Каникулы Гуфи и Пэнни

Хруст становился всё отчётливее. Не знаю, смогу ли я убежать. Вполне возможно, что меня догонят. Посмотрев вниз, я увидела огромную толстую палку на земле, подняла её и замахнулась. Я слышала, как кто-то приближается… всё ближе и ближе… И вот настал момент действовать. Я зажмурилась. Удар!!!

***

Я почувствовала, как палка отскочила от удара, и едва удержала её в руках. — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! Я открыла глаза и увидела, как на земле лежал тот самый учёный. — Ой! — я помогла ему подняться. — Я не хотела вас бить. — Прошу прощения за мой «французский», но я думаю, что в данной ситуации это было простительно. — Ваши очки… Я подняла с земли треснувшую оптику и протянула учёному: — Прошу прощения, сэр, я думала, что это был йети. — Вздорные мысли, — надев очки, он поправил свой рюкзак. — Я уже неоднократно говорил, что йети — миф, а следы — глупый розыгрыш. — Может быть… а что вы тут делаете? — Пытаюсь найти тех, кто вводит жителей Озера в заблуждение. — Вы ведь уфолог? — Трасолог. Уфологи изучают НЛО, а я занимаюсь следами. — Ясно. — А что вы здесь делаете совсем одна? — Э-э-э… гуляю. Но теперь я не одна — я с вами. — Это ненадолго. Я собираюсь отправиться подальше в лес, а вам стоит вернуться в поселение. Через некоторое время учёный скрылся за многочисленными елями и соснами, а я в свою очередь вышла на тропу. Тут показался Бич: — Наконец-то я тебя нашёл. Я упала перед ним на колени: — Прошу вас, не убивайте меня! — «Не убивайте»? — Простите за байки! За то, что я с ними сделала! Это я не со зла… я просто… Мои мольбы о пощаде прервал звонкий смех толстяка.

***

— Я такая глупая… — Но было забавно, ха-ха-ха! Бич сказал, что просто хотел отвезти меня в номер в целости и сохранности. Они бы не тронули девчонку, просто захотели преподать урок, чтобы неповадно было валить чужие байки. — Ещё раз простите за это. Я была одержима гневом. — Гнев — страшный демон, которого нужно укротить. Не позволяй ему затуманить твой разум. — Это не так-то просто. — Всякий раз, когда будешь злиться, считай до десяти, и гнев уступит место здоровому смыслу. — Может, «здравому»? — Я так и сказал, дочь Черепа. Было непривычно слышать мудрые изречения от таких, как он. — Кстати о нём, о «Черепе». Любой байкер может получить прозвище? — Только тот, кто совершит крутой поступок. — Как папа? — Да, как Череп. — То есть если я пересеку какое-нибудь ущелье или пропасть, то получу байкерское имя? — Всё верно. Как и обещал Бич, мы приехали к моему домику за весьма короткое время. — Мы на месте. Что ж, до встречи, стрекоза, — Бич повернул «железного коня» в обратную сторону. — До встречи. И ещё — меня зовут Пэнни. — Я запомню, стрекоза. Он уехал, оставив за собой выхлопной дым. — Пойду-ка я спать. Всё равно делать нечего.

***

— Хорошо посидели, Черепушечка, верно? — Верно, — тут раздался внезапный звук отрыжки. — Ой, прости, Кони, — покраснел Гуфи. — Ха-ха-ха! Ничего — это всё пиво виновато. — Как сейчас себя чувствует Пэнни… — Не беспокойся об этом. Думаю, она спит в номере, а как проснётся, ей сразу полегчает. — Хорошо бы. Гуфи и Кони довольно долго сидели в «Баре у Чарли». Они хотели уйти пораньше, но байкеры настояли на продолжении банкета. Когда те насытились и напились пива, периодически восхваляя гонщика-легенду, то отправились восвояси, а Гуфи и Кони наконец-то смогли вернуться в домик. — Пэнни красивая. Похожа на неё. — Очень похожа, — вздохнул Гуфи. — Сколько лет прошло? С тех пор, как… ну… — Много, Кони. Много лет прошло. — Извини, мы можем и не говорить на эту тему. Кони стало немного неловко от того, что она вспомнила о ней, но Гуфи поддержал разговор: — Почему же? Можем и поговорить. К тому же она сейчас с нами. — «С нами»? Я не понимаю. — Она на небесах, на её звезде, — Гуфи посмотрел на небо. — Звёзды не появились — ещё рано, — подметила Кони. — А ты смотри внимательнее. Гуфи показал пальцем в сторону едва заметной звёздочки, мерцающей в нежных сумерках. — Я её вижу! — улыбнулась Кони

***

Гуфи вошёл в свой номер, дверь была чуть открыта: жёлтая полоса света разгоняла темноту в комнате, где безмятежно спала его дочь. Он ступал тихо, стараясь не разбудить Пэнни, но девушка всё равно проснулась.

***

— Ой, я тебя разбудил. Прости, кексик. — Вовсе нет — я лежала с закрытыми глазами. Думала, засну, но не получилось. — Лежишь в одежде? — Гуфи присел на свою кровать. — Хотела натянуть пижаму, — я зевнула и потянулась, — но было как-то лень. Как ваши посиделки? — Нормально. Всё время говорили. — О чём же? О байках? — Ну да. Ахах! Гуфи посмотрел на меня и улыбнулся. — Что? — Ты на неё так похожа. — На кого? — На свою маму. Иногда я так скучаю по ней. — Сильно? — Когда как — иногда становится немного грустно, а иногда… Гуфи нахмурился. Мне стало его жаль — я подошла к нему, села рядом и обняла: — Не грусти, я же с тобой. — Мне повезло, — Гуфи обнял меня в ответ, — быть одному плохо. — Да, быть одному плохо, — тогда грустно стало мне, я опустила голову, смотря в сторону жёлтой полосы света, озаряющей номер. — Ты чего загрустила? Не вешай нос, а то сейчас как защекочу! Гуфи забавлялся, щекоча мои бока, живот и шею. Я чувствовала себя котёнком, с которым решили поиграть. Раньше меня щекотали только друзья, но тогда было и щекотно, и больно, а Гуфи делал это очень приятно: — Ай, хватит! Перестань! Папа, хватит! Я сейчас лопну, как воздушный шар! Гуфи прекратил щекотку, и мы оба успокоились. — Пэнни, можно спросить у тебя? — Конечно, о чём угодно. — Почему ты боишься грома? — Я… я… просто боюсь… я всегда его боялась. — Не замечал. Ужасный из меня отец, — снова загрустил Гуфи. — Неправда! Перестань себя накручивать! Лучше расскажи мне о чём-нибудь. — О чём же? — О чём-нибудь интересном. — Давай я расскажу тебе о твоей маме. Я приготовилась слушать и села напротив него. Он познакомился с ней в колледже, хотя учились они в одной школе. Гуфи сказал, что это была любовь с первого взгляда. Но он боялся признаться ей в своих чувствах, а глупый смех приводил юного Гуфи в замешательство. И вот когда Ромео признался, она ответила ему взаимностью — её покорила его доброта и оптимизм. Она любила звёзды, читала книги по астрономии, но так и не стала тем, кем хотела, хотя это её ничуть не волновало. А потом она ушла… к звёздам. После рассказа мы легли спать. Папа уснул сразу же, а вот я — нет. Гуфи сказал, что я очень похожа на маму… но почему? Я ведь не её дочь.

***

Утром мы попрощались с Кони, которая в очередной раз заявила, что мы уезжаем напрасно. Жаль, конечно, эта поездка много значила для Гуфи, но попытки переубедить беспокойного папу были напрасны. Пэйсер проехал мимо Озера, а затем и вовсе покинул поселение. — Ты точно хочешь уехать, пап? — Да, я уверен. Мы бы уехали, если бы не внезапный казус: Пэйсер резко остановился, а из-под капота пошёл дым. — В чём дело?! Гуфи попробовал завести машину — бесполезно. — Не заводится. — И что это значит? — спросила я. — А это значит, что мы никуда не едем — Пэйсер сломался. — Значит, заселяемся обратно?