они с мужем ждут второго ребёнка. — Чччч! — шикает на громкоговорящую шатенку Маринетт. — Хьюго разбудишь! — Ты всё-таки назвала его Хьюго? — в палате показался Феликс с букетом тюльпанов, к слову, любимых цветов брюнетки. — Да! — девушка лучезарно улыбается вошедшему парню. — Попроси сестру принести вазу, чтобы поставить букет. — А можно подержать? — спросил Натаниэль и, получив в руки драгоценный свёрточек, сказал. — Мой крестник! — А я крёстная! — добавила Хлоя, подходя к мужу и с любовью смотря на племянника. — Нет, нет, нет! — тут вмешалась Сезар, а точнее уже Ляйф, Аля и Нино пару месяцев назад сыграли свадьбу. — Мы с Мари ещё в седьмом классе договорились, что крёстной её первенца буду Я! Так что, в сторонку! — Феликс, набери Адриану, надо его обрадовать! — блондин достал телефон и набрал номер брата. Адриан всё так же продолжал лежать в больнице, проходя дорогостоящее лечение и не пуская к себе никого кроме брата, даже Маринетт. Лишь изредка девушке удавалось поговорить с ним по телефону, да и то эти разговоры были не более десяти минут. — Алло, Адриан!.. Эмм, а можно позвать Адриана?.. К-как?.. — Феликс в миг побледнел и, убирав телефон от уха, сказал: — Адриан…он… — блондин нервно сглотнул. Он умер! — послышался вскрик и…парень успел поймать Маринетт в нескольких сантиметрах от пола… Пасмурный день. Дождь. Ни одного человека на улицах Парижа. Только небольшая группа людей собралась сейчас на городском кладбище у свежевырытой ямы, в которую уже опущен дубовый гроб. Мужчины стоят с каменными лицами, по щекам девушек текут слёзы. Кто-то хоронит сына, кто-то брата, кто-то лучшего друга. Но больше всего скорби можно увидеть на лице голубоглазой брюнетки — сегодня она хоронит мужа и отца её единственного ребёнка. Она знала его меньше всех, но, казалось, любила в тысячу раз больше… Габриэль, Натаниэль, Феликс, Хлоя и Маринетт вошли в особняк Агрестов. В холле стояла буквально гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканием часов и шорохом снимаемой верхней одежды. С этого дня в доме Агрестов жизнь потечёт в совершенно ином и непредсказуемом направлении… *** Феликс сидел на кровати в своей комнате, вертя в руках красную брахатную коробочку. В кольцо, которое они с Адрианом выбирали на протяжении нескольких дней и с помощью которого он уже несколько месяцев назад должен был сделать Маринетт предложение. Но прошло уже почти пять месяцев, а он всё никак не мог решиться. Перед Феликсом на столе лежали два белоснежных конверта. Да-да, за это время он так и не решился не только отдать Маринетт её письмо, но и распечатать своё. Дело в том что с одной стороны блондин лелеял надежду на то, что Маринетт согласится стать его женой, а с другой…безумно боялся отказа. Он боялся второй раз потерять любимую девушку, которая даже не любила его. — Решено! Сегодня же я отдам письмо и покончу с этим! — с этими словами он встал из-за стола, надел пальто, взял конверты и кольцо и быстрым шагом покинул кабинет…