Lime and Chocolate

      Чимин тем временем около десяти минут гадает, куда его другу так резко понадобилось уйти, да ещё и нагло прихватив с собой Кима, а после забивает. Пока это не его дело, в конце концов. Он отвлекается на свои тетради, в которых практикует английский в свободное время — даже если пара самоустраняется, без Чона ему идти некуда — и не сразу замечает нового человека, вошедшего в помещение. А когда всё-таки отрывается от своего занятия, то неожиданно сталкивается взглядом с тем, кого вот уже третий час боится увидеть. До этого момента он не знал, как выглядит Юнги, но как только этот парень появляется в его поле зрения, то никаких подсказок больше не требуется. Паника отражается на его лице моментально, и Пак, стойко выдержав две секунды, резко опускает глаза. Он чувствует, как вдох застревает где-то в диафрагме, руки начинают нещадно трястись, а картинка перед глазами — расплываться. Однако это меньшее, чего он мог ожидать. Через несколько мгновений сам Мин Юнги садится рядом с ним. Рядом — это буквально на соседний стул, рядом — это в пяти сантиметрах от него, рядом — это самое большое «слишком» для Чимина. Он незаметно судорожно выдыхает и напрягается всем телом, которое, к слову, почему-то наоборот испытывает тягу к парню слева.       — Как ты думаешь, что твой альфа может делать сейчас? — Как ни в чём не бывало спрашивает Юнги, подкладывая руку под щёку и смотря на блондина самым хитрым своим взглядом. Тот молчит. Не потому, что страшно (хотя, это тоже), а из-за внимания аудитории, которое в один момент переключается на них двоих, — хм, мне кажется, не совсем вежливо не отвечать старшим, — хмыкает Мин, наклоняясь поближе. Чимин понятия не имеет, чего он хочет (да он даже суть вопроса не уловил, о чём речь!), но бросает на него загнанный взгляд, давая понять, что садиться к нему и вот так запросто начинать диалог было самой плохой идеей.       — Я… — в любом случае, Чимин — мальчик воспитанный и вежливости обучен хорошо, так что хотя бы видимость ответа сделать обязан. Даже если его мысли сейчас сосредоточены вокруг чужой толстовки, лежащей в его рюкзаке, — я не… — снова пытается он, заставляя себя думать о том, какой он глупый, а не о том, что готов сделать сейчас всё ради этого запаха. Того самого шоколадного аромата, дурманящего похуже любых наркотиков или алкоголя.       — Хочешь расскажу? — Усмехается альфа, но его взгляд заметно меняется с насмешливого до озадаченного. Причин этому Пак не знает, но и узнавать пока желанием не горит. Собственно, как и ответ на заданный вопрос.       — Я не знаю, я ещё не встретил его, — говорит он и только потом думает. «Не встретил» — это самое тупое, что можно было сморозить на такой прямой вопрос от самого Юнги. И понимает он это, когда парень рядом усмехается и смотрит на него уже с полнейшим недоверием в глазах.       — Странно, а я вот только из коридора, в котором он обжимался с чужой омегой, — наигранно задумчиво произносит старший, рассматривая блондина получше, — и кстати, не вокруг тебя ли сегодня была шумиха утром? Не припомню предмета споров, не подскажешь? — Ухмыляясь, добавляет он, и сердце Чимина падает далеко вниз. Этого он и боялся.       — А, эм, знаешь, мне… Мне нужно уйти… Да, очень срочно, прости, — насколько возможно быстро выпаливает он и, сорвавшись с места, бежит на выход, не забыв прихватить свой рюкзак. Но какие бы ни были у него планы, ровно посреди пустого коридора их запросто нарушает рука, потянувшая его за лямку и каким-то образом за замок этого злосчастного рюкзака. Пак инстинктивно отклоняется назад, едва не падая на пол, но вот сумку свою спасти не успевает, и её содержимое является на свет. Включая ту самую толстовку.       — Тааак, а вот это уже интересно, — качает головой Юнги — чья рука и помешала Чимину продолжить свой побег — и переводит взгляд с чёрной вещи на так резко контрастирующее красное лицо омеги, — знаешь, малыш, я ненавижу в этой жизни только три вещи, — спокойно произносит он, медленно надвигаясь на, кажется, переставшего дышать парня. Подойдя вплотную, Юнги резким движением хватает его за волосы и также резко задирает его голову. Он не намного выше него, но в таком положении Чимин невольно сжимается, чувствуя себя маленькой никчёмной мошкой, и пытается зажмуриться, чтобы избежать неприятных ощущений. Естественно, Юнги не позволяет ему этого, продолжая фразу, — первая: когда трогают мои вещи, — на этих словах он кивает в сторону чужого рюкзака, — вторая: когда мне врут, — в этот момент он с неким наслаждением сжимает пальцы в выбеленных волосах, вынуждая Чимина тихо заскулить, — и третья: когда такие, как ты только и могут, что трястись от страха, а не отвечать за свои действия, — почти выплёвывает Мин и неожиданно для Пака кладёт свободную руку на его талию. Тот резко распахивает глаза, и смотрит на альфу шокированным взглядом.       — Н-нет, даже не думай, — шепчет он, хотя хотел сказать это твёрдо.       — М? Ты что-то пролепетал? — Усмехается Юнги, а его рука продолжает свой путь по красивому телу: теперь она медленно перемещается на грудь, а оттуда — на заметный пресс.       — Убери руку, — насколько возможно в подобной ситуации жёстко говорит Чимин, мысленно умоляя своё тело не поддаваться манящим прикосновениям. Он понятия не имеет, почему его так сильно разрывает от чувств рядом с этим парнем, но даже боится подумать о том, что он может быть его тем самым. Потому, что полный бред. Ложь. Фальшивое ощущение. Гормоны. Всё, что угодно, но только не правда.       — Ух, ты, какие мы, оказывается, слова знаем, — продолжает насмехаться Юнги, и его пальцы ненавязчиво, даже с долей осторожности приподнимают майку блондина.       — Прекрати! — Выкрикивает тот, перехватывая его запястье, — пожалуйста, перестань, — уже тише, но всё ещё уверенно просит Пак, поднимая на старшего умоляющий взгляд.       — Хах, мне нравится, как ты просишь меня остановиться. Интересно, в постели ты будешь стонать это громче и отчаяннее? — Усмехается Юнги, наклоняясь ещё ближе, к самому покрасневшему личику омеги.       — Прости, но тебе не удастся это выяснить, потому что Чимин ни за что не ляжет под тебя, я тебе это гарантирую, — врывается в их «диалог» посторонний голос, и Пак заметно расслабляется, впервые так сильно радуясь появлению Чонгука.       — Ай-яй-яй, какой ты всё-таки невоспитанный, малец, — медленно произносит Юнги, переводя взгляд на непрошеного гостя, — когда взрослые решают свои дела, дети не лезут. И да, заметь, вас я почему-то двадцать минут назад не прервал, — говорит он, смотря на Чона испепеляющим взглядом, — так что, будь добр, свали отсюда по-хорошему, иначе кто-то сегодня пострадает, — заметно грубым тоном предупреждает он, а Чимин замечает неожиданные мурашки, пробежавшие по спине от такого голоса.       — К тебе, хён, у меня та же просьба, — хмыкает Гук, сделав акцент на обращении, и быстрым шагом преодолевает расстояние между ними, — я, конечно, дико извиняюсь за то, что помешал, но смотреть на то, как ты откровенно лапаешь моего парня, не собираюсь, — грубо бросает он и резко выхватывает Чимина из чужих рук.       — Твоего кого, прости? Парня? — Юнги неестественно смеётся, а затем снова становится безумно серьёзным, — знаешь, нам всё же придётся с тобой поговорить наедине. Я смотрю, ты вообще рамки не видишь, — говорит он и двигается вперёд, к выходу на крышу, — за мной, — а Чонгук что? Чонгук идёт потому, что знает: нарвался по-крупному. Чимин бы и рад помочь, да только, что может сделать одна физически слабая омега с двумя безбашенными альфами? Он только сочувственно смотрит парням вслед, а затем, быстро подняв свои вещи, собирается вернуться в класс, но, как говорится, не тут-то было.       — Если из-за тебя сейчас мой друг изобьёт моего истинного или наоборот, тогда я буду драться уже с тобой, — подходя к Чимину произносит появившийся из ниоткуда Тэхён, а тот чуть ли не подпрыгивает от испуга.       — Что? Твоего истинного? Правда? Чонгук? Твой? — Он резко перестаёт контролировать свои эмоции и за малым не кидается к незнакомому по-сути парню на шею с объятьями. Ведь если вторая цель, которую он хочет достичь — это найти своего альфу, то первая — найти истинную омегу для друга.       — Ага, — настороженно кивает Тэхён, думая, что этот Чимин сумасшедший. Какая нормальная омега будет так откровенно радоваться тому, что её парень нашёл истинного?       — Это круто, то есть, это, конечно, плохо потому, что нам придётся расстаться, но это круто, потому что Гук теперь не будет прикалываться над моими «загонами», — улыбается Пак и получше рассматривает парня напротив. Красивый. Очень красивый. Чонгуку повезло.       — Ты странный, но ладно, — по-доброму фыркает Тэхён и направляется на крышу.       — Подожди, ты куда? Они же ещё там, — спохватывается блондин, догнав его уже возле двери.       — Знаю, поэтому и иду. Не ждать же, пока они поубивают друг друга. Из-за тебя, между прочим, — снова кривится Ким, дёргая ручку. Чимин ничего не отвечает, но молча следует за ним — видно же, что Тэхён гораздо сильнее, умнее и лучше него. Ему бы очень пошло быть альфой.       — Теперь ещё раз, — доносится до парней, на удивление, спокойный голос Юнги, и они дружно притормаживают за какой-то железякой, — Тэхён — твой предназначенный, так? — Судя по всему, Чонгук кивает в ответ, так как слов не слышно, — а Чимин? Друг? Тогда какого чёрта…       — Тише, я бы рассказал тебе потом, хён, но мне же нужно было как-то оправдаться перед ним, — без тени страха в голосе отвечает Чон, а у Чимина едва не падает челюсть.       — Ясно всё, но ты же понимаешь, что теперь сделал себе только хуже? — Снова спокойным тоном вопрошает Мин и снова в ответ тишина, — молодец, тогда в качестве штрафа должен будешь прилюдно поругаться со своим «парнем», но только так чтобы ваш скандал обсуждался ещё очень и очень долго, хочу посмотреть, выдержит ли это слабое существо нечто подобное, — злорадно посмеивается он, но сразу успокаивается, — надеюсь, ты меня услышал, иначе сам знаешь, что.       — Да, хён, я понял, — будто сквозь зубы соглашается Чонгук, но даже так становится ясно, что просьбу (или приказ?) он точно воплотит в жизнь. Тэхён ошарашенно поворачивается к Паку, и его взгляд, за секунды сменив сразу десять оттенков, останавливается на эмоции «сочувствие».       — Что это значит? — Глупо шёпотом спрашивает блондин, растерянно смотря на Кима. Его руки почему-то начинают подрагивать, а сердце резко сжимается от одной только мысли, что Чон действительно сделает это. Его друг. Парень, который был с ним рядом в течение семи лет. Самый близкий ему человек. Он правда сможет так запросто предать его? И самое обидное состоит в том, что непонятно ради чего. Чимину, по крайней мере, непонятно.       — Только не плачь, это слишком, — поджимает губы Тэхён, однако протягивает вперёд руку, чтобы успокаивающе погладить младшего по волосам, — я обязательно поговорю с Юнги, не волнуйся, — ровным тоном произносит он, но, заметив, что Чимин буквально готов разрыдаться, тут же притягивает его в свои объятия, — ну, ты чего? Ты же мужчина! Будь сильным, Чимин. Во-первых, ещё ничего не ясно, во-вторых, может быть, хён отменит свой штраф, если я смогу повлиять на него, ну и, в-третьих, один мой тебе действенный совет: ни за что не показывай альфам, что ты их хоть чуточку боишься. Они не пожалеют. Никогда. Они только воспользуются, — Пак осторожно поднимает глаза на Тэхёна и видит, что его взгляд направлен куда-то ему за спину и не выражает ничего, кроме злости. Неужели, этому светлому парню пришлось пережить нечто ужасное?       — Хорошо, спасибо большое, хён, я правда благодарен тебе за поддержку, — всхлипывает блондин и отстраняется от тёплого тела.       — Не за что. Но впредь помни, что в подобные моменты ни меня, ни кого-то другого рядом может просто не оказаться. Ты должен научиться отстаивать своё мнение и защищать свою жизнь, — твёрдо говорит Тэ и, не дожидаясь ответной реакции, тянет Чимина на выход во избежание неприятностей, — сейчас успокойся и сделай вид, что ничего не знаешь. Если Чонгук настолько глупый, то уже сегодня попытается выполнить «приказ» Юнги, и у тебя в этом случае есть преимущество — ты в курсе. Так что просто подыграй ему, ладно? — Тэхён быстро проводит мини-лекцию и, дождавшись кивка от Чимина, качает головой, — хотя, мне кажется, тебе даже не нужно будет играть, ты разревёшься сразу же, как он начнёт говорить, — смеётся он, но резко прекращает, едва услышав звук шагов с крыши, — так, в общем, я тебе относительно помог, а воспользуешься ты этим или нет — твоё дело, удачи, — бросает Ким и уходит в сторону аудиторий. Пак стоит в ступоре около нескольких секунд, а после срывается с места, чтобы не нарваться на этих двоих. Да, не думал он, что плата за воровство теперь такая высокая. Если бы он вообще мог представить, что его, казалось бы, незначительный проступок перевернёт всё с ног на голову, то ни за что бы не взял эту злосчастную толстовку. Однако что сделано — то сделано, и выход нужно искать теперь из ситуации похлеще. Поэтому омега как можно быстрее направляется в класс информатики. Внезапно на полпути он вспоминает про Намджуна. К его удивлению и счастью, ему навстречу попадается один из старшекурсников, который и указывает ему местонахождение рэпера. Не теряя ни секунды, блондин почти бежит в буфет.       — Намджун… Эм… Сонбэ? — Тушуется он, заметив нужного парня в середине помещения. Если бы Ким был один, было бы гораздо проще, а так на омегу уставляется сразу несколько пар глаз. Неловко.       — Не прошло и часа, — ухмыляется Джун и подходит ближе, давя своей сильной аурой на Чимина, — ты умный мальчик, я смотрю, да, Чиминни? — Теперь это обращение звучит настолько приторно, что Паку хочется сплюнуть, — пойдём от лишних глаз, — уже серьёзно произносит Нам и хватает его за руку. Неприятно. Чимину очень-очень неприятно ощущать чужое /грубое/ прикосновение. Неприятно от себя и от всего, что происходит вокруг. И Тэхён был не прав, он не разревётся, когда Чон начнёт скандал, он может сделать это уже сейчас, — так, ты всё-таки решил прислушаться к моему совету и добровольно сдаться? — Усмехается старший, заходя в безлюдный кабинет в конце северного крыла здания. Чем думал Пак когда шёл за этим альфой, он не знает. Осознаёт всю глупость своих действий только сейчас. Юнги его всего лишь припугнул, но этот-то запросто может не ограничиться приставаниями. Если кто-нибудь поможет Чимину найти его здравый смысл, он будет безумно благодарен.       — Вот, сонбэ, — еле слышно говорит он и, вытащив из рюкзака уже ненавистную вещь, протягивает её старшему.       — Умница, сообразительный малыш, — скалится Намджун, пока нарочито медленно забирает толстовку. Чимину уже серьёзно блевать хочется от его тона, взгляда и откровенного подтекста во всех словах. Слишком неприятно.       — Я могу идти? — Наивно спрашивает он, вцепляясь в лямку рюкзака мёртвой хваткой, так как глаза Джуна мгновенно приобретают оттенки злости и наглого превосходства.       — Ты же не глупый, Чиминни, не расстраивай меня, — расплывается в мерзкой ухмылке Ким и, отбросив вещь в сторону, плавно надвигается на блондина. Тот не глупый, верно, но почему-то он сейчас наедине с сильным альфой в забытом богом помещении.       — Сонбэ, у меня уже пара началась, я не хочу опаз… — начинает он, пятясь к спасительной двери, но его прерывают руки Намджуна, одна из которых закрывает его рот, а вторая — припечатывает к этой самой двери.       — Мне плевать, что у тебя там. За свои поступки нужно отвечать, детка, — Пак сжимается от слов, которые выдыхает Нам ему на ухо. Руками он пытается отстранить от себя грубого парня, но ничего не выходит. Он слабый. Он не Тэхён. И никого нет рядом. «Ты должен научиться отстаивать своё мнение и защищать свою жизнь» — эхом звучит в его голове, и он сдаётся. Сдаётся чувству самосохранения. Что ж, если учиться нужно так скоро, он постарается. В конце концов, «два приставания за один день — это слишком» — решает он и со всей своей потенциальной силы ударяет по причинному месту альфы, — ах, ты ж блядь, — шипит тот, сгибаясь пополам от боли. Чимин пользуется этим. Буквально вылетев из кабинета, он бежит на голоса студентов и останавливается, только попав в общий коридор. Некоторые смотрят на него с нескрываемым отвращением, некоторые — с удивлением, а кто-то — с ужасом. Чонгук, например.       — Чим, что произошло? Ты выглядишь так, как будто тебя изнасиловали. Ничего такого не случилось? — Он просто выливает свой поток вопросов на омегу, пока тот пытается восстановить дыхание.       — Можно подумать, тебя это волнует, — выплёвывает он, но только потом понимает, что не должен был. Это слишком подозрительно.       — Что? О чём ты? Конечно волнует, придурок. Если я прикалываюсь над тобой всё время, то это не значит, что не переживаю за тебя, — почти искренне говорит Гук, и Пак поверил бы ему, если бы он в этот момент не оглядывался по сторонам. Видимо, чтобы оценить количество зрителей для предстоящего шоу.       — Всё нормально, забей, — блондин заставляет себя улыбнуться, хотя в душе очень хочет кричать. Похоже, ему пора смириться с тем, что с этого дня у него начинается настоящая взрослая жизнь, — пойдём? — Спокойным тоном предлагает он, но уже видит, что Чонгук настроен на выполнение «приказа». Хорошо, пусть будет так, как он хочет. Чимин просто посмотрит, к чему это приведёт. Он всё-таки парень. И теперь его кумир не мифический Человек-паук, а вполне реальный Ким Тэхён, так что те, кто ожидал от него слёз и истерик — могут соснуть.       — Нет, мы никуда не пойдём, — специально громким тоном заявляет Чон, и на эту фразу оборачиваются добрые семьдесят процентов присутствующих, — ты хочешь сказать, что я такой мудак и никогда не забочусь о тебе? — Обиженно выкрикивает чёрноволосый, от чего Пак хочет смеяться в голос. Хорошо, что его «друг» всё-таки решил пойти не в театральный, а сюда — в любом случае, не взяли бы. Что там говорил Тэ? Подыграть? Да раз плюнуть.       — Нет, Гукки, просто… Мы очень часто ругаемся в последнее время, ты не заметил? — Он тоже чуть повышает голос, чтобы его слова в полной мере достигли ушей этих жаждущих зрелищ людей. Им даже хлеба не нужно, лишь бы было, что обсудить и над кем поиздеваться.       — То есть, только я в этом виноват? — Картинно «взрывается» Чонгук, соблюдая между ними расстояние примерно в метр, — а то, что ты каждый день и в день по несколько раз закатываешь мне истерики — тоже моя вина? — Он складывает руки на груди, чтобы показать, что он возмущён, но Чимин-то знает, что это психологический жест, означающий защиту от внешнего мира. Они вместе смотрели обучающие уроки психологии.       — Во-первых, я ничего тебе не закатываю, это ты мне изменяешь направо и налево, — отбивает Пак, сам того не ожидая, однако ему ничуть не жаль. После этой ссоры они точно перестанут общаться, и того, чтобы всех собак спустили только на него Чимин допустить никак не может, — а во-вторых, если ты хочешь, чтобы я озвучил эту фразу, я скажу её, — выдыхает он и следующее говорит уже глядя ровно бывшему другу в глаза, — между нами всё кончено, мы расстаёмся, — и только они вдвоём в этот момент понимают, о чём идёт речь. Не о придуманной любви, свиданиях и поцелуях, которых у них никогда не было и быть не могло, а о конкретных семи годах крепкой, весёлой, насыщенной на события дружбе. Всё, это конец. Именно здесь их пути расходятся. Если Чонгук хочет общения с такими людьми, как Юнги, то Чимин больше не может держать его. Да и не хочет уже, если честно. На-до-е-ло. Надоело всегда быть инициатором прогулок, надоело постоянно первым заводить разговор, надоело, в конце концов, играть в одни ворота и ещё больше надоело цепляться за единственного близкого человека. Действительно, пора задуматься. Он даже спасибо должен сказать сейчас Чону, но это немного не въедет в их сценарий, так что он просто разворачивается и под поднявшийся гул и косые взгляды идёт на выход. Отлично сходил в универ, ничего не скажешь. Определённо, этот день — «самый лучший» в его жизни.