Огонь под кожей

Е Сю жарко. Жарко до головокружения, будто пламя протекает под кожей снова и снова, выбивая горячий пот. Е Сю больно. Руки Вэньцина сильные и грубые. Чуткие, способные нащупывать болевые точки. Он проходится по всем, от шеи до щиколоток, не жалея ни капли. Он может лепить Е Сю как восковую фигуру, мягкую и послушную. Вэньцин никогда не оставляет синяков, он умеет, знает, как наполнить болью лишь одну ночь. Е Сю горит в его руках, но совсем не боится, потому что огонь Вэньцина никогда не сжигает дотла. Заставляет биться в агонии - а после отступает, согревая. Вэньцин пощипывает его кожу пальцами, растирает и оттягивает легко, и это совсем не больно. В первый раз. Во второй, в третий - Е Сю не знает, когда именно его тело становится настолько чувствительным, что даже лёгкое прикосновение заставляет вздрагивать от яркости ощущений. Вся грудь и бёдра покраснели и кажутся ещё горячее, чем то, что плещется внутри. Желание дикое, больное, неправильное, но Е Сю не может сдерживать его постоянно. Ему нужно отпускать себя хоть иногда, и Вэньцин ему в этом помогает. Лишь он один - делить Е Сю с другими Вэньцин не согласен. Да и Е Сю никто больше не нужен, никто просто не сможет так виртуозно истязать его тело, не калеча при этом. Вэньцин массирует мышцы груди, мнёт их с силой - потная кожа выскальзывает, пока между пальцами не остаются лишь напряжённые соски. Он сжимает и тянет их - Е Сю выгибается, громко стонет и вцепляется руками в подушку у себя под головой. Пытается поджать ноги, но ремни стягивают щиколотки крепче, не позволяя даже сжать Вэньцина коленями. Ему остаётся лишь извиваться под его руками, сгорая в яркой боли. Когда сознание уже почти уплывает за грань привычной реальности, Вэньцин отпускает его соски, и Е Сю пытается перевести дыхание. Времени ему на это - считанные секунды, а после Вэньцин берёт в ладонь его твёрдый член и трёт сухой подушечкой пальца уздечку. Е Сю вскрикивает, пытаясь вывернуться, но, едва почувствовав, что Вэньцин отпустил, тут же останавливает сам себя. Раздвигает ноги шире, насколько позволяют ремни, и, выдохнув, прикусывает губу. Вэньцин повторяет движение - по натянутой нежной коже это просто невыносимо, внутри всё сжимается, и Е Сю едва не кончает. Вэньцин не позволяет, он тщательно отслеживает все реакции Е Сю и знает, как удерживать его на самой грани. Он может делать это часами. Играть с телом Е Сю как ему заблагорассудится, подводить к самому оргазму, окунать в нестерпимую боль. Вести к одному через другое, смешивать в разных пропорциях, раз за разом уничтожая Е Сю почти полностью. Всегда - почти. Идеально. Вэньцин собирает указательным пальцем выступившую смазку, обводит головку и давит, раскрывает кончиком устье уретры - Е Сю снова кричит. Ему бы прикусить что-нибудь, кляп был бы очень кстати. Снова хочется свести ноги, снова безрезультатно, но Е Сю это плохо понимает, в голове дурно, а перед глазами взрываются алые вспышки. Он даже примерно не может сказать, сколько времени проходит между этой пыткой и моментом, когда его задницы касаются скользкие пальцы. Сейчас Вэньцин действует предельно аккуратно, растягивая пульсирующие мышцы двумя пальцами. Тремя - тоже, смазки не жалеет, Е Сю чувствует, как она течёт по ягодицам, как под ним намокает простыня. Вот так, в плавном ритме, под который можно подстроить дыхание и хоть немного прийти в себя. На четвёртом пальце Е Сю давится воздухом - Вэньцин крутит запястьем и давит, пытаясь протолкнуть ладонь вместе с костяшками внутрь. - Подожди, - сдавленно зовёт Е Сю, и Вэньцин тут же останавливается, смотрит исподлобья. - Дай что-нибудь прикусить. Молчаливый кивок, и Е Сю чувствует, как пальцы выскальзывают из него, оставляя пустоту и саднящие растянутые мышцы. Сжимается - смазка вытекает с влажным хлюпом. Вэньцин складывает один из ремней пополам - в комплекте их четыре, но он никогда не связывает Е Сю руки, - и даёт прикусить жёсткую кожу. Е Сю благодарно кивает и снова откидывается на подушку. Вэньцин гладит мягкий растянутый анус, прежде чем снова втолкнуться внутрь. Давит, отступает и давит снова, проталкивая ладонь всё глубже - Е Сю выгибает спину, запрокидывает голову и сильнее впивается зубами в кожу ремня на каждом его движении. А когда Вэньцин поворачивает руку ладонью вверх и перебирает пальцами - едва не выпускает его, разжимая зубы, так хочется кричать. Вэньцин прижимает свободной рукой вздрагивающий живот, давит сильно - сверху и внутрь, снова, снова, снова, по самому чувствительному внутри, натирает до боли, до рассыпающихся перед глазами искр, до слёз. Е Сю сжимается изо всех сил, чувствует, что ещё немного - и кончит, и Вэньцин двигает рукой сильнее, будто хочет протолкнуть её внутрь полностью. Оргазм раздирает тело на клочки, болезненный, нестерпимый и такой долгий, что Е Сю тонет в нём как в омуте, с каждой секундой чувствуя его нарастающее давление. А чужие сильные руки всё не отпускают, утягивают глубже и глубже, пока Е Сю не захлёбывается запредельным удовольствием. *** Вокруг плещется вода, тёплая, ароматная - Е Сю вдыхает влажный воздух полной грудью и открывает глаза. Вэньцин сидит на табурете напротив ванны, упершись локтями в широко расставленные колени, руки сцеплены в замок перед лицом. Смотрит на Е Сю так пристально, будто пытается мысли прочитать. Зря он это - мыслей у Е Сю в голове нет совсем, и он лишь рассеянно улыбается в ответ, хлопая ладонью по воде. - Ты же болен, Е Сю, - говорит Вэньцин, и Е Сю с наслаждением вслушивается в его сильный уверенный голос. - Тебе нужно лечиться. - Ага, - соглашается тот. - После отставки обязательно наведаюсь к мозгоправу. Только последний идиот не понял бы, что мазохизм - это нездорово. Е Сю, может, и ёбнутый, но точно не идиот. - Хорошо, - кивает Вэньцин. Вот тут Е Сю понимает, что теперь не отвертится. Вэньцин - человек слова и дела, если уж ты ему что-то пообещал, то и в аду не спрячешься. - Хорошо, - соглашается Е Сю. Ему и правда хорошо - нет больше этих звенящих струн, стягивающих тело острым желанием, нет льда в груди и огня под кожей. И Вэньцин как всегда был бережным - ни одного синяка не оставил. Разве что зад саднит, но это ненадолго. Е Сю закрывает глаза, уходит с головой под воду, а когда выныривает, Вэньцин возвышается над ним, большой и суровый, с бутылкой клубничного шампуня в руках. Е Сю усмехается - это кто-то из команды решил подшутить и подложил к новогодним подаркам набор девчачьей косметики с подписью «Капитану Ханю от коллектива» на коробке. Вэньцин ко всему ещё и хозяйственный, выкидывать не стал - и не зря. Е Сю нравится запах клубники, и что волосы остаются чистыми дольше, чем после его привычного шампуня. Может, и себе заказать такой? - Я не понимаю. Ты же ласку любишь, - говорит Вэньцин, вспенивая шампунь у Е Сю в волосах. Тот щурится довольно - пальцы у Вэньцина правда чуткие, они могут находить не только болевые точки, но и чувствительные местечки, от массажа которых Е Сю млеет как кот на солнце. - Это... Другое. В постели ласка не прокатит, - Е Сю фыркает, смывая сползшую с головы на лицо пену. Вэньцин не отвечает. Помогает вымыться и вытереться большим махровым полотенцем, отыскивает пепельницу для Е Сю. Смотрит, как тот с наслаждением курит в открытое окно, подставляя влажное лицо тёплому ветру. - В следующий раз всё будет иначе, - твёрдо говорит Вэньцин. - Один раз. Не получится - будь по-твоему. Е Сю собирается ответить сразу, но останавливается. Затягивается. Думает. Он не верит, что его тело ещё способно реагировать на нежные прикосновения. Но также он верит, что для Вэньцина нет ничего невозможного. Какое из этих чувств сильнее? Е Сю улыбается и кивает: - Договорились.