"Часодеи" прочтут "Секретные записи"

       Василиса устало вздохнула. Как же тяжело испытывать столько эмоций одновременно. Принимая из дрожащих рук Захарры книгу, она незаметно тронула медальон на шее. Мысли о маме все чаще одолевали ее, надежда на покой утекала сквозь пальцы, и когда синие глаза увидели следующий заголовок, то где-то внутри сильно защемило сердце. – Медальон Лиссы. Девушка перевела взгляд ниже. Секунда растянулась в вечность, а потом обезумевшая стрелка на невидимых часах начала быстро набирать скорость. – "Пожалуй, наша Лисса или Белая Королева, как принято ее величать, –лучший специалист по вероятностям будущего за всю историю Эфлары. Помимо камней настроения, у нее есть нешуточный дар предвидения, который вкупе с уникальным аналитическим умом и позволяет ей ясно видеть то, что произойдет. Я уверен, что, принимая в подарок от Нортона этот чудесный медальон,... Она чувствовала. Чувствовала, что это непростое украшение. Василиса посмотрела на отца. Его лицо на секунду омрачила печаль. – ...она уже знала, что тот будет служить тиккером для её дочери" Захарра удивленно вскинула брови. Для того, чтобы предвидеть судьбу предмета так далеко вперёд, нужно обладать по-настоящему феноменальными способностями. – Да, выдающиеся способности, которые оказались бессильны перед сердцем, – Черная Королева будто в забытьи провела кончиками пальцев по подлокотнику. – "Тем самым тиккером, что впоследствии может помешать великому Духу Осталы взойти на трон Времени. Знал об этом и сам Нортон, и до поры до времени хранил медальон у себя в часолисте. Но вот в какой-то момент Лисса предприняла попытку отказаться от фатального будущего." Ну, конечно. Василиса в волнении закусила губу. Маме хотелось спасти ее и остаться рядом одновременно. Однако чем лучше знаешь будущее, тем сложнее его изменить. Она знала это не понаслышке. Девочка не заметила, как случайно задела локтем Ника, неожиданным образом оказавшегося рядом. Он бросил на нее сочувствующий взгляд и вернулся на свое место вместе с подушкой. – "Решила забрать Василису в Белый замок, а судьбу черноключника передать Маару, как и было предназначено. Вот почему наша Белая Королева вернула медальон Нортону, –вероятно, просто испугавшись того, что должно последовать. И неизвестно, как бы все обернулось, если бы Нортон не поверил вдруг, что у Василисы есть шанс противостоять самому Астрагору." – В кои-то веки решил поверить в собственную дочь, – Повелительница Лютов фыркнула в своей обычной манере. – Матушка, тебе не кажется, что всё это уже прошло и не нуждается в твоих комментариях? – Нортон Старший скривился. – О, мой дорогой, будет ещё столько возможностей позлорадствовать. Будущее непредсказуемо, но даже я могу предвидеть пару очевидных моментов. – "Мой внук вернул медальон Лиссе -в плотно запечатанном конверте, который принесла матери Василиса. Таким образом Нортон предоставил Лиссе самой сделать выбор. И тогда, конечно, вмешался я." Миракл усмехнулся. Без этого хитреца не случается ничего. Большинство временных махинаций – это дело рук Родиона Хардиуса. Так зачем удивляться тому, что он влияет на судьбоносные моменты в истории своего рода? – Боюсь, что я не удивлен.– Зодчий качнул ногой и посмотрел на Астариуса. Тот лишь погладил свою белоснежную бороду: – Всегда готов помочь. – "Вернее, Астариус, вовремя раскрывший секрет семейного дара Огневых. О, я помню, в какое изумление привел нашу дорогую королеву тайный дар ее дочери. Часовой флер! И Лисса решилась - отдала медальон Василисе." Василиса помнила ту ночь во всех подробностях и пыталась сохранить все детали. Она до сих пор чувствовала нежный цветочный аромат духов Королевы, своей мамы, когда та в порыве чувств со слезами на глазах обняла ее, узнав о даре, как гордилась ею. Все было так ярко и искренне, что девушка не заметила, как и на ее глазах навернулись слезы. Василиса настолько глубоко погрузилась в воспоминания, что в один момент ей почудилось, будто нежные руки мамы обнимают ее и сейчас. Боль и печаль тонкими струйками растекались по ее груди, обволакивали сердце. Все смотрели на нее, но не смели окликнуть. Василисе было все равно. Она даже не вытерла рукой мокрую щеку. И не заметила внимательного взгляда Константина Лазарева. – "Тем самым выбрав свою печальную судьбу – отрекшись от любви, отрекшись от дочери во имя ее будущего счастья, жертвуя собственной жизнью в этой параллели..." Если бы она могла зарыдать, то непременно сделала бы это именно сейчас. Тысячи ночей в размышлениях о судьбах родителей, сотни выводов и сожалений сплелись в один большой клубок, который с мерзким бульканьем подкатил к горлу, пытаясь разорвать девушку на части. Одно предложение описывало все то, на что пошла ее мама. Лисса была вынуждена много лет не видеться с дочерью, знала о своей роковой судьбе, где-то внутри продолжала любить отца, но все равно сделала это. Отказалась от ВСЕГО От жизни, любви, семьи. Ради дочери. Ради неё . Ради Василисы. И никто никогда не сможет переубедить Василису Огневу в том, что Лисса была замечательной мамой. Хоть они и пробыли вместе недолго, девушка готова была доверить ей все свои секреты и мучительно желала поговорить, попросить совета, особенно сейчас. Женщина пожертвовала самым дорогим ради своего ребёнка, столкнула себя в омут одиночества и боли, подарив другому шанс на будущее. Захарра незаметно посмотрела на брата. Фэш аккуратно сплел руки в замок, его чрезвычайно сильно заинтересовали узоры на рукавах камзола. Чьи-то пальцы неспеша ощупывали плоский янтарный камешек. Маар скользнул взглядом по волосам Захарры, вспомнил разговор, личную беседу Василисы с Белой Королевой в башне. Все произошло так неожиданно, было таким откровенным, что ему долгое время казалось, будто таймер памяти стоял на нем самом, а не на Василисе. А ещё он помнил, как тогда была обижена подруга. Настолько сильно, что даже не обняла маму, когда та прощалась с ней. В тот день он увидел настоящие слезы Белой Королевы, и от этого ему было ещё более неловко. Сейчас, смотря в мокрые глаза Василисы, ощущая ее потерянный взгляд, он не мог представить, как сильно она корила себя за те обиды. В это время за девочкой наблюдал Константин Лазарев. Он с жалостью и грустью смотрел на слезы, которые вот-вот должны были потечь по ее щекам. Мужчина знал какого это - потерять близких, воспитывать ребенка в одиночку. Он скосил глаза на сына. Как бы отец Ника порой себя не убеждал, мальчику не хватало материнской любви. И не только ему. Давняя боль глухим ударом отдалась в груди. Его жена погибла. Ник остался без матери, а его отец без возлюбленной. Столько переживаний и попыток найти выход, способ смириться с потерей он пережил, что боль от смерти подруги детства тяжёлым грузом надавила на старые раны. Им никогда не удавалось уйти от судьбы, хотя порой они все рисковали так, что старым часодеям сносило крышу от их невероятных открытий и смелых решений. Нортон-Старший молчал. Он ощутил это особенно остро: он отец своей дочери. Девушки, которая была феноменальным парадоксом, подарком судьбы этому миру, плодом когда-то страстной и невероятно сильной любви двух людей. Она была так похожа на неё, а сейчас, когда слезы дрожали на ее ресницах, он неожиданно вспомнил, в какой момент видел такое же выражение лица у другого человека. Перед глазами промелькнули отрывки старых воспоминаний: залитый солнцем пруд на заднем дворе Чернолюта, мокрые от росы ноги и старая деревяшка на окне чердака; светлая комната, смех друзей, инфомасло на руках; рыжие кудряшки, собранные в высокий хвост, тычок в бок и причитания матушки; волнение, тихие обещания и ссоры; поцелуй, треск пламени в камине, а потом резкие всхлипывания в темной комнате, дрожащие свечи, женские руки, прижимающие что-то к груди, и голос, умоляющий поверить, не забирать ребенка. И эти мокрые глаза. Целая жизнь, заключенная в секунду. Нортон-Старший никогда не признается, но у него скоро не останется сил переживать все это вновь и вновь. Василиса сглотнула и приложила тыльную сторону ладони к носу: – Простите, – жалкая полу-улыбка ломанной линией исказила ее лицо, с секундным смешком она выдохнула, –Что-то не клеится сегодня с тайнами. Это выглядело жутко. Ребята не могли пошевелиться от неловкости и желания утешить подругу. Но девушка смогла дочитать: – "И все же, хоть мне знать не положено, я продолжаю надеяться, что в новой параллели Лиссу ждёт долгая и счастливая жизнь." Это было так печально и здорово одновременно. Василиса желала маме только лучшего и надеялась на то, что та найдет свое счастье в другом времени, но...все это будет без неё, без памяти о ней, без хотя бы мимолётных встреч и минутных разговоров, редких писем. Ничего Материнское сердце будет биться для другого ребенка, и в нем не останется места людям из забытого прошлого.