Однажды в псевдо-средневековом Эдо

      Этим утром у ребят из Йородзуя наметилась нелёгкая работёнка, и сейчас они чинили крышу у какого-то мужика, нанявшего их. Тот заявился к ним ни свет ни заря и потребовал помощи. Не то, чтобы кому-то из этих четверых прям невтерпёж было поработать, но дядька оказался дотошным и настырным и целый час ломился в дверь. Сонные и невыспавшиеся мастера на все руки снова занялись работой.       – Есть хочу, – хрипела Кагура, долбившая молотком по своим пальцам.       – Есть хотелось два дня назад... А сейчас охота ЖРАТЬ! – взревел с последними словами Шинпачи, синие круги под глазами которого выходили за диаметр его очков.       – Не ныть, мелюзга, – парировал Гинтоки, пребывая в полудрёме. – Кто не работает, тот, как говорится, не ест.       – Тайна нашего голода раскрыта.       – Ой, пальчик всмятку, – Кагура уставилась на свой окровавленный палец, добитый молотком.       – Сразу все тогда отбей, дура! – психовал Шинпачи.       Юки Окумура (или же теперь стоит называть её «Хиджиката младшая»?) молча, не вмешиваясь в разговор, орудовала молотком где-то в сторонке от них. От неё не было слышно ни звука, только громкие удары по рубероидным пластинам.       – Эй, а ты чего молчишь? – вдруг отозвался в её сторону Гин. – Спишь что ли?       Молчание и полный игнор. Ритм ударов не сменился.       – Алло, приём, рыжая, не спать на работе.       Тишина. Уже даже Кагура и Шинпачи насторожились.       – Ну ладно, хорош! – не выдержал кучерявый. – В чём дело? Давай, рассказывай, какая херня у тебя там стряслась. Я готов выслушать всё и предоставить тебе своё широкое мужское плечо.       – Я не разговариваю с тобой, – заносчиво заявила Юки.       – Ась?       – Я сказала, что не разговариваю с тобой.       – Разговариваешь.       – Нет.       – Тогда чем, по-твоему, ты сейчас занимаешься? – Гинтоки похер-фэйс.       Юки раздражённо фыркнула и смолкла. Но, поняв, что оставлять их в неведении не может, решила объяснить причину своего бойкота Сакате.       – Вспомни вчерашний вечер.       – А? Я что-то пропустил? – не вникал тот.       – Конечно! Церемонию вручения мозгов от матушки-природы, кретин! – Юки огрела его рубероидной пластиной. Но так продолжаться не могло, нужно было объяснять, и Юки разразилась: – Ты, пьяный в доску, приполз вчера домой! Ладно, это частенько случается, все привыкли, разочарована, но не удивлена. Но зачем, мать твою за ногу, нужно было заваливаться ко мне?!       – Гин-сан, ты неисправим, – выдохнул Шинпачи, будто поставил диагноз.       – И что? Я же проснулся в своей постели, – не понимал самурай.       – Это потому, что я рвала жопу, чтобы дотащить твоё проспиртованное никчёмное тело до твоей комнаты!       – Алкашня она и в Африке алкашня, – Кагура в стороне пыталась расквитаться с молотком.       – Ну-ка, погодь, – Гин задумался. – Это... Вспомнить бы... А я не позволил себе ничего лишнего?       – А почему, по-твоему, я не хочу с тобой разговаривать?! – Юки гневалась и краснела.       – Мы... Мы что?.. – Гинтоки уставился на девушку до не могу широко раскрытыми глазами. – Я и ты... Мы придавались...       – Придавался там ты, идиот! – Юки снова стукнула его. После чего было заметно, как её щёки и уши стали ещё больше пылать румянцем, и она смутилась, выдавив из себя: – Ты пытался руки распускать.       – Сильно?       – В смысле?       – Ну, успел что-нибудь упругое... То есть, запретное затронуть?       – Я даже вспоминать об этом не желаю, Гин-сан! Извращенец! – и Юки отпинала его прямо на крыше под открытым небом. Романтика.       В конце концов, он вымолил прощение у неё, на коленях, целуя ноги, обещая усердно работать и не пить отныне и впредь, и та перестала дуться. Но словам его, естественно, не поверила.       Такое не в первый раз уже случалось, но все предыдущие пьяные выходки самурая ограничивались нахальным «Ко мне иди!» с порога, и после он обычно падал от удара в челюсть с ноги Юки. Но прошлой ночью он увернулся, несмотря на своё желеобразное состояние, и это позволило ему разойтись в действиях. Юки, конечно, пыталась забыть, но почему сердце так сильно стучало от воспоминаний о его небрежных пьяных прикосновениях?..       Работа не сбавляла свой черепаший темп.       – Кстати, моя сестра сказала, что хочет сходить на пикник, – вдруг вспомнил Шинпачи, когда они вновь взялись за молотки.       – Кру-у-уто, – протянули Гинтоки, Кагура и Юки, даже не обернувшись к парню.       – Развеяться на свежем воздухе и отдохнуть от городской суеты...       – Прико-о-ольно, – всё так же, не обращая внимания.       – Побыть в узком кругу близких друзей и насладиться природой...       – Ага, класс, – теперь уже ну совсем без энтузиазма.       – Да чтоб вас всех!!! – разразился очкарик. – Проявите хоть каплю интереса! Между прочим, я намекаю!       – А, да без проблем, Шинпачи, – махнул рукой Гинтоки. – Дам тебе выходной, вали со своей сестрой на пикник или куда вы там хотите.       – Я не на это намекаю, – сказал парень, и остальные посмотрели на него с вопросом. – Я хочу сказать о том, что сестра просила позвать и вас.       – А может, мы не хотим? Может, у нас дела? Тем более, пикник подразумевает гору хавки, а раз его организовывает твоя сестра, то и еда, соответственно, будет приготовлена ею. Я отказываюсь от такого лёгкого способа умереть!       Внезапно сзади на возмущающегося Гина налетела Кагура и шлёпнула по голове с криком:       – Эй, так же ведь сказала босс! Я не могу отказать ей. Босс есть босс.       – Я поддерживаю позицию Кагуры, – сказала Юки, которая поняла, что должна принять участие в решении этого вопроса. – Пикник это круто.       – Крутой пикник – это пикник с нормальной едой, а не с угольками, которые до процедуры бесчеловечного насилия над ними были яйцами, – парировал Гинтоки.       – Я помогу Отаэ-сан с готовкой, и мы наберём побольше хорошей еды. Попробую сделать так, чтобы угольков у нас было как можно меньше.       – Желательно, как можно нет, – протянул Шинпачи.       – А, да? – кажется, кучерявый пересмотрел свои приоритеты и, спустя минутку, объявил: – Ха, ну что ж, народ, завтра с утра на пикник, а? Разнообразим наши будни природой и шашлыком!       Гин-сана не исправить.       Вот так ребята из Йородзуи построили себе планы на завтра. Шинпачи остался доволен тем, что его сестра не выйдет из себя (иначе пострадало бы его тело и всё Эдо).       После завершения работы на крыше, а случилось это под обед, мастера на все руки получили свои жалкие гроши и отправились домой. По дороге они решали важные вопросы человечества, а если короче, то просто обсуждали, что брать на пикник, кого брать на пикник, куда пойти и т.д.       По возвращении в свою контору Гинтоки вдруг вспомнил, что сегодня выходит «Джамп» и чуть не споткнулся, выбегая из дома. Запрыгнув на свой мопед, он укатил в поисках любимого журнала. Юки подумала сходить в магазин за продуктами к завтрашнему мероприятию, а Кагуру и Шинпачи попросила раздобыть чистой посуды, пледов и на всякий случай палатки. Те приняли миссию и скрылись, изображая ниндзя, а Юки, как и хотела, потопала в продуктовый.       По дороге она встретила Таму – девушку-робота с человеческим сердцем и чувствами, что работала тут, и поговорила с ней немного. Потом встретила Катэрину, что покупала себе сигареты, но денег у неё не оказалось, и она буквально отобрала последние копейки у Окумуры. Потом её атаковал Хасегава своими очередными жалобами на жизнь, высказывая, какой же он «мадао». Потом ей встретился местный механик, Хирага Генгай, и даже с ним Юки провела около пятнадцати минут за разговором. Девушка поняла, что загулялась по улицам и заговорилась со знакомыми, и поспешила к супермаркету на окраине Кабуки.       – Сделайте мне скидку, – с важным видом просила она на кассе, когда всё нужное уже было в её пакете. – Я ваш постоянный клиент.       – Я вижу Вас здесь всего второй раз, – парировала женщина за прилавком.       – Должно быть, вы новенькая, – уверенно говорила Окумура.       – Я работаю в этом магазине одиннадцать лет.       – Просто я сменила внешность, поэтому Вы не можете меня узнать. На самом деле я ваш извечный постоянный покупатель.       – Девчонка, не пудри мне мозги! – уже злилась продавщица.       – Ну, Вам что, скидочки жалко, добрая тётенька?       Юки строила глазки и делала невинный голосок, лишь бы только разжалобить её. Как известно, их компашка – нищеброды, а её последние деньги забрала Катэрина по дороге сюда. Теперь Юки вынуждена развести продавщицу на почти бесплатный товар. Типичная ситуация для членов их голодающей четвёрки.       – Ну, процентов девяносто, пожалуйста, – умоляла она. – Мне нужно кормить свою бедную семью.       – Да за кого ты меня держишь?! На тебе вон кимоно почти новое и красивое, явно дорогое, да и сама ты не выглядишь нищенкой!       – Ах, тётенька, если бы Вы знали, как мы живём! – Юки сделала жалостливый вид и приложила ладони к глазам, всесильно изображая слёзы.       – Нет, значит, нет! Уходи и приходи с деньгами.       – Старая кошёлка, пожалей моих умственно отсталых детей и мужа-алкаша и продай мне это в долг! – вскипела Юки, ударив руками по прилавку.       – Мы не продаём в долг! – вопила женщина.       – Мне нужно это, ты не понимаешь?!       – А мне нужна моя работа и зарплата. Пшла вон!       Юки сотрясалась от злости и досады. Нет денег – нет еды. И что ей теперь было делать? Без купленных продуктов они будут есть на природе лишь сгоревшие яйца Шимуры старшей. Юки не хотела мириться с этим.       Вдруг к прилавку подошёл длинноволосый парень и расплатился за купленный им пакет с продуктами. Юки подняла на него голову, и это оказался...       – Кацура-сан?       Котаро взглянул на неё и резко изменился в лице: стал более растерянным и застигнутым врасплох. Он видел отчаянное состояние девушки, поэтому понял, что что-то стряслось, и, конечно же, спросил у неё. Она поведала.       – Понятно. Значит, у тебя нет денег, чтобы расплатиться за жизненно необходимый тебе пакет с продуктами?       – Точно, – Юки огорчённо склонила голову.       – Что ж, тогда... – парень состроил из себя супергероя. – Я плачу за эту девушку! – объявил он продавщице.       Той было всё равно, кто заплатит, лишь бы деньги предоставили, поэтому не возражала. Юки долго не могла согласиться на помощь Кацуры, но тот не слушал и просто выкупил её продукты. Окумура теперь чувствовала себя неловко.       Выйдя из магазина вместе с парнем, она крепко сжимала в руках пакет с едой и благодарила самурая:       – Большое спасибо, Кацура-сан! – поклон и милая улыбка.       – Я всегда рад помочь тебе, – улыбнулся он, воображая себя великим спасителем.       – Я верну деньги, как смогу, – с честными глазами обещала девушка.       – Лучше просто выходи за меня, – пробормотал себе под нос Кацура, слегка смутившись.       – Что?       – Говорю, не стоит, – он улыбнулся. – Я делаю это не из корыстных побуждений и не для того, чтобы оставить тебя в долгу. Просто ты... Ты мне... – его уши начали сильно краснеть, и он отвёл взгляд, закашлявшись.       – Кацура-сан, а почему Вы без Элизабет? – Юки решила по-быстрому сменить тему.       – Элизабет? – тот попытался вернуть свой прежний вид. – Она приболела, поэтому я как раз иду навестить её в больницу.       – В больницу? Серьёзно приболела?       – Да. Её сбил пассажирский поезд.       «Это ты называешь «приболела», придурок?!», – Юки категорически отказывалась понимать логику этого человека.       – Всегда говорю ей быть внимательней, когда гуляешь по железной дороге, но она совсем меня не слушает.       «Гуляешь по железной дороге? Ты отпускаешь её гулять по рельсам да ещё и напутствуешь? Ты вообще адекват?!» – нервно дёргающейся строкой проносилось в голове девушки.       Юки норовила пойти скорее домой, но Кацура всё не отпускал её и каждый раз затевал новый и новый разговор. Юки уже не знала, как отвязаться от него. И в итоге она просто зашагала домой, но он пошёл с ней, выказав желание проводить её.       – Кацура-сан, знаете, я думаю, что Вам лучше не ходить за мной, – сказала Юки, слегка смутившись.       – Я так не думаю, – уверенно сказал Кацура, который шёл слишком близко к ней. – В Эдо не безопасно. В любой момент могут появиться хулиганы, а я не хочу, чтобы ты попала в беду.       – Кацура-сан, дело не в этом.       – Такая, как ты, должна всегда находиться под защитой сильного мужчины, – тут он вдруг приобнял Юки за плечо, и на его щеках снова проступил румянец, но взгляд остался всё таким же воинственным, и эта смесь делала его лицо комичнее раз в десять.       – Кацура-сан... – возмущённо сказала девушка, убирая руку парня со своего плеча. – Вы даже не выслушали причину. Вам действительно лучше держаться от меня подальше.       – Прости. Почему же? У тебя уже есть... – он отвёл взгляд, замешкавшись в словах, – есть молодой человек?       – Просто мой брат...       – Твой брат против того, чтобы мы были вместе?       – Скорее всего. О, даже нет: я знаю это наверняка. Потому что он заместитель командующего Шинсенгуми, известный Вам под именем Хиджиката Тоширо.       Кацура аж споткнулся на ходу. Он явно был сражён этой новостью.       – Ты серьёзно?! Он твой брат? Стоп! Вы же даже не похожи.       – Ну, так уж вышло! – рассмеялась Юки. – Видите, Кацура-сан, Вам опасно со мной находиться. Вас могут поймать.       – Я не отступлю перед такой мелочью! – говорил парень с серьёзным видом, поднимаясь на ноги. – Мои чувства сильнее этого.       – Да неужели? – выдохнула Юки. Этого парня ничего не сломает.       – Скажи, Юки-сан, ты присоединишься ко мне, к «Джой»?       – Тысячу раз говорила же, что нет!       И без извечного предложения никуда. Кацура не менялся, и Юки это доставало. Хотя она видела в нём друга, надёжного человека и даже красивого парня. Особенно её привлекали его длинные прямые волосы. И сейчас ей почему-то показалось, что они стали чуть длиннее. Юки не подумала о последствиях и вдруг сделала необдуманное.       – Кацура-сан, мне кажется, Ваши волосы отросли, – она машинально коснулась свисавших на его лицо волос. Она впервые их трогала, поэтому удивилась: – Ого, такие мягкие! Как у девушки.       Но стоило обратить внимание на Кацуру. Он стоял окаменевший, покрасневший и застигнутый врасплох ситуацией. Ему явно нравилось происходящее, но и смущало одновременно.       – Мои волосы... тебе нравятся? – заикнувшись, спросил он.       – Думаю, это естественно, – улыбнулась девушка. – Они ведь и вправду очень красивые. Должно быть, они многим нравятся, не только мне.       Кацура хотел что-то сказать, что-то сделать, но скрупулезные движения сковывали ошарашенного парня. Он офигевал, в общем.       – Подстригите чёлку: Ваших глаз почти не видно.       – Юки-сан... – Кацура совсем не верил своим ушам, и, кажется, он сейчас был готов получить разрыв сердца от переизбытка волнения. – Тебе нравятся мои глаза? Волосы... и глаза... Я нравлюсь тебе?       Юки рассмеялась, а после хлопнула его по спине меж лопаток.       «Такие вещи в мужчине может заметить только девушка, которой он не безразличен... Может ли быть?..» – думал Кацура, оправляясь от удара. Его уже невольно толкало вперёд к ней. Ещё бы чуть-чуть и он бы сорвался с места, коснулся её плеч, заглянул в глаза и произнёс уйму смущающих и его, и её слов. Но этой сопливой романтике не дано было случиться, ибо...       – Эй, какого хрена ты творишь, чёртов идиот?! – послышалось из магазина, где Юки покупала продукты.       Юки и Кацура отвлеклись на это, перевели взгляды на здание.       – Тут недостаточно денег! – снова кричала продавщица, что не хотела делать Юки скидку.       И только сейчас Окумура заметила стоящий около входа до боли знакомый мопед, а из дверей магазина как раз выскочил до боли знакомый оболтус в серебристых кучеряшках.       – Гин-сан? Ты?! – удивилась Юки.       Гинтоки держал в руках свой любимый «Джамп», который купил только что за неполную сумму, и на всех парах драпал к мопеду.       – Я тут это, – говорил он, озираясь, – объехал все магазины, но «Джамп» уже везде закончился. Этот был последний, а тут он оказался дороже, поэтому пришлось взять его в долг.       – Блин, ну почему ты можешь так сделать, а я нет! – надулась Юки.       – Я дам тебе мастер-класс, как только мы окажемся дома. А сейчас мне нужно скорее отсюда смотаться. Ты покупала продукты? Купила всё, что хотела?       – Да.       – Тогда скорее валим отсюда.       – Хорошо, Гин-сан! – заулыбалась девушка.       Кацура стоял, словно вкопанная статуя, молчал и негодовал. Это на его памяти уже седьмой раз, когда Гинтоки вот так срывал его уединение с этой девушкой. Он был взбешён ещё и тем, что тот его словно и не замечал. Но вскоре Гин, что уже забрался на мопед, обратился к нему:       – О, Зура, и ты здесь!       – Я не Зура, а Кацура! – парировал тот. – Я хочу поговорить с тобой, Гинтоки.       – Прости, не в этот раз, – ответил самурай, надевая на голову шлем.       Юки села позади него, крепко обняла, и они быстро уехали отсюда, окатив Кацуру столбом пыли. Негодование того возросло выше некуда.       – До встречи, Кацура-сан! – прощалась Юки и махала парню рукой.       Тот обрадовался лишь этому и, слегка улыбнувшись, махнул рукой. Тут выскочила разъярённая продавщица и потребовала с Кацуры денег, хотя он был тут не причём. Она совсем не хотела от него отставать, кричала, что эти двое являются его дружками, и бедному Кацуре пришлось заплатить за журнал Гинтоки. Он его проклинал.       А Юки и Гинтоки приехали домой, где Кагура и Шинпачи собирали принадлежности к завтрашнему мероприятию. Однако палатки уже были разодраны Садахару. Это немного затруднило положение.       Потом Юки ушла в додзё, где жил Шинпачи, наведавшись туда по просьбе его сестры. Шимура Тае (или Отае, как её называли друзья) была милой на внешность девушкой, но очень опасным монстром внутри: она могла в порыве злости кинуть на прогиб даже медведя. Но с Юки, к счастью, у неё сложились дружеские отношения. Весь вечер они с ней готовили закуску к пикнику и обсуждали разные темы. Вскоре стемнело, и Юки отправилась домой, перед этим обсудив с Отае время и место завтрашней встречи.