Часть 1
26 июня 2018 г., 11:20
Сижу тут битый час, как конченая идиотка, и не решаюсь подойти. Когда народу было мало, разумеется, я включила тормоза, следуя неизменному сценарию своей лузерской жизни. Теперь же, когда людей кишмя кишит, я выжидаю удобного момента. Вот сейчас. Я встану и… н-направлюсь прямиком к вафельному фургончику. Блин, нет, я не придумала, что скажу ему. По-любому, у меня станет заплетаться язык, вспотеют подмышки, раскраснеется лицо. Может быть я даже случайно плюну на него во время разговора. Нет-нет-нет. Мне нужно ещё пять минуточек, чтобы продумать все возможные фэйлы и отработать их, вплоть до исключения. Нервически болтаю туфлей, повисшей на кончиках пальцев ног, и судорожно перебираю пряди волос. А между тем, виновник моего душевного дисбаланса находится в каких-то жалких пяти метрах от меня. Я называю его «вафельный парень».
Он появился на Инсандон со своим передвижным фургоном в начале весны и сразу же обрёл популярность у любительниц сладкого. Во-первых, его вафли, если верить слухам, и впрямь изумительны. Во-вторых, тот, кто их готовит, вкладывая в процесс старания, душу и сердце, ещё изумительнее. Я заприметила его сразу, поскольку работаю в кафе напротив. Кроме того, именно по его вине я лишилась хороших чаевых, ведь он переманил к себе бо́льшую часть наших постоянных клиентов. Поначалу мой занудный босс — Пак Кён — постоянно ругался с ним, выгонял и даже вызывал полицию, требуя у них предъявить ему ордер за незаконную торговлю продукцией, употребляемой в пищу. Однако, у копов ничего не было на этого парня, в особенности после того, как он сделал им пожизненную 50%-ную скидку на любой заказ плюс фруктово-ягодный сироп бесплатно. Пак долго ломал мозг над тем, как эксгумировать наше кафе и даже заключил контракт с известной городской кондитерской. В итоге цены на пирожные нашей торговой марки взлетели до небес, а клиентура по-прежнему стекалась на сладкий аромат домашних вафель.
Мою практически ничем не обоснованную неприязнь к вафельщику перевернуло одно маленькое событие, после которого, я больше не смогла думать ни о чём, кроме как о нём. Я наблюдала за ним из своего официантского уголка, пропуская мимо ушей гундёж вечно сетующего на жизнь босса. А за окном портилась погода. Противный, навязчивый, как Кён, дождь, начал накрапывать здоровущими каплями. Вафельный парень принялся сворачиваться, потому как натянутый над фургончиком тент не особо спасал от косых брызг, падающих с неба. Но внезапно он бросил сборы, когда заметил рядом с собой пищащую малолетку, дёргавшую его за штанину. Уж о чём они с ней толковали, присев на корточки, я не знаю, но после этого мелкая перестала реветь. Продавец вафель купил ей зонт в лавке, что по ту сторону улицы, и отвёл домой, оставив источник своего заработка без присмотра. Мне стукнуло в голову, что у этого парня в груди бьётся добрая и отзывчивая саранхулина и… втрескалась в него по уши. Хоть сопливых детей я всё равно на дух не переношу.
— Вы только на неё поглядите, — я вздрогнула, услышав рядом с собой раздражающе-слащавый голос босса Пака и чуть не подавилась улуном. — Сколько ты чашек уже выдула? До дому-то донесёшь?
— Ой, я вас умоляю, — я покосилась на владельца кафе, который стоял в своём привычном фартуке за пролистыванием жёлтой прессы. — Моя смена давно закончилась, теперь я клиент и буду дуть столько чая, сколько захочу.
— Ну надо же! — Пак вновь обратил на меня своё внимание, сегодня этот коротышка был чрезвычайно болтлив. — Смотри, что пишут. В нашем районе объявился «Сладкий убийца». Так его называют, — Кён расправил разворот газеты и зачитал мне вслух выдержку из новостной сводки:
«Поначалу мишенью серийного маньяка были исключительно молоденькие девушки 20-23 лет, но последняя жертва оказалась 64-летней возрастной ачжуммой. Результаты патологоанатомического вскрытия показали, что в крови у найденных трупов было обнаружено одно и то же вещество, которое при обычном рассмотрении очень похоже на кристаллы сахара. Оно называется…»
— Айгу, здесь пятно от кофе. Я не разберу название, — босса так увлекла эта криминальная статейка, что он напрочь забылся и уселся напротив меня. — Ты будь, пожалуйста, поосторожней. Хоть ты у нас дамочка не первой свежести, тебе ведь уже 25 стукнуло, я должен позаботиться о своём сотруднике. Поэтому я приказываю тебе немедленно идти домой.
— У нас на дворе феодальный строй что ли? Правящая династия Пак рулит страной? — я демонстративно медленно допила свой молочный чай и оставила на столике деньги. — Вот, Пак Кён-щи, сдачу можете оставить себе на государственные нужды.
Решительно встряхнув волосами, я обогнула столики крытой летней кафе-веранды и пошла в прямое наступление к фургончику с вафлями. Последняя покупательница как раз ожидала завершения оформления своего заказа цветной карамельной стружкой, поэтому до моей смерти оставалось ровно… три… два… один.
— Добрый вечер! С каким наполнителем желаете? — вафельщик как всегда в приподнятом настроении просиял улыбкой, и на щеках его проявились смертоносно миловидные ямочки. Он разлил жидкое тесто по ячейкам вафельницы и воздух мгновенно пропитался ароматом ванили.
— Эмм, да мне собственно с любым, — я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам и кончикам ушей.
— Тогда позвольте посоветовать вам.., — вафельный парень задумчиво сощурил левый глаз, — … банановый, — после чего подмигнул мне.
— Пускай будет банановый, — мои губы невольно расползлись в улыбке. Сомкни их, дурында.
— Или всё-таки клубничный? — продавец вафель перегнулся через прилавок, и слышным только мне откровенно эротичным тембром прошептал: — Я, конечно, могу ошибаться, но по моим наблюдениям девушки вашего типа любят клубнику.
Святые вафли! Я чуть не кончила от этого голоса. Серьёзно. Он опалил своим горячим дыханием моё чувствительное к подобного рода ласкам ухо. Кто-нибудь, посмотрите, оно там случайно не обуглилось?
— Или клубничный, — я махнула рукой, глупо хихикая, и отвернулась, спрятав лицо за занавесками волос.
— А я вас знаю. Вы из вон того кафе, — он, ловко орудуя кухонным совком, соскрёб готовую вафлю, сложил её конусом и принялся начинять бананово- клубничным воздушным кремом, аккуратно чередуя слои. — Вообще-то, если бы не моя трусость, я бы давно подошёл к вам. Но меня всегда смущал владелец кафе. Он ваш парень?
— Кто? Пак Кён? — я, не отрываясь от его рук, следила за таинством вафленачинения. — Он мой начальник, ничего больше. Кроме того, он похож на гоблина.
— Из дорамы? — вафельщик свёл домиком свои прекрасные широкие брови и сексуально рассмеялся.
— Из сказки, — наш смех слился воедино. Как жаль, что не сердца. Ну или хотя бы тела.
— Готово. Пожалуйста, наслаждайтесь, — мой вафельный парень закончил приготовление своего шедевра, полив верхушку рожка шоколадным сиропом, и протянул произведение кулинарного искусства мне. — Меня, кстати, Мин Хёком зовут. Ли Мин Хёк.
— Что с меня? — я запустила руку в сумочку, дабы расплатиться, катастрофически позабыв об уважительной этике, и так и не назвав ему своего имени в ответ на представление.
— Одно свидание. Я как раз заканчиваю. Если, конечно, вы не против, и я не выгляжу в ваших глазах, как жуткий уродец из сказки.
***
Мы прогуливались по вечернему Инсандону вдоль набережной и кормили хлебом жирных наглых чаек. Пару раз мой кавалер брал меня за руку, что, несомненно, будило во мне бешенное желание… продолжить наше знакомство. Когда, наконец, я прикончила самую вкусную вафлю в Южной Корее, сделанную моим любимым (я же уже могу его так называть, да?), Мин Хёк склонился к моему лицу и провёл пальцами мне по губам. — У тебя здесь… крем. Я ощутила лёгкое головокружение, затем меня обдало холодком, после чего я… грохнулась в обморок. Когда я открыла глаза, то осознала, что лежу на парковой лавке. Прямо над собой я увидела обеспокоенное лицо продавца вафель, чьи необычайной красоты брови были нахмурены ответственностью момента. — Фу. Как ты меня напугала, — он с облегчением выдохнул и поправил свою куртку, подложенную мне под голову. — Я… это… того? Сознание потеряла, да? — я перевела глаза на небо и ветви высоких деревьев. Всё немного кружилось. — Да. У тебя был приступ. Подскочил сахар, — Мин Хёк помог мне приподняться и занять вертикально-сидячее положение. — Хорошо, что у меня быстрая реакция, и я тебя словил. — Спасибо, — я постаралась улыбнуться, несмотря на приторную тошноту во рту. Ещё немного погодя, я заметила на своей ноге кровяное пятнышко от укола. — Ты что, по совместительству медбрат? Или курсы оказания первой помощи оканчивал? — Да нет. Просто я не понаслышке знаю, что такое диабет первого типа и признаки гипергликемической комы, — вначале я подумала, что он задрал свою рубашку, чтобы впечатлить меня прессом, но потом разглядела, что живот у него весь в синяках от инъекций. — Ну, а когда я, извиняюсь, чекнул твою сумочку на наличие какого-нибудь инсулина, то окончательно убедился в своих предположениях, — он с осуждением пробуравил меня своими чёрными с оттенком страсти глазами. — Зачем ты ела мои вафли? Решила свести счёты с жизнью? Ты же чуть не угробила себя. Я обессиленно уронила голову на плечо Мин Хёка и прижалась к нему поплотнее, спасаясь от неприятного озноба, который всегда приходит в постобморок. — Просто я очень хотела познакомиться с тобой. Если бы я подошла просто так, ты бы подумал, что я сумасшедшая. — Хочешь правду? Теперь у меня появился реальный повод так думать, — он похлопал меня по плечу и только в следующую за этой минуту, я расчухала, что он обнимает меня. — Пойдём, я провожу тебя домой, суицидница. На предложение подняться ко мне, продавец вафель ответил согласием. «Должен же я убедиться, что ты не убьёшь себя, как только ступишь за порог». Он поухаживал за мной и приготовил нам чай. Я подала к нему солёные сырные крекеры. Перед уходом он взял мой номер и обещал перезвонить и договориться о новой встрече в уже менее экстремальной обстановке. — Больше никогда так не делай, — он улыбнулся мне той самой тёплой улыбкой, какую я увидела на его лице в тот далёкий дождливый день, и на душе словно солнышко вышло из-за туч. — Клянусь святой Библией, что больше никогда не стану есть твоих убийственных вафель, — я повисла на двери, никак не желая отпускать самого охуенного мужчину в моей жизни. — Поверь, если бы я в самом деле хотел убить тебя… то просто положил бы сахар в твой чай.
