Не существует

Сегодняшний день не должен был отличаться от всех предыдущих: школа, душ, уроки, патрулирование города и можно на боковую. Но какие-то высшие силы решили поиздеваться над Паркером. Хотя говорить о чем-то более могущественном, чем судьба — Питер не может. Тетя раньше говорила, что отзываться плохо о Боге нельзя — накажет. Непременно сильно и ужасно. А что теперь с этим Богом стало? Где он просиживает свою дрянную задницу? Дядя говорил, что Господь наблюдает за ними. Ставит на путь истинный. Тогда, как давно он перестал обращать внимание на парня с поломанной жизнью? Или Паркер не так важен, как голодные дети в Африке? Разве он о многом просил? Всегда молил лишь об одном. О счастье. Но пути Господня неисповедимы, мать его! Питер не помнит, как давно перестал верить в высшие силы. Год? Больше? Но он хорошо помнит, что с момента смерти тети Мэй потерял здоровый сон. Отдалился от одноклассников и Мстителей, хоть и понимал, что ЩИТ никогда не прекратит наблюдать за молодым парнем в цветном трико. А Старк обещал устроить его в университет и обеспечить достойную жизнь, и Питер искренне не понимает, как потом будет отказываться. В его планы не входило прыгать на голову выше. Что кстати о Старке. Питер странно ощущает себя эти последние несколько лет, словно привязался к мужчине ни на шутку, и переписываться с Тони Старком каждое утро — вошло в привычку. Он ощущает, как мужчина излучает к нему самые настоящие и теплые, семейные чувства, и Питер ощущает почти то же самое. Будто он ему приходится настоящим отцом. И сегодня Питер не думал, что его отношение к Старку внезапно поменяется. Он не думал, что почувствует нечто иное, чем радость за наставника. Он не думал, что так разочаруется. Между патрулированием и душем у Питера всегда есть выделенные полчаса, чтобы поваляться в постели с мокрой головой и пролистать ленту сегодняшних новостей в фейсбуке и твиттере. И первое, что ему сразу бросается в глаза при входе в гугл, заголовок «горячих новостей». Питер поправляет неудобную подушку под головой и склонив голову на бок, открывает вкладку, попутно наслаждаясь летним ветром, проникающим сквозь открытую форточку. Страничка моментально грузится и на всю полосу выдает большими буквами: «Тони Старк женится». Со свистом в ушах, словно пролетает вся его жизнь. Бум. Конечная остановка. У Питера в груди словно что-то остается. Он сглатывает, так шумно, что сам себя отдергивает и подскакивает, опираясь о стену. В ленте новостей красуются фотографии Старка в обнимку с Поттс на прошедшей вчера конференции. В животе что-то резко сводит. Питеру кажется, что сердце не бьется эти несколько секунд. Он делает вдох и не слышит собственного выдоха. Он снова смотрит на заголовок и губы дергаются от желания выплюнуть горечь обиды из груди. Смотрит на телефон, но пальцев не ощущает, а дыхание припирает. Он хлопает глазами, словно поломанная кукла и рот остается открытым от шока. Верить не хочется. Он и не верит. Пока входящее сообщение от Старка окончательно не выбивает весь воздух из легких. Будто удар молотком о грудь. Питер не помнит, как нажимает на сообщение, но запоминает, как закрывает глаза, судорожно втягивая весь воздух в себя. Умоляя Бога (в которого не верит), чтобы это оказалось неправдой. «Читал новости?» Питер неуверенно набирает «да» и выжидающе упирается взглядом в подоконник. Он боится читать дальше. Ощущения, как в тот судьбоносный день на Титане. Пиздец, как страшно. Тогда не откажешь мне в одолжении стать другом жениха? Я конечно не настаиваю, но Пеппер говорит, что ты обязан занять первые ряды на церемонии. Питеру дышать нечем. Он ощущает, как накатывает непонятная истерика. Как слезы на глазах выступают. Разве это он должен ощущать? Почему ему так обидно? Зачем его так гложет ненависть?! Он должен быть рад. Рад. Но он не рад. Он, блять, нихрена не рад. Питер только сейчас понимает, что все это время относился к Тони Старку, не как к отцу. Тони Старк ему нравится. Нравится до мурашек по коже. И признавать это странно. Раньше бы он никогда не сказал себе этого. Ведь любить Тони Старка в тайне даже от самого себя — было самой удобной позицией. Он выходит из мессенджера, так и не ответив. Сердце пропускает один удар в целую вечность. Питер нервно трет кулак о ладонь, затем почему-то трогает свое лицо, лоб. Но чертово наваждение снять не может. Мечты мечтами, но неужто он и впрямь думал, что Старку нужен такой придурок? Неужели надеялся, что тот увидит в нем мужчину? Пиздец, конечно. У Питера в голове сейчас полный пиздец. Он теряет себя в этих бескрайних уголках никчемной жизни. Питер не знает, как назвать то, что он сейчас чувствует: разочарование? обида? тоска? Да все вместе, блять. Все в одном флаконе. Он мечтал о Старке, врать не станет. Мечтал, какой неплохой парой они могли бы стать. Старк понимает парня на полуслове, всегда поддерживает. В мыслях мелькает: «да ладно, вся жизнь впереди, найдешь себе еще пару». И Питер тут же усмехается с паникой в глазах, отвечая сам себе: «никогда. Я никогда не смогу найти такого, как Тони Старк.» И ведь он прав. Он, блять, чертовски прав. Так, что рыдать хочется, как четырнадцатилетние девчонки. А Питеру уже восемнадцать. Он должен сейчас прижимать где-нибудь за углом школы девчонку и гордиться тем, что уже не девственник. Но сидит в кровати и впадает в панику, как ребенок. Его никто так не поймет так, как Старк. Ни с кем рядом он не сможет почувствовать то же самое, что наедине с мужчиной. Питеру кажется, что жизнь приостановила свой ход и он оказался жертвой безответной любви. Хотя, так оно и есть. Жизнь обычно добивает неудачников, или срет прямо в душу. У Питера и то и другое. Да. Безответная любовь — херня в чистом виде. И что сказать о тех, кто нашел себе парочку? — Да ебись оно все в рот, — громко вздыхает Питер, отбрасывая подушку в сторону стола. Паяльник и отвертки слетают с края и раскатываются по полу. В любой другой день, Питер бы поднял инструменты, ведь бережет их, как зеницу ока, но не сегодня. Сегодня ему даже вставать не хочется. Но он вынуждает себя и плетется в ванную комнату. А отражение в зеркале выглядит настолько ужасно, что блевать тянет. И холодная вода не спасает, лишь остужает горящие глаза. Он смотрит на себя и усмехается. Когда плачут девушки — они выглядят красиво. Когда плачет Питер Паркер — он выглядит жалко. Парень выпадает из жизни на эти пару часов. Ревет местами, сам того не ожидая, ведь тупая боль в груди напоминает о Старке и Питер не желает больше общаться с мужчиной. За пару часов выносит для себя вердикт. Забыть Тони Старка. И первые пять секунд у него получается, а потом снова что-то накатывает, и он, будто обиженный ребенок трет слезы под опухшими веками. — Да ебись оно все в рот. Питер Паркер не верит в любовь. Ни в какую. Он пытается вцепиться зубами в надежды и не отпускать, пока челюсть не начнет сводить, но жизнь — говно в красивой обертке, созданной из грез. А обертки не едят. А Паркер давился ими на протяжении трех лет. Да и ебись оно все в рот. Питер не верит больше в людей. Не верит в Бога. Не верит в ебанную удачу, которая его постоянно обходит. Но самое главное — Питер Паркер не верит больше во взаимную любовь. Да… И ебись оно все в рот.